Василий Криптонов – Мятежное пламя (страница 43)

Можно было предположить, что Ямос, подхватив Тавреси, вытолкнул её в окно. Скорее всего, так и было, потому что прилетевшие Натсэ с Авеллой увидели её лежащей на улице, а сама Тавреси категорически уверяла, что в окно не прыгала. Потом, скорее всего, Ямос бросился к кровати, схватил ребёнка, и вот тут в палату кто-то вошёл.

Битва была недолгой. Ямосу пронзили сердце и перерезали горло, а ребёнок исчез. Пожар начался тут же. Не то стремясь скрыть какие-то следы, не то просто ради красивого эффекта неизвестный поджёг тело Ямоса и ушёл.

Вбежав в объятую огнём палату, Боргента использовала заклинание Усмирение. Ей удалось сбить огонь у входа и с кровати, на которой, как ей показалось, кто-то лежал. Увидев изуродованный огнём труп, Боргента закричала и выбежала прочь из лечебницы, прижимая дочь к груди. Она неслась по улице и звала на помощь. Повезло натолкнуться на стайку молодых магов Воды, в числе которых был Вукт. Они быстро сообразили, что происходит, и помчались на пожар. Авелла и Натсэ прилетели почти одновременно с ними. Пожар потушили, маги-лекари не пострадали.

— Вот, — закончила Натсэ.

Она сидела в гостиной у холодного камина и покачивала на руках дочку Боргенты. Я сел в кресло напротив, обхватив голову руками. Огневушка последовала моему примеру, упав в кресло рядом.

— А где Боргента? — начал я разбираться в ситуации.

— В тюрьме Боргента, — вздохнула Натсэ.

— Что?! — дёрнулся я.

— Ну, не совсем в тюрьме... В общем, её пока задержали. Никто не поверил её рассказу. Магия Огня была? Была. Сколько магов Огня находилось в лечебнице? Одна. Вот и задержали.

— Дурдом какой-то, — пробормотал я. — Авелла там, пытается её вытащить?

— Нет, — покачала головой Натсэ. — За Боргенту бьются Акади и Денсаоли. Но им самим непросто. Акади ведь не скрывает, что она из клана Огня. Там сейчас, кажется, переворот начнётся, если всё грамотно не уладят... Одна надежда на Дамонта, он вроде как дельные вещи говорит. Логоамар пьян в стельку, старый дурак. А Авелла с Тавреси. Думать не хочется, каково им сейчас...

— Где?

— Не знаю, Морт. Тавреси была в истерике, унеслась, не разбирая дороги. Вряд ли она захочет сюда вернуться. Белянка её не оставит, пока не будет уверена, что она с собой ничего не сделает.

— Постой! — вскочил я. — Я чего-то не понимаю. Почему Тавреси выжила?

Натсэ смотрела на меня с недоумением:

— Я ведь объяснила. Он её в окно выкинул.

— Она — рабыня!

— И что?

— Если хозяин погибает, то раб — тоже.

— Нет, Морт, ты немного путаешь... Если хозяин погибает по вине раба — тогда да.

— Но...

— А! Ты, наверное, про какой-то из наших разговоров, когда я сказала, что если ты погибнешь, то я тоже умру... Тут немного другое. Ты меня назначил рабом-телохранителем. Вот раб-телохранитель — тот да, тот погибает вместе с хозяином в любом случае, потому что хранить жизнь хозяина — его обязанность, не сохранил — значит, не справился.

— А разве Тавреси не должна была впасть в какое-то оцепенение без хозяина? — не сдавался я. Что-то в этой истории не давало мне покоя.

— Она и впала, — пожала плечами Натсэ. — Не хотелось говорить, но... Авелла взяла её в рабство, чтобы привести в чувства. Нужно было хотя бы убедиться, что всё в порядке.

— Могла бы и ошейник снять, — буркнул я, вновь опускаясь в кресло.

— Знаешь, Морт, иногда ошейник — это благо. Иногда очень хорошо, если ты можешь дать кому-то приказ: продолжать жить. И быть уверенным, что приказ исполнят. Белянка это поняла. Она умница.

Натсэ быстро отвела взгляд, и я подумал, что вряд ли Авелла в такой ситуации действительно всё это поняла. Скорее всего ей это объяснила в двух-трёх жёстких, но честных выражениях Натсэ.

Тут на руках Натсэ проснулась безымянная пока девочка и, захныкав, принялась дёргать её блузку.

— Ну что? — ласково спросила Натсэ, разжимая крохотные пальчики. — Нет у меня молока, я не знаю, чем тебя кормить. Давай ты ещё немного поспишь?

Она говорила спокойно, но, кажется, в глубине души испытывала невероятное напряжение. А я вдруг подумал, что Натсэ с ребёнком на руках выглядит весьма... гармонично, что ли.

— Таких детей уже можно кормить человеческой едой, я точно знаю, — произнесла Огневушка свои первые слова на Материке.

Натсэ тут же метнула на неё колючий взгляд.

— Это то, о чём я думаю? — спросила она.

— Меня зовут Огневушка-поскакушка, хозяин дал мне имя, — похвасталась Огневушка.

— Имя, да? Надо же, какое ласковое.

— Нет, ты не поняла, — запротестовал я. — Это из книжки, и...

— Ага, ага, помню я про твои книжки. Мне тогда, в ракушке, тоже про какую-то книжку рассказывал...

— Натсэ, хватит! — застонал я. — Ничего не было. Ну, почти. Ну и почти было не с ней, а... Ладно, давай потом? Огневушка, ты можешь сделать что-то, что будет есть ребёнок?

— Если есть продукты.

— В кухне, — кивнул я. — Сделай что-нибудь, пожалуйста.

— Да, хозяин.

Огневушка пошла в кухню. Шагала она нетвёрдо, покачивалась — устала... Натсэ проводила её взглядом.

— Умно, — сказала она. — Ошейник...

— Да, Наэль тоже так сказал.

— Кстати, где Наэль?

— Умер. Мелаирим сжёг его.

— Там был Мелаирим?!

— Угу...

— Но как же ты... Да где ты был?

— Это очень долгий разговор, Натсэ. И, как назло, дурацкий. Давай пока кое-что проясним... Обгоревший труп — точно Ямос?

Натсэ кивнула:

— Хотела бы я, чтобы было неточно... Но это он.

Блин... Я опять обхватил руками голову. Ямос... Ну да, сильно близкими друзьями мы с ним не были. Но я столько для него сделал! И он старался мне помогать изо всех сил. Да, иногда он на меня злился, да, иногда делал глупости, но всё же... Всё же это был важный для меня человек.

Кому он помешал? В отличие от меня, он никогда никуда не лез, никого не бесил, кроме своей матушки, не проводил загадочных ритуалов, не прибывал из иного мира, не возглавлял опальных кланов, не носил «левых» печатей. Жил себе да жил. Любил свою девушку. Радовался сыну. И вдруг — всё...

— Колотая в сердце, перерезанное горло, — повторил я.

— Да. И осколки от пузырьков со снотворным зельем.

Я посмотрел Натсэ в глаза:

— Думаешь о том же, о ком и я?

Она кивнула:

— Ты ведь не убил этого пса. Я уже просмотрела списки, Гетаинира в них не значится.

— Ну само собой, он ведь приговорён к смерти. Я бы на его месте тоже назвался другим именем. Когда эвакуировали помногу магов, наверняка удовлетворялись тем, что записывали имя, поверив на слово. Чтобы считать информацию из магического сознания, требуется время и какое-то усилие.

— Угу. И ещё. Либо этот ублюдок с ребёнком всё ещё на Материке, либо ему помогает кто-то из Воздушников. Сам он отсюда не спрыгнет. Но он, конечно, может и нож к горлу приставить, потребовать, чтобы его спустили.

Я подумал, барабаня пальцами по подлокотникам кресла.

— Нужно быстро выяснить, тут он или нет...

— Как? — Натсэ опять принялась отцеплять руки хнычущего ребёнка от своей блузки.