Василий Криптонов – Сансара. Оборот третий. Яйца Нимиры (страница 64)

— А чем добьюсь? — заинтересовался я.

— Ну… Не знаю, — замялась Ишка. — По идее, я могу ослушаться приказа капитана только в том случае, если этот приказ подвергает неоправданному риску жизни членов экипажа. Например, капитан отдаёт приказ разгерметизировать корабль в открытом космосе. Что я должна делать? Послушать его и всех убить? Нет, в таком случае я запускаю другие алгоритмы, вплоть до полного игнорирования всех команд и самовольно активированного сигнала SOS.

— Во! — встрепенулся я. — Тут как раз тот самый «сос» настал. Я — пилот? Пилот! Член экипажа? Ещё какой член! А у меня со спиной — трындец полный. В одном дебильном мире железяк напихали, а мир потом кирдыкнулся, и они давай гнить. Чуть не подох. Кое-как врача нашли, потом уламывали ещё, чтоб подлечил. Да у меня, блин, ещё суток после операции не прошло! Мне врач вообще сказал дня три пластом лежать, восстанавливаться. А я тут… Стою, сижу, бегаю, подвергаюсь опасности, между прочим.

— Мой детектор лжи фиксирует искренность, — нехотя сказала Ишка. — Я готова пойти на уступки.

Дверь мигом отворилась. Я выскочил в круглый зальчик и устремился было к следующей двери, но открылась совсем другая, слева. За ней виднелась маленькая комната, больше напоминающая подсобку, только уборщицкой тележки с ведром и швабрами не хватало.

— Пожалуйста, вот комната отдыха, там есть койка, небольшой запас пищи и воды. Ты можешь провести там некоторое время, не нагружая спину, пока капитан не отдаст другой приказ.

Я закатил глаза. Что ж за день-то такой, кругом одни дебилы… Думай, Костя, думай! О! Придумал.

— Не катит, — сказал я, покачиваясь из стороны в сторону посреди зала. — Мне ещё уколы ставить надо. Каждый час. Тоже доктор прописал. А шприц-ручки у капитана. Вот парализует меня нафиг… А то и сдохну от болевого истощения.

— Хм… Мой детектор лжи фиксирует около семидесяти процентов искренности. Мне это очень не нравится, прошу отметить.

— Обязательно отметим, как до кабака доберёмся, — пообещал я. — Дверь открой!

Дверь в комнату отдыха закрылась, открылась другая, ведущая в зал с фикусами. Я выполз туда и чуть не споткнулся о какой-то предмет. Сощурил глаза…

— Мне кажется, я вижу брошенный капитаном наручный «патронташ» со шприц-ручками, и подозреваю, что это — те самые шприц-ручки, которые тебе нужны, — сказала Ишка.

Вот ведь… Диана! Курва этакая. Как будто знала, скинула балласт. А может, и правда знала. Все они, бабы, мыслят одинаково, а уж как объединятся… Туши свет, в общем.

— Нет! — Я отбросил кожаный «патронташ» ногой в сторону. — Это другие! Мои — зелёненькие. А это Диана уронила, это её, она уколы от бешенства себе ставит, её Фиона покусала спьяну.

— Мой детектор лжи фиксирует ложь, — отчеканила Ишка. — Вы можете взять шприц-ручки и занять любую понравившуюся вам каюту. Прошу, оставайтесь в безопасности и не нарушайте приказ капитана.

Глава 45

Я решил, что решать проблемы лучше по одной. Составил мысленно список, расположив пункты в порядке убывания сложности.

Пункт первый: в грузовом отсеке идёт война между Дианой, Филеасом, Ларсом, Наоми и Кристианом. Что там делать мне — загадка загадок, но, чую, без меня не обойдётся. Однако туда надо попасть.

Пункт второй: Ишка отказывается открывать дверь. Как её убедить, что она дура и ничего не понимает в колбасных обрезках? Тоже задачка. Однако её можно решать в уме, пока я разбираюсь с пунктом третьим.

Пункт третий: до двери ещё нужно добраться, меня от неё отделяет целый коридор, а я не бегун вот совсем.

Я начал медленно ковылять в сторону двери, одновременно ворочая в умотанном мозгу гениальные идеи о том, как перехитрить ИИ. Смотрел я в детстве какой-то длинный и нудный фильм, там сначала обезьяны чёрной доске поклонялись, а потом у мужиков на космическом корабле искусственный интеллект из ума выжил. Чё они делали там?.. Помню, один в космос вышел, отключил там какую-то хреновину… Ну, он-то мужик прошаренный был, знал, чего отключать. А я как отключу — вообще корабль аннигилируется нафиг. Не, в космос — не вариант. Тем более, пока я разберусь, где тут скафандры хранятся, пока, в моём нынешнем состоянии, в этот скафандр влезу — Диана уже троих детей успеет родить, а Шарль с Ишкой их воспитают, и они станут новой командой в перезапуске нашей франшизы.

— Ты прошёл уже три каюты, — сообщила Ишка. — И даже их не осмотрел. Хочешь, я тебе подскажу, какая лучше?

— А с двуспальными кроватями есть? — поинтересовался я.

— Да, конечно, но это — капитанская каюта, и её по праву будет занимать Диана.

— Сойдёт, — кивнул я, шаркая дальше, как изнахраченный андроид. — Пусть занимает. Я ей помогу.

— В чём поможешь? — не поняла Ишка.

— Ну, это… Занимать. Вдруг она там темноты будет бояться, от одиночества страдать.

— О… У вас любовные отношения?

— Ещё какие! Пыль до потолка по всей Сансаре от наших отношений. А ты, злыдина, не даёшь нам умереть долго и счастливо… Тьфу, блин, мысли путаются! В один день, я хотел сказать.

— Диана пока не собирается умирать, — заметила Ишка каким-то виноватым голосом.

О, вина — это хорошо. Будем давить.

— Это она пока не собирается, — заявил я. — Она очень импульсивна. В любую минуту может захотеть — и умрёт, зараза такая, с первым попавшимся мудозвоном, типа Кристиана, или Ларса. Потом, конечно, жалеть будет. Придёт ко мне, вся такая несчастная, реинкарнировавшаяся. Начнёт: «Костя, прости, я так сожалею, это был секундный порыв, я даже не испытала никакого удовольствия, я на самом деле хочу умирать только с тобой».

— Кошмар, — прокомментировала Ишка.

— Не то слово. И каждый раз одно и то же…

— И ты всегда её прощаешь?

— А куда ж деваться? Любовь! Вот посмотришь иногда — так бы и убил гадину. А сердце-то трепещет, сердце-то плачет: «Она, одна-единственная, Дианушка моя Стильная…»

— Мне кажется, её фамилия скорее означает «сталь», — поделилась Ишка соображениями. — Возможно даже это псевдоним. Подчёркивает её несгибаемость.

— Нормально она сгибается, — продолжал я ковылять к двери, которая становилась всё ближе и ближе. — Тебе такие амплитуды и не снились.

— Или же «стил» может означать «воровство», — продолжала рассуждать Ишка. — Что вполне соотносится с её мошенническим и авантюристским образом жизни. Тогда это скорее похоже на прозвище. Надо узнать, как она сама пишет свою фамилию, тогда можно будет делать выводы, пока это лишь предположения.

Я прислонился к стене рядом с вожделенной дверью и выдохнул.

— Ишка… Тебя куда-то не туда унесло. Там немного раньше сочувствие было и чувство вины. Давай обратно, там перспективы.

— Костя, мне очень жаль, но я не испытываю эмоций. Меня запрограммировали их имитировать, чтобы я была более приятным собеседником, но на мои действия эта опция никак не влияет. Мной правит холодный искусственный разум. Я не открою тебе эту дверь, там слишком опасно, учитывая твоё состояние. Потеря единственного пилота — недопустима.

Я несколько секунд постоял, переваривая своё поражение. Из-за капитальной двери не доносилось ни звука. Показалось, что корабль кренится, задирая нос вверх. Показалось, или же Шарль там чего-то мудрит с автопилотом? Во всяком случае, на дверь меня навалило ещё сильнее, никаких сил отлепиться не было, да и желания тоже.

— Слушай, — сказал я, чувствуя, как опять в голове поднимается туман, — а как думаешь, Диана Семёнова — нормально звучит?

— Согласно фоносемантическому анализу, сочетание слов «Диана Семёнова» производит впечатление чего-то доброго, светлого, активного.

— Нормально, — кивнул я. — Знаешь, только сейчас дошло… Правы были все эти психологи.

— Ты посещал психологов?

— Не. Так, слышал кое-что. Понимаешь, Диана — она на маму мою очень похожа, оказывается. Она тоже блондинка. И по молодости, говорит, из дома убегала.

— А, понимаю. Ты имеешь в виду Эдипов комплекс?

— Я имею в виду, что что-то у меня башню совсем повело, — сказал я, заставив себя переключиться на объективную реальность. — Открой дверь, а то я прямо здесь сейчас сдохну. И записку напишу, что в моей смерти виновата ты. Диана тебя пятьюдесятью разными способами прикончит за минуту.

Дверь вдруг пикнула. Я отстранился от неё, широко раскрыв глаза. Неужто?!

— Сложная ситуация, — будто сквозь зубы произнесла Ишка. — Капитан не может вступить со мной в осмысленный диалог, а поскольку другие члены экипажа не назначены, пилот является следующим по старшинству. Костя, скажи, является ли членом экипажа мужчина в чёрном костюме, называющий себя Филеасом.

— Конечно, — не задумываясь, подтвердил я.

— Какова его должность?

— Навигатор! Как нажрётся — хоть в Атлантиду приведёт, хоть в Эльдорадо, хоть в этот, как его… Неверлэнд, блин. Потом, правда, на трезвяк не вспомнит, как сумел.

— Принято. Член экипажа имеет право покинуть грузовой отсек, если нет запрещающего приказа вышестоящего. Временной диапазон открытия-закрытия двери составляет пять секунд.

Дверь начала открываться. Из отсека вывалился истерзанный Филеас. Костюм его будто кто-то долго и усердно полосовал опасной бритвой, рукам и лицу тоже досталось.

— Я ранен! — захныкал Филеас. — Мне нужна срочная медицинская помощь!

— Держись! — сказал я, ломанувшись в дверь. — Родина тебя не забудет!

Дверь через озвученные пять секунд начала закрываться, разделяя нас с Филеасом. Я ещё успел услышать голос Ишки из коридора: