Василий Криптонов – Lvl 3: Двойник. Part 2 (страница 38)

— Мёрдок, — сказал Витя и как будто подвис.

— Витя, — сказал я.

Он смотрел на меня или не смотрел. Его словно в транс вышибло. Руки в карманах, неподвижный, только ветер шевелит чёрные волосы.

— Пошли! — толкнул его Игорь. — Успокойся, мы же обсуждали этот момент. Твоё наследие, по большому счёту, не может оставаться неизменным. Искусству свойственно постоянно повторяться и, по сути, переосмысляться. Ты мне поверь, я, собственно, целый проект на этом построил.

Витя нехотя подчинился и пошёл дальше, но всё-таки ворчал:

— Да это же клиника вообще. То есть, что он, что этот Вейдер...

— Не обращай внимания. У каждого свой путь. Вот он пока ещё смеётся над храмом, но однажды всё равно придёт.

— Игорь, ты так говоришь, как будто храм построили с умыслом! А не просто нарисовали какую-то чушь, которую только позволили обстоятельства.

— Не всё и не всегда должно делаться с умыслом, вот... Ты же знаешь, собственно, этот поток, который извне, скажем так, хлещет сквозь тебя, и ты — только его проводник...

— Да-да-да...

Они ушли. Мы с Федькой переглянулись.

— Ты... понял, кто это был? — просипел я.

— Д-да-дай бутылку!

Я дал ему бутылку, себе распечатал новую.

— Теперь я что, тебе поверить должен? — ужаснулся я.

— А ты-то как понял?! — ужаснулся Федька. — Ты что, тоже его видел?

— Игоря-то? Пф! Кто ж его не видел.

— Это ведь он!

— Сам знаю, что он.

— Бог!

Я икнул:

— Чего?

— Это он приходил ко мне во сне. От него пахло сиренью.

Я задумчиво посмотрел на бутылку. По всему выходило, что запасы мои нынче истощатся в ноль... А у меня ещё осёл некормленный.

TRACK_37

Тяжело это — просыпаться с похмелья, особенно когда ты ну вот совершенно не планировал просыпаться с похмелья. Сразу алкашом себя каким-то чувствуешь, аж неприятно.

Да ещё и — дело обыкновенное — лежишь не пойми где. Жёстко, холодно, малоприятно.

И вот прям чувствуешь, что кто-то рядом стоит — и осуждающе на тебя смотрит. Чтоб ему кирпич на яйца упал, этому кому-то. Если у него, конечно, есть яйца. А если нет — тогда не надо. Пусть лучше сходит, пивка принесёт. Холодненького такого, освежающего.

Я с трудом разодрал глаза и краем одного из них увидел краешек знакомых нар. Ну, бля, здрасьте-приехали.

— У-у-у-у, — застонал я, не в силах пока произнести ни одного мата, и перевёл себя в сидячее положение.

Так-с, ну-ка, Мёрдок, давай глазоньки покамест закроем и внутренним взором оценим своё состояние.

Ага, вот, самое главное — это «алкашка». Тут у меня, как всегда, ювелирно. Миллиметрик до алкоголизма. И ведь аж дрожит, сука такая, так и стремится до конца доползти, головняков мне создать.

Получается, сейчас только пивка глотну для поправки башни — и п**дец-караул. Н-да, засада. Здоровья, кстати, тоже кот наплакал. А уж сил — тех и вовсе нема.

Зато я могу скинуть разнообразных отходов. И, судя по расчётам системы, это мне и алкашку назад оттянет, и здоровья добавит. Сил, правда, не прибавится — ну оно и логично. Для сил — это надо сожрать чего-нибудь. А жрать без пивка — самоубийство. А чтоб пивко хорошо легло — надо «алкашку» притушить.

В общем, все дороги ведут в Рим.

Я развязал верёвочки на штанах.

— Мёрдок, ты, может, на меня хотя бы посмотришь? — услышал я голос Дона.

— Не могу, братка, — тихо сказал я. — Стыдно. Спасу нет, как стыдно...

— Помнишь, что вчера натворил?

— Конечно. Каюсь...

— Что?

Я грустно подышал, сидя с развязанными штанами и закрытыми глазами. Вот ведь злой какой человек — Дон. Нет чтоб покаяние принять и отъ**аться — ты ему всю душу вывороти. Прям священник католический, мать его разэдак.

— А какой был вопрос? — Я решил тянуть время.

— Мёрдок, ты ведь ничего не помнишь? — вздохнул Дон.

— Им-м-мя помню, — содрогнулся я. — Мёрдоком меня звать.

— Боже...

— Чего? Попутал?

— Ещё как. Тебя зовут Теодор, а Мёрдок — вон, в соседней камере спит.

Я вскочил с тяжело бьющимся сердцем. Штаны упали. Я завертел головой, увидел себя... Тьфу, б**дь!

— Донни! — рявкнул я. — Тебя грохну однажды нахер за такие п**данутые шуточки!

Дон благодушно ржал надо мной. Но вот в руке у него появился кувшин. Он просунул его между прутьями решётки.

— О! — сменил я гнев на милость. — Пива-а-а...

— Вода.

— Дон, ты совсем ополоумел?! Х*ли мне с этой твоей водой делать? Залупу полоскать?

— Можно мне воды? — прохрипел голос из соседней камеры.

— Перебьёшься, — огрызнулся я и забрал кувшин у Дона.

Выглотал весь, до дна. Тьфу ты, гадость какая — вода! Абсолютно бессмысленный напиток, нахер его изобрели вообще — не понимаю.

А сил чутка прибавилось. И на клапана́давануло. Вернув Дону пустой кувшин, я подковылял к сральнику и уселся на него.

— Вообще говоря, это неприлично, — заметил Дон. — Срать, когда с тобой разговаривают.

— Сигарету дай, — потребовал я.

— Издеваешься?

— Серьёзен, как надгробие твоё. В классическом немецком стиле. Не могу нормально закончить процесс без никотина. Давай, Донни. У тебя ж весь конфискат.

Совершенно загрустивший Дон ушёл. Потом вернулся. Бросил мне пачку и коробок спичек. Я прикурил и улыбнулся миру.

Жизнь-то налаживается!

Федька только чуток настроение подпортил. Кашлять начал и что-то ныть о своих правах. Ни я, ни Дон его не слушали — не интересно было.