Василий Криптонов – Lvl 1: Благодарные Мертвецы (страница 60)
Подоспела официантка с заказом. Коле достался яблочный сок, чему он был вполне рад. Я откупорил бутылку, наполнил два бокала.
— Тост произносить не буду, — предупредил я.
— Да уж сделай одолжение, — вздохнула Сандра. — Сама справлюсь. — Она подняла бокал и с видимым усилием вернула на лицо улыбку. — За то, что у нас всё было не так уж плохо здесь. Ну, лучше, чем в жизни. То есть... Я, конечно, не в восторге от того, что мне приходится жить тут, среди всяких прыщавых задротов, притворяющихся взрослыми людьми, которые притворяются всякой средневековой шушерой. Но в общем и целом, здесь терпимо. И у нас с тобой были не самые плохие отношения...
Тут у меня в голове одно зацепилось за другое и пошла взрывная реакция. Дошло! Сандра же говорила, что сразу, как откроют мир, она свалит в закат! А мир откроется нынче ночью. Я об этом узнал из письма, но остальных-то, наверное, загодя предупредили кураторы. Это я с братом разосрался. Так вот оно что — Сандра прощается. Она тоже понимает, что это — наш последний вечер!
Хм... А ведь если она уйдёт рано утром, то может и не узнать, что меня грохнули. Тогда с моей стороны было бы подлостью отправить ей весточку. Ну, блин, эк всё усложнилось-то...
Сандра домучила свой тост, мы соприкоснулись бокалами, отпили вина.
— Когда уходишь? — спросил я.
— С утра, — пожала она плечами. — Как проснусь. С работы я уже уволилась.
— Кстати, — вспомнил я. — Я ж почтальон. У меня, может, письмо для тебя есть...
— Может, и есть, — перебила Сандра. — Пусть у тебя и будет. Я оттуда никаких писем не хочу. Хватит, отрезало. Я потому и ухожу отчасти, что там у меня не будет куратора. Хочу забыть, что когда-то была реальная жизнь. Зачем помнить о том, что причиняет только боль?
— Тётя Сэнди, ты уходишь? — всполошился Коля.
Блин, вот тоже обстоятельство! Судя по выражению лица, Сандра этот момент тоже не просчитала. Попыталась наскоро утешить пацана — но хрен там. Коля разинул рот и заревел на весь зал. Народ — а людей собралось уже немало — дружно оставил разговоры. Все повернулись в нашу сторону.
— Спокуха, Колян! — прикрикнул я. — Секи, чё умею.
Достал гитару, сыграл пару нот.
Коля замер, слушая. Однако этого было мало. Я внутренним взором проследил за веткой навыков и нашёл то, чего хотел.
Пальцы сами собой начали наигрывать «Лунную сонату», и Коля перестал всхлипывать. Взгляд его сделался грустным и задумчивым.
— Ну вот, — сказал я, остановив игру через минутку. — Не парься, Коль. Мужики не плачут. Бабы — херня. Их у тебя ещё знаешь, сколько будет? У-у-у!
— Какой ты романтичный, Мёрдок, — покачала головой Сандра.
Злиться не стала — просекла, что в этой ситуации сама накосячила.
— Мёрдок! — задышал мне вдруг в ухо Рома. — Слышь, я тама пожрал, Иствуд, типа, выпил. С нас, короче, денег трясут!
— Не дурак, понял! — Я встал и хрустнул шейными позвонками. — Леди, джентльмен — прошу меня извинить. Пора выступать. Эй, девушка! Вот это вот всё — в один счёт с этими двумя парнями. Сейчас отработаем!
TRACK_64
Взобравшись на сцену, я отработанным движением поставил стойку, закрепил микрофон, отрегулировал высоту.
— Раз-раз, — буркнул, убедившись, что звук разносится по залу как следует.
Всё-таки, как ни крути, а небольшой саундчек провести придётся, иначе мы сейчас известно что выдадим. Блин, пацанов не предупредил, они-то вообще не в курсе, что такое саундчек. Мне-то одному с гитарой пофиг было...
— Вон со сцены, полудурки! — гаркнул Даймонд от стойки.
Я не глядя показал в его сторону средний палец, повернулся к своим.
— Ром, ну ты чего?
Рома, шёпотом матерясь, гонялся по сцене за укатывающейся от него палочкой. От него буквально исходили волны паники. В противовес ему Иствуд выглядел шикарно. В шляпе, с басухой. Он пока ещё не подрубил перегруз и просто отрешённо теребил струны, повторяя свою партию.
Палочка подкатилась к моей ноге. Я наклонился, поднял её.
— Спасибо, — буркнул Рома.
Когда он забирал палочку, я почувствовал, как у него дрожат руки. Он метнул в зал полный паники взгляд. Я тоже глянул — ничего особенного. Рожи как рожи. На нас почти никто и не смотрит. Народ пришёл бухнуть после тяжёлого трудового дня, наполненного квестами. Только Сандра, Вивьен и Колян таращились на нас, не моргая.
— Сэнди, — сказал я в микрофон. — Сейчас чутка погремим — скажешь, как слышно.
Она махнула рукой. При нормальных обстоятельствах можно было бы спрыгнуть со сцены и спеть из зала, слушая тот же звук, что остальные, но здесь не было динамиков. Из зала я бы услышал только пацанов. Блин, сколько непредусмотренных технических сложностей! Надо было меньше бухать и больше готовиться. Ладно уж. Не бог весть какой концерт. Ну да, последний. Даже если я слова забуду, он не будет худшим в моей карьере.
— Звук проверим, — сказал я пацанам. — Начало, десять секунд.
— А смысл? — тут же встрял Иствуд. — Не проще в процессе сориентироваться?
— Покажи мне, как ты будешь регулировать громкость, играя свою партию. У тебя ж там безразрывно идёт, у меня тоже. А у меня микрофон ещё.
Иствуд поморщился, но кивнул и посмотрел на Рому. Рома от ужаса, казалось, вообще ничего не соображал.
— Десять секунд стучать, понял? — передал ему Иствуд. — Давай, начинай!
Рома тяжело сглотнул. Иствуд щёлкнул рычажком на своей гитаре, я подрубил свою, провёл по струнам. С удовольствием прислушался к резкому звуку, раскатившемуся по залу. Народ начал поворачиваться.
Закрыв глаза, Рома три раза стукнул палочками друг о друга и яростно грянул. Мы с Иствудом вступили как по команде. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Первый-первый, я второй, как слышно? — проговорил я вместо слов песни. Не сливать же сразу всю интригу. Борзеть тоже слишком не надо, не на репетиции ведь, набело играть пришли. — На мели мы налима лениво ловили, меняли налима вы мне на линя...
По моей отмашке Иствуд заткнулся, а Рома продолжал наяривать с закрытыми глазами. Остановил его только ствол револьвера, приставленный ко лбу.
— Сэнди, ну как? — спросил я.
Зрительская масса начала заводиться, ворчать. Их плохо развлекли. Мы осмелились прийти на пресс-конференцию к звёздам неподготовленными. Ответа Сэнди я не услышал.
— А ну, заткнуться! — рявкнул я. — Не надо меня выводить. Иначе у меня будет стресс. А в стрессе я страшен, как сам п**дец.
Офигевший люд ненадолго притих, и Сандра до меня докричалась:
— Голоса почти не слышно было! Гул этот — вообще всё забивает.
— Ясно, спасибо. — Я повернулся к Иствуду. — Так, ковбой, прикрути фитилёк на четверть. Ну-ка, дёрни струнку? Чу-у-уть громче. Ай, хорошо. Ромыч — красава, хорошо стучал, давай сейчас так же.
Сам я слегка убавил обороты своей гитаре. Микрофон стоял на максимуме. Значит, надо будет его прокачивать, раз уж он даже в таком смешном зале не тянет... Ну, кто-нибудь другой будет уже прокачивать.
— Всё, пацаны, погнали, начисто, — сказал я. — Ро-о-ом?
На этот раз Рома жмуриться не стал. Он посмотрел на меня так, будто собирался в последний бой против превосходящих сил противника, к тому же абсолютно трезвым. И кивнул.
Раз, два, три...
Раньше, на репетициях, я постоянно прислушивался к себе, к Роме, к Иствуду. Искал лажи, думал, как улучшить, что изменить. Но сегодня я позволил себе раствориться в музыке. Всё исчезло. Вся эта виртуальная хрень, люди в зале, люди у меня за спиной, я сам, микрофон, сцена, гитара. Не было ничего, был только один сплошной поток звука, который стремился из ниоткуда в никуда, и я был его частью.
Три минуты, что длилась песня, пролетели, как миг, но в этом миге я прожил вечность. Ярко помню, как в нужном месте исчезли гитары, и на фоне нежно позвякивающей тарелки мой голос не пропел даже, а произнёс:
— И мы знаем, что так было всегда.
Громовой аккорд Am раскалывает вселенную и стихает, уступая неизменной тарелке.
— Что судьбою больше любим...
Ещё один аккорд — C.
— Кто живёт по законам другим.
Теперь настал черёд Dm.
— И кому умирать молодым!
Барабаны взорвались и рассыпались какой-то немыслимой дробью. Бас тщетно старался не отстать от них, на ходу зародить что-то более сложное, чем то, что было на репетициях. Но всё закрыла выкрученная на максимум ритм-гитара, и ураган музыки понёс слова дальше: