Василий Криптонов – Сансара. Оборот третий. Яйца Нимиры (страница 38)

— Я умираю. Вы — моя последняя надежда. Диана сказала, что если вы не сумеете мне помочь, то никто не сможет.

Сеприт покачал головой:

— Твоя знакомая что-то перепутала. Я — всего лишь школьник, увлекающийся химическими опытами. Дома родители не разрешают мне их проводить, и пришлось арендовать другое помещение.

Да уж. Надеюсь, что лечит он лучше, чем врёт. Враль из него такой же, как из Дианы — ни огонька, ни фантазии, скука смертная.

— Я из мира C-E45988/C, — решив, что терять мне нечего, снова заговорил я. — Меня заставили участвовать в гонках на летающих тарелках. Для того, чтобы срастить моё сознание с машиной, в позвоночник вкрутили специальные разъёмы. Это сделали в мире, творец которого погиб. У творца было своеобразное чувство юмора, и после его смерти мир аннигилировался. Сначала исчезла одежда, в которой мы бежали оттуда. А теперь…

— Исчезают разъёмы? — приподняв бровь, проговорил Сеприт. — Занятно… А ну, покажи спину.

Я расстегнул рубашку и сбросил с плеч.

— Сутки до полного разложения, — задумчиво меня оглядев, поставил диагноз Сеприт. — Максимум — двое.

— Да знаю, блин! — буркнул я. — Только ленивый ещё не порадовал. Мне не бабка-гадалка нужна, а врач! Диана, во имя вашей старой дружбы, умоляет вас помочь. А мы за это вытащим вас отсюда — если надо, вместе с лабораторией — и перенесём, куда скажете.

— А с чего вы с этой Дианой взяли, что я собираюсь переезжать?

— Да так, человек один нашептал. Комиссар Андерсен — слыхали?

Надо отдать Сеприту должное — соображал он быстро. И тон сменил мгновенно. Заговорил чётко, по-деловому:

— Что у вас? Корабль?

— Лучше. У нас портал, ведущий на корабль. Никаких границ, таможенных служб, разрешений на взлёт и прочего дерьма. Один шаг — и вы на борту, в полной безопасности.

По взгляду Сеприта я понял, что он колеблется, и добавил:

— После того, как вы мне поможете, мы высадим вас в любом из миров, какой укажете, обещаю. А Диана клянётся навсегда забыть дорогу к этому миру и само ваше имя… Блин! — Спину прострелило, я скривился и ухватился за дверной косяк.

Это, видимо, стало последней каплей.

— Мне нужно ещё два с половиной часа, — оглянувшись на длинный, заставленный какими-то приборами стол, сказал Сеприт. — После этого — в полном вашем распоряжении.

Я попробовал сквозь гримасу боли изобразить восторг. Получилось так себе. А в следующую секунду Сеприт встрепенулся — из коридора донёсся какой-то шум.

— Что это? — ахнула Робин.

— Полиция Альянса! — охотно объяснили ей. В коридоре вспыхнул свет. — Руки за голову! Всем оставаться на своих местах!

Глава 28

Агентов снова было двое.

— Вы поодиночке не ходите, что ли? — заинтересовался я. — Только парами? Моногамия форэвэ?

— Руки за голову! — повторил агент, стоящий на пороге. Очки второго маячили у него за плечом, здоровенная пушка недвусмысленно смотрела мне в лоб. Пришлось поднять руки. — Всем оставатьсяна своих местах!

— Да остаёмся, остаёмся, — успокоил я, — что ж так нервничать?

Сеприт и Робин тоже подняли руки. Интересно, куда Сеприт пистолет пристроить успел?

Агент прицелился в меня очками. Определил:

— Збигнев Вишневский, мир С-P45298/Н.

Я аж рот открыл. То-то Шарль так мерзко хихикал, когда браслет настраивал! Но сработало, не придерёшься — агенты мгновенно потеряли ко мне интерес. Объяснимо, в общем-то — какие претензии к покойнику?

Первый агент отвернулся и направил очки на Сеприта. Объявил:

— Сеприт Уссан, мир С-В86325/F.

Я, не сдержавшись, гыгыкнул. Молодец Сеприт, не только внешность себе идиотскую подобрал.

— Да, это я, — дрогнувшим голосом пискнул Сеприт. Всю его уверенность как ветром сдуло. Перед агентами стоял несчастный, растерянный ботаник. — А что случилось?

— Вы задержаны по обвинению в противоправной деятельности, — сказал агент. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Нет, ну нормально! — возмутился я. — А ничего, что он несовершеннолетний?

— Вы не имеете права арестовывать мальчика! — поддержала меня Робин. Сходу врубила такие учительские интонации, что аж пригнуться захотелось. — Во время предъявления обвинений несовершеннолетнему должны присутствовать его родители или лица, их заменяющие!

Сеприт благодарно шмыгнул носом и шагнул поближе к Робин. Пропищал:

— Я ничего не сделал! Робин Генриховна, скажите им.

Переигрывал, как по мне, всё-таки не третьеклассника изображал, но, тем не менее, сбой программы у агентов вызвал.

— В чём вы обвиняете мальчика? — грозно продолжила наступать Робин.

— В нелицензированной врачебной деятельности.

— Сеприта?! Во врачебной деятельности? — Робин саркастически расхохоталась. — Да вы посмотрите на него, прежде чем обвинять! Он даже пластырь на царапину прилепить не сумеет.

Агент задумчиво оглядел Сеприта. Неуверенно возразил:

— У него халат.

— Это мой халат, — отрезала Робин. — Здесь мой дом, вообще-то. И то, какую одежду носят мои гости, не ваше дело.

— Робин Миллер, — подал голос второй агент — видимо, рассмотрел её через очки. — Мир С-В86325/F. Дом действительно принадлежит ей.

Робин гордо подбоченилась:

— А я что говорю? Здесь мой дом, Сеприт — мой ученик. Мы проводим занятия. Что тут противозаконного?

— А это тогда кто? — первый агент повернулся ко мне. — Тоже ученик?

— Почти, — сказал я, — водопроводчик. Ночной вызов, двойной тариф. А если вы что-то там себе нафантазируете, то имейте в виду — у нас всё по обоюдному согласию.

Агенты впали в задумчивость. То ли фантазия заработала, то ли уж я не знаю. Я примерялся, как бы половчее выбить пистолет у того, который стоял ближе ко мне. Теоретически, ничего сложного. Бросимся вдвоём с Сепритом — я на одного, он на другого, — управимся, видали мы этого «мальчика» в деле. Но смущало то, что у меня всё сильнее болела спина. Стоял уже с трудом, борясь с диким желанием присесть на что-нибудь, а лучше прилечь. И вовсе не был уверен, что, будучи уроненным на пол, смогу подняться и бежать. Действовать надо было наверняка.

А чего ждал Сеприт, чёрт его знает, на меня он не смотрел. То ли тоже примерялся, то ли надеялся, что с поддержкой Робин сумеет проканать за безобидного ботаника.

— Свяжись с комиссаром, — сказал наконец первый агент.

Второй поднёс ко рту руку с браслетом. Доложил:

— Доброй ночи, господин комиссар! Говорит агент Флетчер.

Что думает господин комиссар по поводу доброты обозначенного времени суток, услышали даже мы с Робин и Сепритом.

— Фи, как грубо, — заметил я. — У господина комиссара наверняка не было такой учительницы, как вы, Робин Генриховна — и видите, что из него выросло?

— Это что там ещё за разговоры, нах? — рявкнул в браслете господин комиссар.

— Водопроводчик, господин комиссар, — доложил агент.

— Какой ещё, нах, водопроводчик?! Нах вы его в участок притащили, нах?!

— Мы пока не в участке. Мы на месте задержания.

— А нах вы до сих пор на месте задержания, нах?! Задание было — арестовать и доставить, нах! Какого нах вы там телитесь, нах?

— Подозреваемый — несовершеннолетний, господин комиссар, — доложил агент. — Тут рядом его учительница. Она не даёт его арестовывать.

От последовавшей далее сентенции господина комиссара о том, что и кому должны давать по ночам порядочные учительницы, у Робин запылали уши.