Василий Криптонов – Мятежное пламя (страница 84)

—Да что там? — не выдержал я.

Авелла, глубоко вдохнув, провела рукой перед дверью, на тыльной стороне ладони появилась белая печать, и, видимо, снялась некая иллюзия, которой я не замечал, поскольку не искал подвоха в своём доме. На дереве появились выжженные аккуратные чёрные иероглифы. Надпись гласила: «Сэр Мортегар Леййан. Глава клана Огня».

—Э-э-э, — протянул я. — Это в смысле, мне нужно собрать вещи и жить отдельно, потому что я уже большой мальчик?

—Нет, Морт, — вздохнула Натсэ. — Ты — глава клана. И тебе нужно не только спать с жёнами в спальне и есть в столовой.

Она толкнула дверь, и я присвистнул.

—Твой кабинет! — провозгласила Авелла, сияя так, что солнце бы удавилось от зависти. — Тебе ведь нравится, правда?

Я не знал, что и сказать. Переступил порог комнаты, остановился, оглядываясь. Раньше в этой комнате были только голые стены, пол, потолок и окно. Теперь на окне появились тёмно-коричневые шторы, сейчас подвязанные шнурками, чтобы пропускать солнечный свет. Перед окном стоял письменный стол. Довольно компактный, под стать помещению, но выглядевший весьма массивно. Полированное чёрное дерево блестело. На столешнице лежали кипы бумаг, стоял стаканчик с письменными принадлежностями и чернильница. В одной кипе бумаг я узнал отчёты, которые предоставили мне главы кланов, другая, видимо, была чистой.

Кресло стояло спинкой к окну. Первая мысль, которая меня посетила: «Монитор отсвечивать будет». А вторая, принесшая облегчение: «Какой, нафиг, монитор, Мортегар?! Источник света за спиной, всё правильно!».

Сбоку у стены стоял небольшой диванчик, обтянутый фиолетовой тканью. На нём аккуратно лежали две декоративных подушечки. Одним своим концом диван упирался в шкаф. Я приоткрыл дверцы. Шкаф состоял из двух отделений. В одном стояли книги (пробежав взглядом по корешкам, я понял, что тут, видимо, постарались двое. Со стороны Авеллы явно появились труды по истории и теории магии, а Натсэ позаботилась о сказках, легендах и рыцарских романах), в другом висели плечики. Сюда я мог, например, повесить плащ.

Оставшееся пространство было застелено тёмно-зелёным ковром. На стене напротив шкафа висела школьная доска. На полочке под ней ждали своего часа кусочки мела и чистенькая тряпочка.

А над диваном внезапно оказалась знакомая картина. «Гарем господина Мортегара», за авторством великого художника Вимента. Авелла, Натсэ и Талли, будто героини новейшего аниме-сериала. Господи… Когда, как, кто вытащил эту картину из моей комнаты в общежитии?! Вроде бы Натсэ там хозяйничала, после того, как мы свалились с Летающего Материка. Но я не помню в её тюках ничего такого громоздкого… А, да, рама очевидно другая. Наверное, Натсэ вынула холст и свернула его. Хранила ведь… А поначалу, помнится, злилась обилию на картине девушек, не являющихся ею.

—Хорошее место, чтобы подумать в одиночестве? — спросила Натсэ.

В отличие от Авеллы, она не сомневалась, что всё сделано правильно. Авелла же беспокоилась:

—Если что-то не нравится, мы всегда сможем поменять. Но просто я подумала…

Повернувшись, я подхватил её, усадил на стол и поцеловал.

—Вы обе — чудо, которого я не заслужил, — честно сказал я. — Спасибо!

—Тебе правда нравится? — не верила Авелла.

Натсэ подошла к нам, я привлёк к себе и её.

—Знаете, легко сделать подарок человеку, который знает, чего хочет, — сказал я с серьёзностью, которой сам от себя не ожидал. — Но сделать подарок человеку, который понятия не имеет, что ему нужно — это великое искусство.

Девчонки довольно рассмеялись. Натсэ сверкнула глазами:

—До Сезана минут сорок. Хочешь опробовать кабинет?

—Ой, только не сегодня, — покраснела Авелла. — Я… В общем, это не лучший день.

—Белянка, в кабинетах — работают, — понизив голос, сказала Натсэ.

—Ой… — Авелла покраснела ещё сильнее. — Я совсем испорченная, да?

—Ну… Чуть-чуть. — Натсэ показала большим и указательным пальцами, насколько чуть-чуть. — В самый раз. Не о чем беспокоиться.

***

И вот я остался один в своём — СВОЁМ! — кабинете. Повесил плащ в шкаф, потоптался по ковру, посидел в кресле. Вопреки смутному беспокойству, кабинет не давил своей важностью. Напротив, тут был выдержан правильный баланс между солидностью и уютом, я сразу почувствовал себя как дома.

Авелла ввела меня в курс неочевидных мелочей. Так, например, на столе была металлическая пластинка с несколькими рунами. Касаясь их, можно было «включить» полную звукоизоляцию, затемнить окно, чтобы снаружи нельзя было ничего разглядеть. Можно было затемнить окно и изнутри, если среди дня вдруг понадобится сумрак. Всё это я мог бы, в принципе, делать и самостоятельно, но руны брали ресурс из кланового, с разрешения Денсаоли и Акади. Да и мне так было всё же привычнее. Я же с детства кнопки тыкаю, реальные или виртуальные.

Я подошёл к доске, взял мел, задумался. С чего бы начать?..

Для начала я нарисовал посередине кружочек, в центре которого скромно написал: «Я». Чуть подальше сделал ещё два кружочка: Боргента и Маленькая Талли. Провёл от них к себе пунктирные линии. Сделал и третий кружок — Натсэ. Провёл ещё одну пунктирную линию. Задумался. Провёл от «Я» черту вниз, изобразил там вопросительный знак.

—Что я должен сделать? — спросил я вслух, физически наслаждаясь тем, что наружу не просачивается ни звука. В своём кабинете я был в полном уединении.

Ответа не было. Покусав в задумчивости губу, я чуть поодаль изобразил квадрат, внутри которого написал «Мелаирим». Пусть будет квадратом, поделом ему. Все люди как люди — круглые. А он — квадрат.

От квадрата тоже потянулись линии. «Мама Натсэ», «Сын Ямоса», «Маленькая Талли» «Новый клан». Тут что-то у меня в голове щёлкнуло, и последний кружочек я соединил с собой пунктиром с точкой. Я — глава клана Огня. Но как только Мелаирим наберёт пару десятков тех, кто признает главой его, я потеряю всё. Надпись на двери придётся переделывать…

А если я сам наберу новых членов? Опережу Мелаирима? Никто ведь пока не распространял слухи о записке на теле Гетаинира. План — огонь! Только вот загвоздка, печатей нет. Авелла говорит, что изготовление новых займёт не меньше месяца, а у нас — неделя.

Печати… А ведь были у меня печати. Только я их оставил в родном мире. Непростительный косяк. И почему печати Огня делают чёрными? Этот вопрос заслуживает отдельного кружка...

Я усложнял и усложнял схему до тех пор, пока не обнаружил, что к вопросительному знаку внизу тянется едва ли не всё. Там находился некий гордиев узел, в который спутались и печати, и предчувствие Боргенты, и «птички» Маленькой Талли, и эта непонятная ниточка от Натсэ, которая сначала исходила из её головы, а потом переместилась к сердцу… Стоп. К сердцу ли?

—Натсэ! — крикнул я, распахнув дверь. — Натсэ! Ты где?!

Она выскочила из спальни, сжимая в руке меч.

—Что? В чём дело?

—Иди сюда!

Она убрала меч сразу же, как только поняла, что врагов в обозримом светлом будущем не предвидится. Шагнула мне навстречу. На ней был сейчас всё тот же костюм японской школьницы с лёгким уклоном в «секси». Как бы Натсэ ни уверяла, что надела такое сугубо ради меня, чувствовалось, что ей самой нравится этот образ. Магом она была — очень удобным. Как маг Огня, не обливалась по́том, как маг Земли, могла легко вывести с одежды любую грязь. Вот и ходила себе преспокойно в одном и том же, и одно и то же оставалось чистым и пахло свежестью.

—Что? — недоумевала Натсэ. — Я ничего…

Вновь я не обратил внимания на её оправдывающиеся интонации, мне было не до того. Я был слишком одержим своей безумной догадкой.

На блузке, слева, был почти незаметный маленький кармашек. Больше декоративный, чем для каких-то практических целей. Да и о каких практических целях можно говорить, когда речь идёт о косплее?

Я протянул руку, запустил пальцы в этот кармашек и, со смесью облегчения и страха, понял, что догадка не такая уж безумная. Пальцы нащупали бумагу.

Я вытащил наружу и развернул клочок, на котором было написано нечто несусветное, от чего болела голова. Сменил локализацию и легко прочитал написанное. Цифры телефонного номера и подпись: «Миша».

Ни слова не говоря, я вернулся в кабинет, неся эту бумажку, как недостающий кусочек головоломки, и вписал вместо вопросительного знака: «Мой мир».

Глава 40

Сокрытые невидимостью, мы подлетели к самому Сезану. Мы с Натсэ, услышав призывный крик Авеллы, покинули кабинет. Я с удовольствием запер дверь на две руны — Земную и Воздушную.

— Морт, ты хорошо подумал? — с обречённым видом спросила Натсэ.

— Нет, — честно признался я, шагая к лестнице. — Не лучше, чем обычно. У меня ощущение!

— Речь про другой мир! Это — не то же самое, что сходить за пивом.

— Никакого пива! — решительно заявил я. — Только трезвый ум и холодный расчёт!

— Морт!

— Натсэ, нам печати нужны. Если этой ночью не получится одолеть Мелаирима, нам понадобится…

— Если этой ночью он не получит Маленькую Талли, то за неделю он уничтожит семь городов, — перебила меня Натсэ. — Даже если за это время ты примешь в клан Огня всех существующих магов, как это поможет? Ты просто защитишь свою власть, вот и всё.

— И Сердце, — добавил я. — Ради своей власти я бы палец о палец не ударил, мне она даром не сдалась, только вот кабинет хороший, это да. Но Сердце Мелаириму я не отдам.