Василий Криптонов – Сансара. Оборот второй. И пришел творец (страница 30)

Охранник с заметным облегчением избавился от груза. Врачиха выдвинула один из ящиков, достала пузырек с каким-то лекарством и картонную ложку. Накапала в неё из пузырька, протянула охраннику:

— Выпей.

— Спасибо, мадам Родригес! — Охранник с благодарностью прищёлкнул каблуками, взял ложку и проглотил лекарство.

Врачиха выкатила откуда-то табурет на колёсиках и придвинула к койке, на которой лежала Фиона. Ещё раз её ощупала. Возмутилась:

— Совсем ополоумели! Ну, какой из этой тряпки гонщик?

— Дак, она не гонщик, — объяснил охранник. — Гонщик — вот, — кивнул на меня, — а она у него лоцман, или как-то так. Он её перед полётом, того, — охранник постучал кулаком о ладонь, — ну, вы понимаете, а у неё с этого дела вдохновение случается. И она ему маршрут диктует — где разогнаться, где притормозить, и всё такое.

Врачиха горестно взялась за виски.

— Какой кошмар, — пожаловалась охраннику, — с чем приходится работать! И что же, она так любого мужчину может… э-э-э… вдохновить?

— Я бы не поддался! — выпячивая грудь вперёд, заверил охранник. — Я не такой, мадам Родригес! У меня вообще на кошек аллергия.

Врачиха убрала руки от висков и благосклонно улыбнулась.

— Знаю, Жерар. Ты хороший мальчик.

Охранник зарделся.

Честно говоря, я бы не отказался посмотреть, что было дальше. То есть, не с целью получить удовольствие от просмотра, а понять — угадал или нет?

Но дальше мне не показали. Через секунду я понял, что вырубаюсь.

Глава 21

Не знаю, сколько прошло времени, но, наверное, не очень много. В нос ударил резкий запах. Я открыл глаза. Надо мной стояла врачиха.

Ох, а так надеялся, что просто дрыхну, и приснилось чёрт-те что.

— Вставай, — сказала врачиха. — Мне нужно посмотреть, как прижились разъёмы.

Я поднялся. Попробовал заглянуть себе за спину. Ни хрена, конечно, не получилось.

— Из тебя торчат ужасные железные штуки, — доложила Фиона. Она сидела на кушетке, подтянув колени к подбородку и обвив их хвостом. — Господи, какой кошмар.

— Это не железо, а высокопрочный сверхпроводимый сплав, — обиделась врачиха. — Где ж вас выращивают, таких малограмотных?.. — Ответа она не ждала. — Как себя чувствуешь, дружок? — это было мне.

Я пожал плечами:

— Нормально чувствую. Не выспался только.

— Жжение, зуд? — допытывалась врачиха.

— В голове зудит, ага. У меня всегда так с недосыпу. Можно я ещё посплю?

— Нельзя, — отрезала врачиха. И снова принялась ощупывать мою несчастную спину. Задумчиво проговорила: — Удивительно. Впервые вижу, чтобы разъёмы так хорошо приживались. Хотя обработать, конечно, надо.

Выдвинула один из ящиков, достала оттуда пластиковое ведерко, в каких у нас продают квашеную капусту, и малярную кисть. Обмакнув кисть в ведёрко, провела ею по моей спине.

Я взвился чуть ли не потолка:

— А-а-а!!!

— Что? — отшатнулась врачиха. — Дискомфорт? Боли?

— Прекратите! Нельзя так издеваться! Я понимаю, похитили, но всему же есть предел!

Врачиху, похоже, проняло.

— Я поменяю раствор, — пообещала она. И достала из ящика другое ведёрко.

Я отпрыгнул к стене и прижался к ней спиной.

— Нет!!! Не подходите!!!

— Не волнуйся, — увещевала врачиха, — здесь другой состав, на основе другого действующего вещества. Щипать не будет, не бойся.

— Да при чём тут «щипать»?! Мне щекотно, блин!

Врачиха захлопала глазами. А я виноват, что ли, что щекотки с детства боюсь?

Перестав хлопать, врачиха начала краснеть от ярости. Так побагровела, что хоть прикуривай, я аж заволновался. Потрясая кистью, приказала охраннику:

— Уведи его немедленно! Быстро, пока не убила!

— И кошку? — уточнил тот.

— Обоих! И сделай так, чтобы никогда больше мне на глаза не попадались! Форменный дурдом.

— Слушаюсь, мадам Родригес. — Охранник кивнул на дверь: — Пошли вон отсюда!

Первой соскочила с кушетки Фиона и, прикрывая руками грудь, юркнула за дверь. За ней аккуратно, вдоль стеночки, двигаясь так, чтобы не повернуться к врачихе спиной, вышел я. За мной вывалился охранник.

Когда закрыл дверь, изнутри в неё что-то прилетело.

— Ведро, — сдедуктировала Фиона.

— Кисть, — возразил охранник.

— Мадам Родригес, башкой с разбегу, — предположил я. — Говорят, от нервов хорошо помогает.

Охранник погрозил мне дубинкой, мы выстроились гуськом и пошли в раздевалку.

В раздевалке обнаружили, что нашу одежду унесли, а вместо неё оставили две аккуратных стопки: крутецкие чёрные штаны и куртки со множеством карманов, молний, и ещё каких-то непонятных приблуд.

Под скамьёй стояли две пары сапог из тончайшей кожи.

— Крутяк, — решил я.

— О боже, — простонала Фиона. — Опять эти мучения!

Пояснений мне уже не требовалось. Попросил охранника:

— Дай-ка тесак.

— Может, тебе ещё ключи от камеры? — возмутился он.

— Тоже можно. Только попозже, не потащу же я её на улицу голышом.

Охранник посмотрел на Фиону. На штаны, которые она держала в руках. На хвост. Сделав, очевидно, выводы, протянул:

— А-а.

Выдвинул из дубинки лезвие и кое-как проковырял в нужном месте дырку.

Мы оделись.

— Всё, — вздохнул охранник. — Теперь — на полигон. Хоть немного от вас, придурочных, отдохну.

Через два длинных коридора мы оказались перед металлической дверью с кодовым замком. Охранник приложил к нему браслет, с усилием распахнул дверь — и нам пришлось зажмуриться. На воле, оказывается, вовсю светило солнце.

Пока охранник нас куда-то вёл, глаза слезились, и оглядеться толком не получилось. А когда привёл, оказалось, что мы стоим перед невысоким, сухоньким дядькой в таком же костюме, как у нас, только красном. И приблуд на костюме было навешано побольше.

— Принимай, — сказал охранник. — Здоровья тебе, — и шустро почапал прочь. Опасался, видимо, что дядька откажется нас «принимать».