Василий Криптонов – Костёр в ночи (страница 25)
Хреновенько... Думать о том, что такое «пятая Стихия», я решил когда-нибудь потом. А сейчас нужно было защищать своё. Я оторвал от себя Авеллу, спрятал её за спину и призвал рыцарский меч. На руке вспыхнула печать Огня, а в следующий миг меч загорелся, разгоняя сгустившийся мрак.
Я шагнул вперёд. Натсэ стояла со мной плечом к плечу, держа свой, обычный меч...
Мекиарис остановилась. Мне показалось, что она смотрит на мой пылающий меч, в котором в этот миг спорили меж собой две стихии: Огня и Земли.
— Давайте просто убежим, — продолжала лепетать у меня за спиной Авелла.
Она могла бы попытаться убежать одна, но не хотела оставлять нас. Трясясь от ужаса и понятия не имея, что делать.
— Что тебе нужно? — спросила Натсэ.
Её напряжение я ощущал, как своё собственное, но голос звучал ровно и твёрдо, под стать лезвию меча, который она держала перед собой.
Голова призрака дёрнулась. Мекиарис уставилась на Натсэ, и я только сейчас заметил, что глаза у неё пустые, молочно-белые, без зрачков.
— Поздно... — От её шёпота поднялся холодный ветер. Он всколыхнул мне волосы; дрогнуло пламя на клинке.
Натсэ, с трудом проглотив комок в горле, предприняла ещё одну попытку:
— Что «поздно»? Что мы должны сделать?
— Окно... — прошептала Мекиарис, и ветер усилился.
— Окно? — нахмурилась Натсэ.
— Разбить окно...
Как будто решившись, она снова полетела вперёд — на меня. Я взмахнул мечом. Натсэ успела ударить первой — её клинок прошёл насквозь через призрачную плоть. Мой огненный меч как-будто во что-то вонзился. Я ощутил крохотное сопротивление, когда он проходил через призрака.
— Поздно! — оглушил меня шёпот.
В ноздри ударил затхлый запах, в глазах потемнело, а по ушам резанул удаляющийся визг насмерть перепуганной Авеллы.
***
Мы летели через лес, проносясь сквозь деревья. Ранняя осенняя ночь сгустилась, меня со всех сторон окутало тьмой. Впереди меня летел светящийся призрак Мекиарис. Она держала меня за руку и влекла за собой. И моя рука — тоже светилась, даже ещё ярче. Как и в том сне, что я видел под утро, страха не было. Только смутное чувство тревоги неприятным грузом повисло в районе живота, и чем дальше мы летели, тем тяжелее оно становилось.
— Куда ты меня несёшь? — спросил я, и голос прозвучал так, будто мы спокойно шли рядом, а не летели с головокружительной скоростью.
— К Огню, — последовал ответ.
Прежде чем я успел сообразить, что имеется в виду, путешествие окончилось. Мекиарис выволокла меня на ту же заболоченную поляну, что и в прошлый раз, только теперь здесь было пусто. Ну, почти пусто — ни жаб, ни лягушек, ни оживших утопленников. Зато посреди болота обнаружился небольшой участок суши. На нём горел костёр, а у костра кто-то сидел. Мекиарис опустила меня с противоположной стороны, возле самого огня, и, понурив голову, отступила во тьму.
— Здравствуй, сэр Мортегар. Давно не виделись, — прозвучал глуховатый голос.
Голос был знакомый, но знакомый странно. Он что-то всколыхнул во мне. Возникло такое ощущение, что если я сейчас схвачусь за эту ниточку памяти и начну её разматывать, то вытащу нечто такое, что лучше бы не доставать.
— Кто вы? — спросил я полушёпотом.
— Обойди Огонь и взгляни, — предложил голос, и в нём притаилась улыбка.
Я медленно двинулся по кругу. Костёр был большой и пылал жарко. Несмотря на то, что я был магом Огня, а в данный момент ещё и призраком, близко подойти к нему я не мог. Казалось, ещё шаг к огню, и на мне вспыхнет одежда, загорятся волосы.
— Привык, что Стихии, как несмышлёные щенята, лижут тебе руки? — продолжал всё тот же голос, и теперь он звучал с насмешкой.
Я сделал последний шаг и остановился, увидев того, кто сидел у костра.
— З... Здравствуйте... — пробормотал я, внезапно почувствовав себя нашкодившим ребёнком. Но сидящий у костра человек смотрел на меня без осуждения, с улыбкой.
— Вспомнил? — спросил он.
Я вспомнил. Вспомнил ту ночь, когда меня похитила лягушка. Вспомнил, как раскидал этих безмозглых тварей и бросился бежать через лес. Оступился, упал в болото и чуть не умер... Раньше на этом воспоминания обрывались, и будто чей-то голос нашёптывал мне, убаюкивая любопытство: «Неважно, как ты выбрался. Главное, что ты жив».
Теперь огрызок воспоминания подрос. Я вспомнил, как меня схватила чья-то рука, потянула вверх, и я увидел глаза... Вот эти самые глаза. Этого самого старика в древнем, лишённом всякого цвета подобии халата. Старик сидел, скрестив ноги, прямо на земле, и разглядывал меня снизу вверх. Мне показалось это недопустимым, кощунственным — чтобы он смотрел на меня снизу. И я шлёпнулся на колени.
— Вы, — шёпотом произнёс я, не зная, что сказать ещё.
— Я, сэр Мортегар. Я. И теперь я останусь в твоей памяти надолго.
Я схватился руками за голову, внезапно испугавшись. Он так легко взял и стёр мою память! А ещё... Ну-ка, ну-ка... Ну да! В ту ночь он заставил меня вспомнить моё настоящее имя, вернул исчезающие воспоминания о сестре и моём мире. А потом разом всё это отменил, стёр. Кто же он такой?! Уж не бог ли, которого я призывал, чтобы справиться с Мекиарис?
— Нет, Мортегар, я не бог твоего мира, — покачал головой старик. — И вообще не бог. Я — человек из клана Людей, ты ведь помнишь. И ты состоишь в моём клане. Есть, правда, маленькая загвоздочка: никакого клана Людей на самом деле не существует. Это шутка, которая прижилась, и не более того.
— Но вы ведь существуете? — Я отнял руки от головы. — Те, кого так называют. И... Сиек-тян, Гиптиус...
— Они теперь со мной, — кивнул старик. — И я ими доволен. Эти дети быстро всё поняли.
— Что поняли?
— То, что тебе ещё предстоит.
— Так вы им, наверное, объяснили?
— Конечно.
— А мне?!
— А тебе предстоит дойти до всего самому, — улыбнулся старик.
Офигеть. Я тут что, типа, самый умный?
— Нет, ум — не самая сильная твоя сторона, — разочаровал меня старик.
— А что тогда? — хмыкнул я.
Сухонький морщинистый палец протянулся ко мне и ткнул в левую сторону груди.
— Ага, — дошло до меня. — Ну, допустим.
— Когда твоё сердце поймёт истину, ум не сможет ей сопротивляться. А если рассказать истину для твоего ума, то он-то, может, и поверит, а сердце — взбунтуется.
— Вы сейчас — прямо как моя «Мудрость в день» шпарите, — заметил я, постепенно выползая из-под гнёта страха и благоговения. — Это такая штуковина в магическом сознании...
Я путанно объяснил, как мог, но не вызвал у старика даже тени любопытства. Он лишь пожал плечами:
— Магическое сознание у каждого своё, и каждый изменяет его под свои потребности. Всё то, что оно говорит тебе, уже есть в твоей голове. Всё, кроме древа заклинаний, которое приходит с получением печати.
Ну, как-то так я всё это и понимал. Ничего нового старик мне не открыл. И вообще, пора, по-моему, задаться очевидным вопросом:
— Почему я здесь? И что за дела с призраком? Она вам подчиняется?
Старик погрустнел. Он поднял ветку с земли и потыкал в костёр без всякого видимого смысла.
— Бедняжка Мекиарис никому не подчиняется, — сказал он. — При жизни она подчинялась родителям, но ни к чему хорошему её это не привело. А теперь она только и может, что метаться меж огнями. Не нужно её бояться. Её тянет к тебе и твоей магической супруге, потому что в вас живёт Огонь. И сюда она пришла, потому что я развёл костёр. Призрак — Стихия. Пятая Стихия.
— Что ещё за «пятая Стихия»? И откуда мой интерфейс про неё знает? Вернее, магическое сознание.
— Древние маги считали пятой Стихией дух. Дух человека, зверя, места. Мира. Для того, чтобы заговорить на одном языке с пятой Стихией, нужно сначала примирить в себе четыре других. Не подчинить, Мортегар — примирить.
— Поднять средний ранг до пятнадцати, — вспомнил я сообщение интерфейса.
Старик посмотрел на меня с интересом.
— Вот как тебе это представилось? Ну что ж... Твой дух идёт непростыми тропами. Он блуждает в ночном лесу. Но сегодня ты увидел костёр в ночи и, как бы темно ни было вокруг, твоё сердце будет знать, куда идти.