Василий Криптонов – Костёр в ночи (страница 60)

«Где они остановились?»

«Вот не знаю. Поспрошать?»

«Будьте любезны», — выдавил невесёлую улыбку Мелаирим.

Вглядываясь во тьму, Боргента повторяла себе: Мортегар — здесь... Повторяла снова и снова, прислушивалась к сердцу. Сердце вело себя странно.

Пару дней назад Боргента была уверена, что любит Мортегара без памяти. Но сейчас от того чувства осталось лишь что-то жгуче-болезненное. И всё же — ребёнок... Но у него есть супруга. Магическая супруга. Брак заключён кланом Воздуха. Мортегар — глава собственного рода. Где же её место в этой ситуации? Как в таких ситуациях справлялись другие?

Но сколько Боргента ни напрягала память, ни одной подобной ситуации она вспомнить не могла. И объяснение напрашивалось само собой. Либо (сказочный вариант) никто никогда в подобной ситуации не был, либо (что скорее всего) всё успевали скрыть. Либо вытравить ребёнка, либо поскорее выйти замуж.

От мысли об убийстве ребёнка Боргенте стало дурно. Она оперлась о подоконник, ткнулась лбом в холодное стекло. Нет, не сможет она этого сделать. Даже ради спасения собственной жизни — не сможет.

Но и замуж выйти — не проще. Кому она нужна, такая? Ни красоты, ни выдающихся магических способностей, да и род большой знатностью не отличается. Впрочем, насчёт красоты можно было уже немного поспорить. Поглядевшись перед сном в висящее на стене зеркало, Боргента себя не узнала. В новой одежде она выглядела другим человеком. Стройняшкой, конечно же, ей не быть, но и стесняться нечего. Лицо тоже изменилось, больше не было таким круглым, и глаза на нём казались огромными и красивыми. Боргента попыталась мило улыбнуться, и у неё это вполне получилось.

«Ребёнок изменил тебя, — сказал Мелаирим, заметив её интерес к зеркалу. — Потому что он — есть Огонь. Скорее всего, после родов всё станет, как было. Если хочешь остаться такой — тебе нужно принять печать Огня».

Боргента испугалась самой мысли об этом. Но сейчас, когда магическое сознание показывало начало четвёртого, чувства притупились. Боргента глядела на улицу и думала: «Ну и что? Мортегар оказался магом Огня, и ничего. Авелла — маг Огня, и ничего. Даже Мелаирим — маг Огня, более того — убийца! И вот он, на свободе. И он — единственный человек, который мне сейчас хоть как-то помогает».

Если бы Боргента обнаружила беременность, оставаясь в академии, её бы живьём съели. Насмешки однокурсников, презрение учителей, истерики матери, не говоря об отце, который просто убил бы... А Мелаирим был спокоен. Она спрашивала — он отвечал. И даже проявлял какую-то странную заботу.

— Почему не спишь?

Боргента дёрнулась, повернулась. В темноте едва различила силуэт Мелаирима на полу.

— Не могу заснуть, — пожаловалась она дрожащим голосом.

— Ребёнок и так забирает у тебя много сил. Ложись.

Это был приказ. И Боргента не посмела ослушаться.

— А вы серьёзно говорили насчёт печати? — спросила она, кое-как устроившись на жёстком комковатом матрасе.

— Я произвожу впечатление шутника?

— Н-нет...

— Печатей я лишился. Полагаю, они у Мортегара. Надеюсь, днём мы его разыщем, и тогда всё решится.

Вот это вот «всё решится» Боргенте совсем не нравилось. Она чувствовала, что у Мелаирима к Мортегару куда больше вопросов, чем у Дамонта, и что не все эти вопросы будут звучать приятно.

— Любишь его? — спросил он вдруг.

— Что? — дёрнулась Боргента. — Л-люблю? Я?.. Нет! Не знаю...

— Часто бывает, что, за неимением другого варианта, люди цепляются за погасшую любовь. Не будь глупой, девочка. Он — маг Огня, ты — одинокая и переполненная отвращением к себе. Огонь притягивает всех, но сильнее — тех, кому не за что уцепиться. Так всё и случилось. Если ты не заметила, так с ними обеими случилось.

— С кем? — не поняла Боргента.

— Авелла. Ей с детства внушали, что она — неправильная, что ей необходимо стыдиться собственной внешности. В академии она была не в своей тарелке. Пусто́ты заполнил Огонь, который она приняла за любовь. Впрочем, сейчас уже нет смысла говорить об этом, но началось всё именно так. То же самое и с его мирской супругой Натсэ. Она потеряла жизнь, и Огонь заменил её. Вот и всё. Ты была третьей. А может, и сотой. Я не знаю, кто ещё может сходить с ума по сэру Мортегару. Теперь, когда ты долго его не видела, чувство угасает. Запомни его угасшим и не позволяй вернуться.

Помолчав, Боргента тихо спросила:

— Но что же мне делать? Как я буду жить дальше? Одна, с ребёнком...

Она не сразу поняла, что за звук слышит, а когда поняла — жар бросился в лицо. Мелаирим смеялся. Над ней?!

— Не переживай о том, что скажут в свете, — сказал Мелаирим, успокоишись. — Поверь, ещё задолго до того, как родится твоё дитя, мнение нынешних аристократов потеряет всякую ценность. Тебе доведётся увидеть рождение нового мира. А твоему ребёнку выпала честь родиться и вырасти в этом мире. Новая эра уже стоит на пороге, и это будет эра Огня.

***

Со стороны запада к Дирну приближалась крытая повозка, запряжённная двумя лошадьми. Молодой парень в плаще дремал на ко́злах, а перед неспешно плетущимися лошадьми шагали двое — мужчина и женщина.

— Вы уверены, госпожа Акади? Я б на месте этого пацана лучше бы в деревню какую-нибудь спрятался.

— Я чувствую своё дитя там, сэр Лореотис, — возразила женщина. — И я верю, что сэр Мортегар её не бросил. Должно быть, у них были серьёзные основания остановиться именно здесь.

— Ну да, основания, — буркнул Лореотис. — Опять вляпались в какое-то дерьмо, вот и все основания. Простите, конечно, за грубое высказывание...

— Ерунда, — улыбнулась Акади. — Тем более, что вы, скорее всего, правы.

— Вот-вот! — приободрился Лореотис. — А разгребать в итоге кому? Нам!

— Ну что за жизнь без приключений! — рассмеялась Акади.

— Скажите, вас хоть что-нибудь может расстроить?

Тут же под ногами захлюпало, и Акади остановилась.

— Болото, — грустно сказала она. — Сможете убрать?

Лореотис вытянул руку, и на ней загорелся огонь. Он осветил тянущуюся до самого города топь.

— Магией Земли — точно нет, — сказал он. — Огнём бы так полыхать не решился...

— Полагаете, Материк уже здесь?

— Всё возможно, госпожа Акади. Вы с Алмосаей сумеете нас перенести на тот берег?

— Полагаю, я бы и одна справилась.

Кивнув, Лореотис погасил огонь и повернулся к повозке.

— Зован!

Парень на козлах встрепенулся.

— А ну, подъём! Выводи личный состав строиться.

Зован демонстративно зевнул и показал рыцарю средний палец:

— Ты мне так-то не командир больше. Понял?

— А вот возьму тебе и этот палец кое-куда запихаю. Понял?

— Так бы и сказал сразу, — буркнул Зован и пошёл будить спящих в повозке девушек.

Лореотис отвернулся и посмотрел на чернеющую впереди громаду Дирна, кое-где пересыпанную искорками фонарей.

— Мрачное местечко, — заметил он. — На одно надеюсь — мы нынче хоть пожрём нормально.

— Я больше скучаю по мягким кроватям, — сказала Акади.

— А я бы убила за горячую ванну, — зевая, сказала Талли, выбравшаяся из повозки.

— Итак, — певучим голосом произнесла Алмосая, подойдя к Лореотису. — Мы будем лететь, я всё правильно понимаю?

Глава 44

Этой ночью у Мекиарис, видимо, был выходной. Дом был тих, уютен и пуст. И ничто не помешало нам воплотить в жизнь свои робкие фантазии.

— Всё-таки нам нужен план, — мечтательно сказала Авелла, сидя в горячей ванне и глядя в потолок через клубы поднимающегося от воды пара. — Вести такие ежедневные сражения на протяжении всей жизни — это очень утомительно.

— Да ну, что ты! — усмехнулась Натсэ. — Каждый день — приключения! Не жизнь, а мечта ведь.

Авелла в ответ сначала плеснула в Натсэ водой, потом высказалась:

— Приключения должны быть разнообразными, госпожа Натсэ. Да будет вам известно.