Василий Криптонов – Lvl 3: Двойник. Part 1 (страница 39)
— Времени у меня нет, батя, — забулькал Колян водкой. — Такое творится... Революции должны вершить молодые.
— Ну тогда Вейдера выкидывай нахер с корабля современности, ему тридцать пять уже, старый пердун.
Тут заиграла моя музыка. И запела моя песня. Я с довольным выражением морды лица откинулся на спинку дивана.
— Та-а-ак, — протянул Вейдер, расслушав. — Это же мой текст. Теперь ты продаёшь его на пластинках? Я молчал, пока ты зарабатывал на концертах, но это уже...
Упс. Блин, точно. Нехорошо как-то получается. Совсем забыл Вейдеру набить морду превентивно. Теперь придётся бить морду постфактум. А это не так эффективно работает. Надо, надо завести себе ежедневник и писать туда всяческие мудрые вещи! Вот, например: «Понедельник. Дать п**ды Вейдеру. Нажраться в говно. Вторник. Записать песню. Победить систему. Среда. Концерт». Удобно же.
С другой стороны, нафига мне самому-то морочиться? У меня менеджер есть, пусть она заводит ежедневник и пишет туда всяческие мудрые мысли.
В общем, ладно. Сейчас я один хер устал и умиротворён, бить Вейдера совсем не хочется.
— Слышь, пиит, — сказал я. — Мы с тобой, вообще-то, добазарились за конкретные деньги. Песни ты продал, и...
— Я помню наш уговор, — внаглую перебил меня поэт, который вместе с Хуаном ставил на место диван. — Но я также помню и то, как ты сказал, что когда начнёшь зарабатывать на песнях, мы — цитирую! — «перетрём за другие деньги». Конец цитаты.
«В жопу тебе конец», — мысленно огрызнулся я.
Н-да, нехорошо. Татуху себе, что ли, наколоть: «Никогда не забывай давать людям п**ды!»?
— Господа! — привлёк к себе внимание Колян. — Прошу вас, перестаньте ссориться из-за нарисованной ерунды. Вейдер, я вообще тебя не узнаю. Мы ведь уже столько раз обо всём этом говорили.
— Да помню я! — поморщился Вейдер и принял стакан от Коляна. — Речь не о деньгах, а о принципах. О справедливости.
— Справедливость в сфере авторских прав — понятие сложное и неоднозначное, — провозгласил я, поднимая стакан. — Вот я пою твои песни, Вейдер, и не плачу тебе — это несправедливо? Несправедливо. С другой стороны, я с твоими песнями был нахер никому не нужен. А раскрутился за счёт дров. И теперь я популярен, теперь я записал пластинку, на ней написано, что ты — автор песни, вон, смотри, мелким шрифтиком. То есть, я, самостоятельно раскрутившись, делаю тебе рекламу, за которую ты мне не платишь. Справедливо это? Нет, конечно! А ещё ты наследникам Цоя разве заслал за то, что изнахратил его песни? Нет, не заслал. Где справедливость? Никакой справедливости. А наследники Цоя что — писали эти песни? Не писали. Какое они на них право имеют? Юридическое. Так что, закон всегда прав и справедлив? Да х*й-то там! Так выпьем же, друзья, за то, чтобы справедливость всегда совпадала с нашими о ней представлениями!
Выпили мы все вчетвером. А потом Колян перевернул пластинку и попросил меня выгнать осла.
Я поднялся наверх и сказал:
— Лимузин, ну чё ты, ЗОЖник х*ев? Хорош отжиматься. Сгоняй лучше — пивка раздобудь, а то нам полирнуться нечем.
Осёл ускакал, ещё меньше, чем я, понимая, где будет брать пиво в такую глухую ночь, а я вернулся в подвал. И вот тогда уже начался серьёзный разговор.
TRACK_39
— Рычаг, — сказал Коля.
— Рычаг, — повторил я, тупо глядя, как игла шкрябает уже по бумажке с названием песни: «Фальшивое солнце».
Коля поднял иглу и вернул её в начало пластинки. Снова зазвучала моя гитарка. Раз в пятый уже, наверное, или в шестой.
— Может, хватит? — не выдержал Хуан. — Давайте посидим в тишине!
— Ты у меня щас выхватишь, — пригрозил Колян. — Помолчи — за умного прокатишь. Бать, какая песня у тебя душевная.
— Да ты, Коль, не то слушаешь, — сказал я. — Это ж так, добивка. Вот на другой стороне — там в электричестве, там боевичок...
— Очень крутой боевичок, батя, — согласился Колян. — Но от этой у меня прям вот такенные мурашки по коже. «
Я тактично промолчал.
Если я чего-то и понимаю в воспитании детей, так это то, что когда у чадушка начинает прорезаться собственный музыкальный вкус, это дело нужно поощрять. Мне вот мамка всё детство плешь выедала: мол, говно всякое слушаешь, ни музыки, ни голоса, ни смысла, ни флага, ни армии. Так я и привык, что всё, что мне нравится — говно. И всё, что я делаю — говно. И все вокруг — пидарасы. И пошли вы все на**й.
Злой я стал. Гадкий. Самому с себя тошно. Вот и бухаю, чтоб забыться.
— Так, — вернул я мысль к магистральной теме, — давайте-ка ещё раз. По буковкам. Значит, здешние обитатели появляются не сразу, я правильно понимаю?
— Верно, — промурлыкал Хуан. — Оцифровка — достаточно длительный процесс. Не говоря о тех, кто уже сейчас вживил себе чип или делает оцифровку систематически. Их аватары попросту лежат в стазисе, если так можно сказать. Ждут своего часа.
— Мы знаем, где, — вмешался Вейдер.
— Если их уничтожить, — сказал Коля, — у создателей будут серьёзные неприятности.
— Ещё бы! — хохотнул Хуан. — Воображаю: прийти к какому-нибудь влиятельнейшему толстосуму и пролепетать: «Прошу прощения, сэр, но мы про**али все ваши данные, поэтому нам нужна ещё неделя, чтобы оцифровать ваш мозг, если вас не затруднит, расчистите себе расписание!»
— А разве чип не снимает показания постоянно? — спросил я.
— Чипы ставят далеко не все, — пояснил Вейдер. — А по правде сказать — почти никто. Сам-то как думаешь, многие согласятся сделать операцию на мозге и вживить туда какую-то неведомую чушь?
— Оцифровка в клинических условиях — минимум, неделя, — сказал Хуан. — И эта процедура обходится в сотни тысяч долларов. Серьёзная работа многих людей, не терпящая ошибок. Один пр**б — и ты в полной, окончательной и безоговорочной заднице. А если десять, двадцать про**ов?
— Финансовый удар по корпорации — самое простое, — дополнил Вейдер. — Кроме того, проект будет дискредитирован. Отзовут фонды. Люди отвернутся от них.
— Вы откуда про всё это узнали? — не выдержал я.
— Ну, — пожал плечами Хуан, — мы тут, если что, не в куличики играем. Как ты мог подумать. Про то, как всё устроено в реале, просто спрашивали у кураторов. Не задавали много вопросов, не вызывали подозрений. Один вопросик от одного, другой от другого, отвечают разные люди, всё чинно и благородно.
— А про тела в стазисе? И про то, где они лежат?
— А это уже Вивьен, — сказал Коля. — У неё просто изумительные способности. Спасибо, что не дал мне тогда раздробить ей череп, папа.
— Да не за что, сынку. Обращайся. Ладно. Окей, это всё понятно. Итак, допустим, вы вломились в это тайное помещение, о местоположении которого вы мне не говорите из соображений безопасности. И что дальше? Как вы собираетесь «уничтожать» аватары? И нахрена вам вообще я?
И только задав этот, последний вопрос, я понял, каким будет ответ. И на предыдущий тоже.
— Вот это для нас тоже загадка, — проговорил Вейдер задумчиво. — Николай темнит...
— Так! — вскочил я. — Вы, оба — с**али отсюда.
— В смысле? — изумился Хуан.
— В прямом, ёпта! — схватил я его за шкварник. — Ночь, спят усталые игрушки, на**й, б**дь!
Граждане не понимали наотрез. Пришлось гнать их пнями вверх по лестнице, аж нога устала. Потом — по прямой — легче пошло. И, наконец, я захлопнул за ними дверь. Перевёл дух.
— Колянь, ты меня в гроб свести хочешь? — повернулся я к сыну, который безмолвной тенью сопровождал всю эту сцену.
— Наоборот, пап, — пробормотал он.
— Что «наоборот»? Я тебе говорил про меч не п**деть?
— Я ж и не говорил ничего.
— Коля... Вы чего добиться хотите? Чтоб проект свернули? Ну, свернут. Раз — и выключили нас всех, включая тебя. Мне-то похер, я смерти не боюсь. А ты? А остальные? А ты у всех спросил — все этого хотят?
— Батя, ты не ругайся за просто так! — вскинул голову Колян. — Я тут тоже не х*и пинаю, я многое понял! Мне и про реал разъяснили! Я понимаю, что пока воевать с ними полноценно у меня не получится...
«Пока»? «Пока», б**дь?!
— Однако таким образом мы сможем решить некоторые проблемы. Ведь сейчас — посмотри, как работает система! Они внедряют в мир всё, что только захотят. Пожелания выслушиваются, но не принимаются всерьёз или искажаются. Что люди просили? Просили, чтобы им дали возможность написать домой письмо. Что им дали? Общую камеру, где каждый должен прилюдно откровенничать! Это ли не издевательство! А все эти бессмысленные работы? Стучать молоточком, пока не нарисуется дом!
Колян тупо повторял мои претензии, и я, слушая их со стороны, внезапно поймал себя на том, что встаю на противоположную сторону.
— А как ты хотел, Колян? — заорал я. — Не, ты-то думаешь, всё просто: дай людям то, чего они просят, и все будут счастливы. Да нихера это так не работает, потому что люди тупо не знают, чего они хотят, а просят — всякую х**ту. Получат эту х**ту, смотрят на неё — и слёзки на глазки наворачиваются, потому что х**та х**той, и никакого счастья нет. А виноват кто? Виноват тот, кто дал. Ну а кто ещё? Он ведь х**ту дал! Если б я пел те песни, которые у меня просили, я б сейчас где был? В жопе! А я что пел? Я пел то, что считал нужным сам. И вот она — популярность. Слушают же? Слушают! Знали они, что им эти песни нужны? Нет, не догадывались. И ты, Коляня, про «Фальшивое солнце» стопудов желание не загадывал.