Василий Криптонов – Князь Барятинский. Ближний Круг (страница 6)

У меня дёрнулась рука. Я бы не назвал себя патриотом своего мира. Всё, что говорил этот разъярённый старик, было правдой. И всё-таки сдержаться было трудно.

– А теперь – как я могу представить ко двору такое чучело?! – рявкнул дед.

Его, похоже, перекрыло полностью. Стены кабинета заходили ходуном.

Со стены сорвалась и упала на пол картина, изображающая морской берег, под потолком зазвенели хрустальные подвески люстры. Оконное стекло лопнуло, на столе вдруг налился белым светом и начал вращаться с бешеной скоростью каменный шар – издали я принял его за глобус, потом разглядел, что поверхность шара гладкая, без рисунка. Со стола взлетела тяжёлая пепельница. В полёте её охватило пламя, пепельница промелькнула, как комета, и буквально взорвалась. По полу разлетелись горячие осколки.

– Дядюшка, твоя жемчужина опять потемнеет, – грустно глядя на осколки, произнесла Нина что-то совершенно мне непонятное; она смотрела на разъярённого старика без страха – скорее, с тревогой. – Тебе нельзя так волноваться! Доктор уже не раз это говорил.

Нина встала, повела рукой. Хрустальный звон подвесок прекратился – будто выключили. Шар на столе перестал вращаться. Осколки оконного стекла собрались воедино и заняли своё место в раме.

Нина повернулся к разбитой пепельнице, но дед досадливо махнул рукой:

– Оставь. Мне эта вещица никогда не нравилась. – Он уже, видимо, выпустив пар, немного успокоился. – А жемчужина – да плевал я на неё! Чёрным больше, чёрным меньше… Какая теперь разница? Я создал голема, который мне не подвластен. – Дед с горечью кивнул на меня. – Российской Империи конец. Какое счастье, что ещё раньше наш род полностью разорится! Что мы окажемся на улице и подохнем от голода, как собаки.

– Есть ещё Надя, – напомнила Нина.

– Надя не многим лучше Кости, – покачал головой дед. – Её даже до церемонии не допустят.

Я пока не понимал, как мне себя вести. Как не смог бы сказать, что меня впечатлило больше: действия разгневанного главы рода – а я отчего-то не сомневался, что деду под силу сровнять с землей не только собственный особняк, но и пару зданий в его окрестности, – или действия Нины, которая так же легко устранила последствия этих действий.

Спустя несколько секунд тишины у меня за спиной отворилась дверь. Я повернул голову, увидел Китти с веником и совком. Она вопросительно взглянула на хозяина кабинета.

– Убирайся, – процедил сквозь зубы дед.

– Сию секунду-с…

Китти скользнула внутрь и принялась заметать осколки на совок. При этом она низко наклонилась, явив мне превосходный вид на свою грудь. Едва ли это произошло нарочно, но я судорожно сглотнул. Всё-таки, дух духом, а тело шестнадцатилетнего пацана – это тело шестнадцатилетнего пацана.

– Убирайся отсюда! – рявкнул дед.

Китти как ветром сдуло, мне показалось, что она вообще прошла сквозь дверь.

– И это – единственная служанка, которую мы можем себе позволить! – Дед воздел руки к потолку, будто призывая высшие силы в свидетели невероятного падения.

– Вопрос. – Я с усилием перенаправил ход мыслей от соблазнительного тела Китти к серьёзным вещам. – При императорском дворе существует какой-то дресс-код, или как его у вас называют?.. В общем, есть какие-то требования к внешности?

Григорий Михайлович посмотрел на меня так, будто впервые увидел. А вот у Нины как будто в голове что-то щёлкнуло.

– Только касаемо одежды, – сказала она. – Но всё равно это будет скандал.

– Не просто скандал! – подхватил дед. – Нам будут перемывать кости на каждом углу!

– И этот скандал как-то помешает тебе присутствовать в ближнем кругу? – Я буквально подавил взглядом деда, тот опустил глаза и что-то неразборчиво пробурчал.

– Дальше. – Я поёрзал в кресле. Не привык так долго сидеть на такой мягкой мебели. – Как я понимаю, битва будет магической. Мне нужно, наверное, этому как-то подучиться? Не подумайте дурного, я, полагаю, могу прикончить голыми руками любого мага, пока он будет творить… вот это всё. То, что ты сейчас продемонстрировал. Но, боюсь, такой подход к решению вопроса впечатлит Императора и ближний круг даже сильнее моей причёски.

Судя по лицу деда, в нём забрезжил робкий огонёк надежды. Хотя с моим внешним видом его это вряд ли примирило.

– Ты приступишь к занятиям с завтрашнего дня, – сухо сказал он. – Ещё вопросы?

– Только один. Почему я должен приступать к занятиям с завтрашнего дня, если не закончился сегодняшний?

Глава 3. Сестра

Приступить к занятиям боевой магией немедленно не удалось. Дед сказал, что учитель, тренирующий представителей рода Барятинских в течение последних пятидесяти лет, сейчас не в их поместье. Если я правильно понял, на время проведения ритуала дед вообще постарался максимально удалить из поместья свидетелей. Даже мою сестру-близнеца отправил погостить к подруге. Впрочем, учителю он уже «телефонировал», и тот прибудет довольно скоро. Мне же было предложено пока прогуляться и осмотреться.

– Нина тебя проводит, – закончил дед. – У меня очень много дел.

Последнему замечанию я не удивился. Догадывался, что дел у главы рода, да ещё и человека, имеющего непосредственное отношение к верховной власти, должно быть немало.

– Идем, Костя, – позвала Нина. – Или, быть может, ты желаешь отдохнуть?

– Не желаю. Идём.

Дед милостиво кивнул нам и углубился в лежащие на столе бумаги. Я вышел из кабинета вслед за Ниной, погруженный в свои мысли.

Магия. Мне предстояло научиться магии.

Способность чему-либо удивляться я уже давно в себе похоронил. Смотрю, что происходит, и делаю выводы – вот и всё. И если происходит переселение душ, то почему не быть и магии?

Для меня, полагаю, магия станет ещё одним оружием, которым я овладею. Возможно, не самым эффективным… Хотя нельзя же судить по одному пожилому Григорию Михайловичу. Который сам отчего-то не спешит выступать на церемонии в качестве бойца – несмотря на те умения, которые сгоряча продемонстрировал. Я не знаю уровня магов, которым мне предстоит противостоять. Но, в конце концов, даже если прочие Барятинские владеют магией плохо – это вовсе не значит, что я не смогу владеть ею хорошо.

– Это наша загородная усадьба, – говорила Нина, спускаясь по лестнице. – Есть ещё особняк в Петербурге, и раньше мы перебирались сюда только на лето. Но в последнее время так… сложились обстоятельства, что мы постоянно живём здесь.

Я молча кивнул. Нина явно что-то не договаривала, но с расспросами я решил пока не лезть.

– В левом крыле дома – дядюшкин кабинет и приёмная, ваша с Надей классная комната. Моя приёмная… Я – целитель, – улыбнулась на мой вопросительный взгляд Нина. – Врачи уездной больницы, если сталкиваются с тяжёлыми случаями, присылают ко мне пациентов за консультацией. А иногда я сама посещаю больницу.

– То есть… Вы врач? – не понял я.

– Говори мне «ты», – улыбнулась Нина. – Нет, не врач, хотя у меня есть медицинское образование. Целитель – это несколько иное. Мои возможности идут в ход тогда, когда врачи бессильны что-либо сделать. В правом крыле дома – столовая, гостиная, библиотека. На втором этаже – спальни и гардеробные, комнаты прислуги.

Целитель… Тоже, надо полагать, магия – сродни той способности восстанавливать сломанные вещи, что я недавно видел. И эта магия идёт в ход, когда врачи не справляются… Я вспомнил лица друзей и просто хороших товарищей, которых не сумел вытащить наш фельдшер, делавший в три раза больше, чем мог. Представил, как Нина простирает руку над раненным осколками бойцом, что-то шепчет, и рана сама по себе затягивается.

Как вообще можно, обладая такими способностями, вести речь о том, что род стоит на грани разорения? Этакий целитель в моём мире был бы на вес золота.

Мы с Ниной, проследовав через просторный холл, подошли к тяжёлым входным дверям из тёмного дерева.

– Швейцара у нас сейчас нет, – остановившись, извиняющимся тоном проговорила Нина.

– Даже не знаю, как я это переживу, – серьёзно сказал я. Распахнул перед Ниной дверь. – Прошу.

– Благодарю.

Мы вышли на широкое крыльцо. У его подножия стояли каменные вазоны, в которых буйно цвели какие-то растения.

– Красивые цветы, – заметил я.

– Ими занимается Надя, – сказала Нина. – Садовник… посещает нас не очень часто. А Надя любит возиться с цветами.

Я подал Нине руку. Мы спустились с крыльца.

– Ты очень повзрослел, Костя, – проговорила она. Смущённо засмеялась. – Боже, что я несу! Ты ведь и так взрослый, верно? Просто мне пока трудно это осознать. Но именно сейчас в тебе появилось то, что я так хотела видеть, когда воспитывала тебя.

– Что именно?

Нина развела руками.

– Пока не могу понять. Возможно, позже… Идём.

Мы двинулись вперёд по широкой аллее.

– Усадьба довольно большая, – снова заговорила Нина. – Аллея заканчивается въездными воротами, рядом с воротами гараж. Автомобили мы оставляем там. С той стороны – сад и оранжереи, – она показала рукой, – с этой – купальни, игровая и тренировочная площадки, пикниковая зона. К сожалению, сейчас… – Она не договорила.

Я поднял руку, призывая девушку замолчать. Показалось, что неподалеку кто-то ведёт разговор на повышенных тонах.

Нина тоже прислушалась и ахнула. Пробормотала:

– Надя вернулась, – и поспешила к воротам, бросив шёпотом через плечо: – Ни слова ей! Если что – сошлись на потерю памяти после травмы, прошу!