Василий Криптонов – Непогашенная свеча (страница 39)
Нашёл время, ага. Впрочем, я собирался ему рассказать, так что почему бы и нет. Лореотис — мужик подготовленный, жизнью битый.
— Главы кланов посчитали, что я — один из тех одарённых безродных, что появляются в вашем мире, — сказал я шёпотом ему на ухо. — Они хотят, чтобы я помог им возродить кланы, из которых уходит магия. Скоро Благословенная неделя, ну и вот…
Взгляд Лореотиса напомнил мне взгляд Ямоса.
— Вот ведь повезло дураку… Сиектян?
Я кивнул.
— А чего такой кислый? — Рука в латной перчатке ударила меня в плечо. — Водные магички в постели такое вытворяют! Такая гибкость — с ума сойти можно. Так! В Хранилище место есть?
Я кивнул. Ящичек с зеркальцем я перепаковал в мешок, и таким образом у меня оставалось ещё место.
Лореотис присел и выдрал из академической крыши плоский булыжник.
— Вот. Пиши мне всё в мельчайших подробностях. А будут вопросы — задавай. Я, как-никак, твой учитель.
— Учитель, — сказал я, — у меня ранг нулевой. А чтобы писать, нужен второй хотя бы.
— Так тренируйся, ничтожество! — Он ударил меня в плечо еще раз. — До второго раскачаться — на день работы. Ну, на неделю, если с ума не сходить. Пока доплывёте, как раз будешь готов. Впрочем, если вы с Сиектян захотите порепетировать в каюте — тогда не торопись. Я пойму.
Закатив глаза, я спрятал булыжник в Хранилище и, пожав руку Лореотису, двинулся к краю крыши. Туда как раз пришвартовался корабль. Паруса на мачтах появились, лёгкий ветерок заставлял их колыхаться. Цвет парусов был, разумеется, зелёный, а начертанные на них руны — белыми, Воздушными. Наверное, будут призывать ветер.
— Я искренне надеюсь, что ты справишься, — говорил Дамонт Мелаириму. — Если что — немедленно сообщай. Но под «если что» я подразумеваю серьезные происшествия.
И он взошёл на борт. Это меня озадачило. Ректор покидает академию перед началом учебного года?
— Прошу вас, — сказал я Мелаириму, — слушайтесь Лореотиса. Я раздобуду то, что вас излечит.
— И что же это? — хмуро спросил проректор.
— Не знаю. Но меня ведёт Искорка. Она говорила о какой-то свече…
По лицу Мелаирима пробежала тень. Он сжал мне на прощанье руку.
— Будь осторожен, — сказал он. — Вернись. Самое главное — вернись. Моя жизнь не имеет большого значения. Твоя — бесценна.
Взяв Натсэ за руку, я поднялся по трапу на борт корабля и обернулся, чтобы помахать двум оставшимся на крыше фигурам.
— Это ваше первое путешествие, сэр Мортегар? — осведомился Дамонт.
Я кивнул.
— С непривычки всегда отправляешься в путь с тяжёлым сердцем. Но это ощущение временное. Вам только кажется, что жизнь остаётся там, в крепости. На самом деле жизнь — там, где вы.
— А вы-то почему уходите? — задал я мучивший меня вопрос.
— Я — глава клана. Моя резиденция в столице, в славном городе Тентере. Просто я не могу себя заставить сложить полномочия ректора. В этой академии прошла моя жизнь… — Он вздохнул, глядя на удаляющуюся скалу. — Держитесь, сэр Мортегар. Сейчас мы перешагнём первый порог на пути к приключениям.
Дамонт смотрел вперёд по курсу. Я проследил за его взглядом и судорожно вцепился в борт корабля, Натсэ последовала моему примеру.
На палубе, кроме нас, были только двое — Логоамар и Сиек-тян, стоящие в носовой части корабля. Эти ни за что не держались, смело глядели перед собой. На опускающуюся стену плотины, через которую потоками низвергалась вода. Вниз, в реку, по которой мы с Натсэ однажды ночью выплыли из академии.
— Они что, с ума сошли?! — закричал я, пытаясь представить, на сколько мелких щепок разобьёт это корыто.
— Если не сходить весело с ума — зачем тогда магия? — захохотал в ответ Дамонт.
Я заставил себя отнять от борта одну руку и обнял ей Натсэ. Та повернулась ко мне и с весёлым азартом улыбнулась. Да что тут, один я такой трус?! Я заставил себя улыбнуться в ответ.
Корабль подошёл к краю опускающегося обрыва, на мгновение замер и рухнул носом вперёд, полетел в пенящиеся воды реки.
Глава 20
Корабль рухнул с высоты академии. Я проклял всё. Потом я тут же простил всё и возлюбил. Захотелось обнять и расцеловать всех, в алфавитном порядке, начиная с Авеллы и заканчивая Ямосом, подарить цветы Герлиму и порыдать на безвестной могиле Наллана. Ещё я бы с удовольствием взял дополнительные задания по геометрии и научился бы вырезать лобзиком, но…
Падение закончилось.
В тот самый миг, когда нос корабля должен был врезаться в бурлящую воду, в которой хищно таились зубастые камни, ветер надул паруса, корабль со скрипом выпрямился и полетел над водой. Потом он медленно приопустился и заскользил по реке, едва касаясь поверхности килем.
Восторженный визг Натсэ в одно ухо и радостный смех Сиек-тян в другое вернули меня к ощущению реальности. Я с трудом оторвал руку от борта, но пальцы еще минуту отказывались менять положение.
— Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие, — сказал я дрожащим голосом, но меня никто не услышал. Натсэ была слишком переполнена восторгом, а Дамонт отошёл к Логоамару и о чём-то с ним заговорил. Нет чтоб в челюсть пробить… А, ладно, что-то я злой становлюсь. Все ведь живы, все здоровы, даже штаны менять не нужно. Солнышко, вон, сияет, речка журчит… О, вон и холмик со входом к Мелаириму промелькнул. Ничего себе разогнались, однако. Вскоре и приречные участки города потянулись. На каменных парапетах сидели местные жители, удили рыбу и с интересом провожали взглядами корабль. Некоторые махали руками.
Я тоже помахал в ответ, прощаясь с Сезаном на полгода. Счастливо оставаться! Как пойдёте в туалет, или в душ, вспоминайте меня добрым словом, потому что если бы не я, вы бы с сегодняшнего дня начали выплёскивать ночные горшки под окна. Эх, приятно всё-таки чувствовать себя немножко героем!
Я повернул голову и нашёл взглядом Сиек-тян, которая в одиночестве стояла на носу. Светло-зеленый плащик развевался у неё за спиной, как флаг. С ней мне тоже предстоит почувствовать себя героем…
— Эй! — Натсэ схватила меня за подбородок и повернула к себе лицом. — Если я забыла вашу трогательную ночную прогулку, это ещё не значит, что мне стало резко наплевать.
— Да не было там ничего трогательного! — запротестовал я. — Она просто репетировала…
— Ещё одна такая репетиция — и «да, хозяин, чего вам будет угодно, хозяин?».
— Ну, знаешь, — покачал я головой, — если начать без репетиций, мне недели может не хватить. Придётся оставаться на второй год.
— Об этом не волнуйся, — улыбнулась Натсэ. — Такому важному пассажиру, как ты, наверняка выделили отдельную каюту.
Она подмигнула. У меня в животе что-то дрогнуло и затрепетало. Как я тогда подумал — от сладостного предчувствия…
— Ты ещё живой? Я немного поспала.
Натсэ, судя по голосу, зевала. Посмотреть на неё я пока не мог. Мой расфокусированный взгляд блуждал по пенному следу от корабля. Только что из моего желудка вылетели туда, вниз, кажется, последние кусочки души, потому что пищи там было взяться уже неоткуда.
— Ты только посмотри, какая красота! — Натсэ встала рядом со мной, оперлась на перила. — Столько звёзд, такие яркие… И как тебе не надоест блевать? На, попей.
В плечо мне что-то ткнулось. Я, не глядя, нащупал фляжку и сделал несколько глотков воды. Ну вот, орудия заряжены, приготовились к сто тридцать четвертому залпу… Угадать бы ещё, откуда он будет. Если верно угадаю — успею доползти до гальюна вовремя, или же наоборот мудро останусь на месте. Эй, интерфейс! Ардок, кто-нибудь?
От души тебе, интерфейсушка! Вот есть же и от магии какая-то польза. Я обессиленно повалился на палубу, не зная, ничком, или навзничь — всегда путал эти понятия. И писатели меня всегда бесили, когда слова эти употребляли. Скажи ты по-человечески: «на спину». А то поди угадай, как он там валяется…
Надо мной плыли хвалёные звезды. Плыли и качались, чтоб им провалиться. Я печально застонал в небо.
— Впервые вижу, чтобы так страдали от морской болезни. — Надо мной появилось сочувствующее лицо Натсэ. Оно было неподвижно относительно меня, и я с благодарностью сфокусировал на нём взгляд.
— Я вообще круче всех на свете страдаю, от чего бы то ни было, — слабым голосом произнёс я.
— Это я заметила.
Натсэ опустилась на корточки, сложила руки на коленях и примостила на них подбородок. Волосы она убрала в хвост — ветер дул постоянно, и длинная прическа только мешала.
— Слушай, а может, ты проклят?
Я вяло попытался содрогнуться и придал взгляду вопросительное выражение.
— Ну, знаешь, болтают об этом клане Людей, что они могут накладывать проклятия, — принялась развивать мысль Натсэ. — Кого немым сделают, кого бесплодным. Глав кланов, говорят, тоже они прокляли — вырождением. Может, и тебя так же?
— Чем? Тошнотой?
— Да нет. Девственностью.
Я долго смотрел на неё, прежде чем спросить:
— Ты серьезно, или издеваешься?
— Честно? Ещё сама не решила.
Я гордо отвернулся и уставился на доски палубы.