Василий Криптонов – Короли вкуса (страница 19)

— А вы — типа, Робин Гуд? — хмыкнул Загорцев недоверчиво.

— Я не вор и не грабитель, если вы об этом.

— Эм… — загрузился Загорцев.

Он чуть подался вперед и положил руки на стол. Тимофей внимательно наблюдал за его движениями. То, что открылся, — хороший знак. Доверие. Расположение.

— Вы прикасались к пакету, который у вас изъяли? — С места в карьер, надо помнить, зачем он здесь на самом деле.

— Нет, я вообще его никогда не видел! — воскликнул Загорцев. — Яд какой-то… Да я что — идиот совсем, травить Ильичева? Это они мне подбросили.

— Кто — они?

— Ну, эти… Менты.

Тимофей строго покачал головой:

— Как адвокат не советую вам бросаться подобными обвинениями. Это не улучшит ваше положение, а вот ухудшить — может. Советую говорить только о том, что вы знаете наверняка, видели своими глазами и делали своими руками. Или не делали и не видели. А предположения выдвигать не нужно.

Сказав это, мысленно Тимофей поморщился. Велик соблазн — дать человеку инструкцию. Но верх наивности — полагать, что он этой инструкцией воспользуется. Люди не в состоянии контролировать поток, который постоянно льется у них изо рта. Вот на этом их рано или поздно ловят. Например, следователи. Неужели это так трудно — контролировать свои слова?..

Наверное, да. Зато, наверное, такой, как Загорцев, не растеряется на танцполе.

— Итак, пакет вы впервые увидели во время изъятия. — Тимофей черкнул несколько слов в блокноте. — Если дактилоскопия это подтвердит, у нас будет хороший козырь.

— И меня выпустят? — быстро спросил Загорцев.

— Возможно. В любом случае еще два дня вам наверняка придется провести здесь.

— Черт…

— Улики есть, причины для задержания тоже, — объяснил Тимофей. — Три дня — максимальный срок, на который вас могут задержать без предъявления обвинений. И сейчас ваша первоочередная задача — все эти три дня держать язык за зубами. Запомните: никому и ничего больше не говорите, если меня нет рядом. По закону полиция не имеет права допрашивать вас без присутствия защитника. Вы один в камере?

— Нет, там еще…

— Воздержитесь от обсуждения своего дела с сокамерниками.

— Но… А…

— Гражданин Загорцев…

— Андрей.

— Андрей, вы оказались в ситуации, когда каждое ваше слово будет услышано, взвешено, проанализировано и истолковано так, как выгодно следствию. Следствию выгодны закрытые громкие дела. А ваше дело — очень громкое. Вы меня поняли?

— Понял…

— Вы общались с Ильичевым помимо шоу?

Тимофей понял, что применил простейшую технологию допроса, лишь когда Загорцев вздрогнул и отвел взгляд.

— Нет.

Ложь.

Тимофей помолчал, пытаясь сообразить, что делать дальше. Все его существо коченело в недоумении. Он — адвокат, он пришел сюда защитить этого человека. Так почему этот человек ему лжет?

²²

— Тимофей Бурлаков? — переспросил подполковник Клюев, начальник следственного отдела.

— Так точно, — кивнул Долинин.

— Бурлаков. Тимофей. Бурлаков Тимофей…

Клюев напоминал заевшую пластинку. Не переставая на разные лады повторять фамилию и имя, он подвинул к себе клавиатуру и что-то быстро напечатал двумя пальцами. Схватился за мышку и с минуту пристально вглядывался в экран монитора, время от времени кликая, очевидно, по каким-то ссылкам.

— Бурлаков Тимофей! — рявкнул Клюев и с размаху влепил монитору пощечину.

Впрочем, это был хорошо рассчитанный жест. Монитор, скрипнув, повернулся к вздрогнувшему Долинину. Но тот даже не успел прочитать текст на экране. Клюев уже орал, брызгая слюнями, основные тезисы:

— Блогер! Видеоблогер, мать его так! Я жопу рву, чтобы раньше времени ничего не просочилось ни в какую хренову газетенку, а ты по ковровой дорожке отправил к арестованному видеоблогера?!

— Как… Да я… Да у него ж ксива! — воскликнул Долинин, у которого внутри все сжалось.

— Кси-и-ива?! — Клюев уперся кулаками в стол и угрожающе привстал.

— Там же написано… — пробормотал Долинин.

— Долинин! Тебе сказать, что у меня на двери подъезда написано?! А там — я живу! Ты в контору его звонил? Ты проверял?

— Нет…

— За шкирку его оттуда вытаскивай, и чтоб через пять минут этот блогер тебе показания давал! Телефон — изъять, все изъять!

Долинин вскочил, опрокинув стул, и пулей вылетел из кабинета начальника.

— Да не общались мы с Ильичевым! — взвыл Загорцев. — Кто я такой, чтобы он со мной общался?

— Вот это я и хочу выяснить, — гнул свое Тимофей.

— Вы ведь вроде бы защищать меня собирались, — напомнил Загорцев. — А сами как будто доказательства ищете.

— Я ищу человека, который знал о вашей связи с Ильичевым и…

— Тьфу! — отстранился Загорцев. — Что значит «знал о связи»? Вы это сейчас вообще — к чему? Я нормальный, у меня невеста есть! В Зеленограде осталась…

Услышав про невесту, Тимофей записал и это. Загорцев с тоской посмотрел на блокнот.

— Хорошо, — сказал Тимофей. — Зайдем с другого бока. Вы готовили из продуктов, которые приносили с собой, или вам их предоставляли организаторы шоу?

— Организаторы предоставляли, конечно. А что бы мы с собой принесли? — вдруг окрысился Загорцев. — Мы ведь не знали, какое будет задание. Вот на кастинге, там — да, там из своих…

— На кастинге? — переспросил Тимофей. — То есть в начале шоу вы готовили что-то дома?

— Ну да.

— И Ильичев это пробовал?

— Ну конечно, он же судействует! В смысле, судействовал.

— А в последний раз вы готовили из предоставленных вам продуктов? Ничего с собой не приносили?

И снова секундное промедление, бегающий взгляд.

— Да, только из того, что было на кухне. Никто ничего не приносил.

Логика бессильна. Этот человек скрывает что-то, не понимая, что делает себе только хуже. Здесь нужно работать с эмоциями, и это бы хорошо получилось у Вероники. Она, по ее собственному выражению, любому без мыла куда угодно влезет. Хоть в кошелек, хоть в душу. Но Вероники здесь быть не может…

Однако Вероника есть на свободе. Если гора не идет к Магомету — значит, нужно вести Магомета к горе.

— Подпишите, — сказал Тимофей и положил лист бумаги на стол. — Это согласие на то, чтобы я представлял ваши интересы в суде.

— Что-то я даже не знаю… — посмотрел на бумагу Загорцев. — А вы реально можете…

— Я не могу обещать, — сказал Тимофей. — Но я знаю точно, что в этом деле полно дыр, и через любую из них можно попробовать выскользнуть. Нам повезло, что процесс громкий. Если широкие массы узнают, что против вас нет серьезных доказательств, суд поостережется.

«А они узнают, — подумал Тимофей, мысленно набрасывая сценарий проморолика. — Причем в кратчайшие сроки».