— Вы, вероятно, успели привыкнуть к этой девушке. Инстинктивно хотите, чтобы в трудный момент жизни она была рядом или хотя бы переживала за вас…
— Замолчи! — простонала Софья. — Кто ты такой? Зачем ты это делаешь?! — На Полину она не смотрела.
— Зачем ищу убийц? Это мое призвание. Не работа, а именно призвание. То, ради чего я существую.
Софья опустила руки и злобным взглядом уставилась на Тимофея:
— Я спрашиваю, зачем ты выворачиваешь мне душу наизнанку? Тебе недостаточно, что ты меня поймал? Хочется еще и поиздеваться всласть?
— Он не издевается, — услышала вдруг Полина свой голос. — Он правда хочет знать.
Софья повернула к ней голову.
— Он не понимает, почему на некоторые темы люди не хотят разговаривать, — пояснила Полина. — Он вот такой… странный. Для него нет эмоций. Только информация — у которой ни вкуса, ни запаха.
Софья вновь посмотрела на Тимофея. Горько проговорила:
— Наверное, хорошо так жить.
— Наверное, — пожал плечами тот. — Мне не с чем сравнивать. Я не знаю, как можно жить иначе.
— Как можно жить иначе… — шепотом повторила Софья и медленным движением потянулась к своей чашке. Взяла ее, но пить не стала, просто сжала, как будто грела руки. — Что вы хотите узнать?
— За что вы убили Ильичева, — сказал Тимофей.
Полина вздрогнула.
63
— Соня, нет.
— А я говорю — да.
— Но я выгляжу как педик!
— В этом весь смысл, и забудь, пожалуйста, это слово.
Костя в ужасе смотрел в зеркало, на лицо, которое сотворила его супруга. Когда-то, в бытность свою подростком, он, увидев такое лицо на улице, разбил бы его кулаком — и это как минимум. Там, где он рос, подобного не понимали и не принимали.
— Я пойду умываться. — Костя дернулся, чтобы встать, но Софья удержала его за плечи. — Что?! — вскинулся он. — Ты серьезно хочешь, чтобы я пошел на кастинг в таком виде? Чтобы вот таким меня увидел лучший кондитер страны?!
— Вот таким — он тебя как раз увидит! — тоже повысила голос Софья. — И не только он.
— Да, еще зрители со всей страны!
— Именно. Они тебя увидят, они расскажут о тебе коллегам по работе, с тобой наделают мемасиков в интернете.
— Я — кондитер! Я иду на это шоу, чтобы показать, на что я способен как кулинар, и…
— …и вылететь уже на кастинге, — ледяным тоном закончила за него Софья. — Ты забыл, во что нам это все обошлось? Забыл, в какие долги пришлось влезть? Назад дороги нет. Мы просто обязаны победить.
— Но почему именно так?! Ты считаешь меня плохим профессионалом?
Софья вздохнула:
— Потому что, Костя, если я сейчас возьму твой телефон и открою список последних лайкнутых тобой записей, угадай, что я там увижу.
— Ничего, — удивился Костя. Неужели любимая жена собирается уличить его в измене?
— Я увижу там посты с красочными картинками, — припечатала Софья. — Пусть даже буковками будет написана полная чепуха. Так устроен мир, Костя. Люди смотрят то, что привлекает их внимание. Книгу судят по обложке, фильм — по рекламному постеру, а человека встречают по одежке! Если перед тобой положат две книги и скажут, что одну из них написал добропорядочный семьянин с хорошей кредитной историей, а вторую — убийца-педофил, чью книгу ты откроешь первой?
— О Господи… — Костя обмяк в кресле.
А Софья торжествовала победу. Села к мужу на колени, обняла. Заверила:
— Все будет хорошо. Когда мы получим деньги, сразу же откроем свой ресторан. Представляешь, как нам все будут завидовать? Ты смоешь грим, торжественно сожжешь эту дрянь, — она дернула за рукав вычурного желтого платья, — и можешь хоть шкуру мамонта носить и размахивать дубиной, утверждая свою мужественность. Обещаю — все стерплю.
— Надеюсь, мне хотя бы спать с Ильичевым не придется, — грустно пробормотал Костя. — Победа такой ценой точно не нужна.
Софья рассмеялась, провела ладонью по его щеке:
— Не волнуйся, до этого не дойдет. Ильичев всем своим видом демонстрирует выдающуюся гетеросексуальность.
— Прошу прощения…
— Смотрите, куда идете, дамочка!
Софья хотела огрызнуться, но внезапно поняла, с кем случайно столкнулась в коридоре. Ильичев. Собственной персоной. Стоит и смотрит на нее, как бог на червя. Сдержаться. Проглотить. Улыбнуться.
Ну вот, теперь он чувствует себя на привычном троне. Им восхищаются, перед ним преклоняются.
— Простите, пожалуйста, Федор Владимирович! — пропищала Софья и машинально поклонилась, чувствуя себя шаблонной дурехой из третьесортного аниме, встретившей того самого, единственного и неповторимого Главного Героя.
— Вы участница? — спросил он, отчего-то не торопясь пройти мимо и беззастенчиво разглядывая ее ноги.
— Да! То есть нет. Я — жена участника.
— А. Команда поддержки.
Он улыбнулся, и эта улыбка вынудила Софью улыбнуться в ответ. Потом — рассмеяться, покраснеть, отвести взгляд и поправить волосы.
Вся выдающаяся гетеросексуальность Ильичева набросилась на нее. Софья была марионеткой, исполняющей ритуальный танец, и только глубоко-глубоко в мозгу тлела бессильная мысль: «Что я вообще делаю?! Зачем?!»
— Ну, в общем, да, — сказала Софья.
— И кто же ваш муж, если не секрет?
Она назвала фамилию. Ильичев покивал. И, моментально утратив интерес, прошел мимо.
— Я так не могу. Я чувствовал себя, как прокаженный! — Костя метался по гостиничному номеру — насколько это было возможно в таком крохотном пространстве, и, казалось, готов был содрать с себя лицо ногтями. — От меня все шарахались, шептались за спиной!
— И ты прошел кастинг! — упрямо заявила Софья, сидя на кровати. — Вас было больше ста, а отобрали только тридцать.
— Я прошел, потому что Ильичеву понравился мой торт «Эстерхайзе»! Это мой коронный номер, он не мог не сработать!
— А остальные претенденты — что, по дурости напихали в свои торты соленых огурцов?! — взорвалась Софья. — Господи, Костя, да очнись ты наконец! Все — понимаешь, все! — кто там собрались, первоклассные кулинары! Но камера не передает вкуса. А для того, чтобы шоу продолжалось, ему нужны зрители. И лучшего способа привлечь к себе их внимание никто, кроме нас, не придумал… Господи, да если бы ты знал!
Софья сорвалась с места и пулей метнулась в душевую, совмещенную с туалетом, захлопнула за собой дверь. Включила воду в раковине.
Через несколько секунд послышалось осторожное поскребывание в дверь.
— Сонь, ну ты чего?
— Ничего. Отстань.
— Сонь!
— Костя, не только тебе это все тяжело дается! Дай мне минуту.
Софья плеснула себе в лицо холодной водой.
Нерешительный, осторожный стук в дверь.
— Войдите.
Софья толкнула дверь и замерла.
— Не стойте на пороге! — квакнула гримерша, пляшущая вокруг сидящего в кресле с видом монарха Ильичева. — И дверь закройте, сквозняк!
