Василий Криптонов – Сансара. Оборот второй. И пришел творец (страница 22)
Ей сунули в руку меч. Диану рывком подняли, поставили на колени и наклонили вперёд.
— Вот и всё, проклятая богиня, — тихо сказала Элегия, становясь сбоку. — Наш орден был основан, чтобы покарать тебя, отомстив за страдания Амадея. Орден выполнил свою миссию.
Лезвие меча коснулось шеи Дианы. Легко взметнулось вверх…
Я малодушно отвернулся, и только поэтому заметил, как у самого края, перед обрывом, вдруг нарисовался портал. Розовый, неяркий портал. И из него на поляну шагнул человек в сером костюме. Я бы сейчас даже чёрному костюму агента обрадовался — эти ребята всяко поадекватнее попсовиков. Но костюм был серым, да и человек выглядел, как офисный планктон. Круглые очки, банальная причёска, сам хмурый.
— Стоп-стоп-стоп! — глуховатым голосом произнёс он. — Ну что тут происходит, а?
Взмахнул рукой, и Элегия вскрикнула. Я перевёл на неё взгляд и обалдел. Девушку будто в чёрную дыру засосало. Ни крови, ни криков — просто она исказилась и быстро, по спирали, втянулась сама в себя, вместе с мечом. Исчезла.
— Фанатики! — брезгливо сказал офисный планктон. — Что может быть хуже. Здравствуй, Диана! Я скучал.
Я почувствовал, что меня больше никто не держит. Диану тоже отпустили. Все попсовики дружно хлопнулись на колени, уткнулись лбами в землю.
Диана встала, растирая запястья, за которые её грубо держали.
— Здравствуй, Амадей, — сказала она. — Сколько лет, сколько зим…
Глава 16
Первым впечатлением от первого встреченного Творца было такое: «И это чмо всерьёз поверило, будто такая девушка, как Диана, будет с ним встречаться?! Пф-ф-ф!». Однако когда он подошёл к ней и этак по-хозяйски поцеловал взасос, схватив руками за задницу, я вздрогнул. А когда Диана не превратила его за это в отбивную, а, напротив, обхватила руками за шею, я поднял голову и посмотрел в небо с немым вопросом: за что?! Но ответить небо не могло. Верховный бог этого мира стоял передо мной.
Попсовики продолжали стоять раком в асане Испуганного Страуса. Я повернулся к тем двоим, что держали меня. Обошёл, попинал одного по пятой точке, будто по колесу машины. Как там давление?
— Слышь, мальчик-гей, — позвал я, когда Испуганный Страус не отреагировал. — Меч гони.
— Что? — Страус поднял голову и посмотрел на меня перепуганными глазами.
— Меч, говорю, мне отдал, быстро! Будет два: один для героических подвигов, другой — для прогулок по ночам.
Зло меня разбирало нешуточно. И надо было его куда-то девать. Ну а как тут не злиться? Элегия оказалась предательской тварью, к тому же её уничтожил этот мудак, который теперь сосётся с Дианой так, будто вот-вот повалит её на землю и…
— Держи! — Страус дрожащей рукой протягивал мне меч в кожаных ножнах.
Выглядел Страус фигово. Бледный весь, хохолок в земле перепачкан, трясётся. Но меня это не умилостивило. Упырей надо наказывать и наказывать жёстко. Поэтому, взяв меч, я громко скомандовал:
— А теперь все хором, песню запе-е-е-вай!
И подал пример:
Попсовики сначала немного возрыдали, но потом послушно подхватили. Видимо, слова приходилось знать, раз уж жили среди арийцев. Надо же было как-то сливаться с толпой.
Эх, хорошо! Аж отлегло немного. Легко на сердце от песни весёлой! Амадей, вон, тоже повеселел, сука такая. От Дианы отлепился, прислушался и заржал, как конь очкастый. И Диана лыбится, как дура. Господи, да что тут вообще происходит, мама, где я, куда я попал?! Срочно в храм и нажраться с Фионой! Она — единственный адекватный человек, пусть и не человек. Пусть и не адекватный. Пусть и не «она»…
— А ты молодец, разбираешься в музыке, — похвалил меня Амадей. — Не то что эти… — Он с презрением глянул на попсовиков, которые блеющими голосами выводили, будто молитву: «Уходииииииии! И не возвращайся…»
— А кто их такими создал? — проворчал я.
— Верно. Надо уметь признавать свои ошибки.
Амадей щёлкнул пальцами, и песня оборвалась. Попсовики так же, как и Элегия, всосались сами в себя вместе со всей амуницией. Только меч, который я вовремя отработал, остался у меня в руке. Дать, что ли, этим мечом Амадею по морде?.. Не, ну его на фиг, ещё аннигилирует, как этих вот всех.
— Представишь меня своему другу? — спросил Амадей.
— Другу? — Голос Дианы звучал как-то идиотически. — Да это не друг, это… так. Дикарь из закрытого мира, упал на хвост — не отделаться.
Я ушам не верил. Вот же ж тварь! Нет, сейчас точно мечом обоих зафигачу. На хвост я ей упал, ага. Да если б не она, я б сейчас, может, уже чемпионом мира по гонкам был, интервью давал, в кино снимался, спал с Селеной Гомес, жил в Сочи!
— Ну, имя-то у него есть? — великодушно спросил Амадей.
— Костя, кажется…
— Константин, — поправил я. — Дмитриевич.
Амадей кивнул:
— Приятно встретить человека, который не забыл лицо своего отца. Ну что ж, предлагаю переместиться в храм и поужинать. Да в честь такой встречи надо будет пир горой закатить!
Я хотел было сказать, что идёт он нахер со своим пиром и со своей горой — куда-нибудь к Магомету, или ещё дальше, но не успел. Амадей щёлкнул пальцами, и я оказался в зале, освещённом яркой люстрой. Даже прищурился — настолько неожиданно резанул по глазам свет.
— Что случилось?! — послышался рядом голос Фионы. — Где я? Я не пил!!!
В этом вопле слышалось столько упрёка, столько возмущения к вселенной, которая играет нечестно, что я даже усмехнулся. Хотя на душе было, конечно, изрядно насрано…
Нет, блин, я не ревновал! Что за глупости?! Просто, знаете, обидно, когда столько с человеком бок о бок проходишь, и вдруг о тебе говорят, как о куске известно чего. «Костя, кажется…». Креститься, блин, надо, когда кажется!
— Костя, что случилось? — тормошила меня Фиона. — Почему ты такой грязный? Кто этот молодой человек?
«Молодой человек»? А, ну да, Филеасу же под шестьдесят, для него мы все — дети малые, когда трезвый.
— О, дорогая, как это мило! — послышался голос Амадея. — Ты завела кошку! Надеюсь, к лотку приучена? Иначе даже не знаю, сможем ли мы её оставить.
«Мы»? «Мы»?! Да он совсем охренел, так коней гнать?! Тут хоть кто-нибудь, кроме меня, вообще помнит, что Диана его бросила, да к тому же ещё и подставила, стырив базу миров?!
В бешенстве я разлепил глаза и, щурясь, посмотрел туда, откуда раздавался голос.
Посреди зала стоял овальный стол, который буквально ломился от жратвы. Посередине — жареный поросёнок с яблоком во рту, вокруг него какие-то птицы, может, фазаны — хрен их разберёт. Кастрюля с супом, графин с вином, какой-то непонятный салат… Ох ты ж, вино, надо же! И класть нам на то, что богиня возлияния не приветствует? Вот уж не думал, что начну всем сердцем сопереживать миссии этих сумасшедших орденцев-попсятников.
Амадей сидел во главе стола, с салфеткой, аккуратно заправленной за воротник рубашки. Диана сидела рядом, в золотом платье с эротическим разрезом. Значит, оно всё-таки сгибалось, не из чистого золота сделано.
Над шуткой про кошку Диана засмеялась, прикрывая рот ладонью, как проститутка. Теперь мне стало обидно ещё и за Филеаса.
— Шучу, садитесь, — махнул рукой Амадей, оскверняя атмосферу белозубой улыбкой. — Только одну секундочку, Константин Дмитриевич, я приведу вас в порядок.
— Это как? Вилкой заколешься? — спросил я.
Амадей не ответил. Он пристально посмотрел на меня, и я вдруг ощутил порыв ветра.
— Ну вот, садитесь, пожалуйста, — повторил приглашение Амадей.
Не понял, а где порядок-то? Я же в нём должен быть, меня привести обещали. Опустил взгляд… А, ну да, ну да.
Агентский костюмчик, который и без того порядком поюзался, после сегодняшнего катания по земле стал ещё грязнее. Но теперь он выглядел так, как будто я его только купил. Даже нет, будто я ещё только в примерочной стою. Белизна рубашки просто обжигала сетчатку.
Выёживаться и гордо уходить, раздеваясь на ходу, было бы глупо. Я потихоньку справлялся с эмоциями, потому решил всё-таки за столом посидеть. Объективно это будет полезнее, чем показать этой паре «фак» и удалиться. Мне всё-таки отсюда свалить надо, из этого мира, а сам я не умею. И оставаться резона нет — единственный резон Амадеюшка угрохал. Да и без него было уже ясно, что ловить нечего. Диана как в воду глядела: давать мне Элегия не собиралась.
Я приблизился к столу, отодвинул стул, сел. Меч положил на пол рядом. Фиона села справа от меня, притихшая и ничего не понимающая. Тем временем Амадей взял графин и начал разливать вино по бокалам. Когда наполнил два, я сказал:
— Мы не пьём.
— Правда? — удивился Амадей.