Василий Криптонов – Капкан (страница 13)

— Напомни, почему. Давай, это важный момент. Клан Хуа — серьёзная корпорация, могущественная, богатая, они могут позаботиться о своих людях. Все при деле, все хорошо зарабатывают. И вот ты бежишь. Тайно пробираешься в Шужуань и хочешь вступить в клан Ченг, средний возраст членов которого — около двадцати лет. Нет территории, нет власти, нет вообще ничего. И всё же ты — здесь. Как ты сам себе это объясняешь?

Ксиаози немного расслабился. Я говорил не как ребёнок. Взрослые интонации, развёрнутые мысли — это влияло. Я умел воздействовать на людей и не стеснялся этим пользоваться.

— Ну… — Ксиаози откашлялся, огляделся, но на нас никто не обращал внимания. — Ты… Ты знаешь.

— Я знаю. Мне важно понять, знаешь ли ты.

— Кгхм… Это из-за лекарства. Ну, ты понял. Того лекарства.

Я кивнул.

— Как тебя подсадили?

— Как… Да как всех. Через школу. Я был в Лиане. С четырнадцати лет. В восемнадцать выдержал турнир, стал бойцом.

Я чуть не вздрогнул, вспомнив свой первый и единственный турнир… Можно сказать, турнир моего имени. Сколько народу там тупо перебили — из-за меня. Не то чтобы в этом была моя вина. Впрочем, вряд ли Хуа проводили турниры в таком же духе. Скорее всего, состязание было более цивилизованным.

— А как в школе было? — поинтересовался я. — Сразу в борцы попал?

— Не сразу. Сначала, как всех, на производство отправили. Где-то через год я попробовал — и прошёл.

— Продержался три раунда против борца?

— Три? — удивился Ксиаози. — Нет, у нас было — один. Я как соперника увидел, сразу понял: либо я его сейчас валю, либо до конца раунда мне не дожить. Ну и кинулся на него… Чонган его звали. Нормальный парень оказался, мы с ним потом соседями по комнате были.

— А на службе у Хуа чем занимался?

— Ну… Сначала — со старшим ходил. Пошлют — делаем.

— Например?

— Ну, например… Например, поднимают нас, говорят: нужно передать привет такому-то человеку. Мы идём и передаём привет. Почему, за что — нас не касается. Тому главное узнать, от кого. Потом очухивается и сам выводы делает. Бывало конкретно: забрать долг, столько-то. Идём, работаем. Бывало и просто так гоняли, подай-принеси. В основном так, конечно. Пару раз на турнирах выступал межклановых. Два года назад до финала дошёл, дрался там с Чжоу. Проиграл… — Ксиаози вздохнул.

Я вспомнил, что межклановые турниры проводились не только и не столько с целью развлечения. Ещё Вейж рассказывал, что таким образом кланы разрешали спорные вопросы. Можно себе представить, как «обрадовались» Хуа, когда Ксиаози слил финал, и клану пришлось идти на уступки.

— С тех пор меня сильно подвинули, — подтвердил мою догадку Ксиаози. — Поставили на бои.

— Это как? — заинтересовался я.

Ксиаози разговорился, уже чувствовал себя свободно, развалился на стуле.

— Как… Это жесть, — сказал он. — Таблетки дают такие, что даже волосы дыбом становятся, глаза из орбит вылезают. Хочешь — стенку кулаками молоти, пока стенка не закончится. Ну и на ринг. Это не турниры, это просто… Ну, как бы турниры, но не официальные. В клубах. Пацаны их «ямами» называли. Упал в яму — не выберешься. Платили неплохо — за победы. Но когда каждый день, обдолбанный, получаешь по башке, потом эти деньги не знаешь, куда потратить. Только на бухло и уходят, чтоб отвлечься немного. Два месяца там пробыл. Потом мой старший слово замолвил — вытащили. И опять снизу начинал.

Я с интересом выслушал эти подробности кланового бытия. Не везде всё было устроено одинаково, жизнь в каждом ключе бурлила особенным образом.

— Здесь тоже придётся начинать снизу, — сказал я. — Думал об этом? И этот низ будет гораздо ниже, чем у Хуа.

— Да дело-то не в этом, — поморщился Ксиаози и сделал глоток остывающего чая. — Мне бы с колёс слезть. Остальное — неважно.

— А зачем слезать-то? Чем они тебе мешают?

— Мешают… Мешают! Сам не понимаешь?

— Догадываюсь. Но хочу услышать твою версию.

Ксиаози вздохнул и развернул мысль:

— С девчонкой я познакомился, пока в «яме» был. Серьёзно всё. Я просил, чтоб меня на другие таблетки перевели. Знаешь, что мне сказали?

— Могу представить.

— Можешь представить… А мне и представлять не надо. Сказали: «Таким, как ты, лучше не размножаться». И всё. Понимаешь?

Я кивнул. Противозачаточный эффект не был свойством сырья, поставляемого Киангом. Этот эффект подсаживали в клановых лабораториях, чтобы контролировать численность своих рабов. Всегда проще взять подходящего человека с улицы, чем вырастить с пелёнок. Ещё неизвестно, что вырастет. Поэтому те, кому не посчастливилось подсесть на таблетки, по сути, уже не имели шансов обзавестись потомством.

Скорее всего, таблеток без противозачаточных присадок кланы не производили в принципе. Иначе Юн предложил бы мне в своё время хотя бы такой вариант, когда я намекал, что неплохо бы снять Ниу с зависимости. По крайней мере, Чжоу — не производили. Кто-то другой, может, и заморачивался.

Сказать по правде, трудно было отчасти не согласиться с ходом мысли власть имущих. В перенаселённой стране, где уже нет места даже для захоронения урн с прахом, если у тебя под рукой оказывается рычаг, регулирующий размножение отбросов общества, способных только бить, убивать и запугивать, трудно им не воспользоваться. Но эти мысли… Это были мысли Кузнецова, и от них меня всё равно передёргивало, сколько бы разумных оснований ни было под них подведено.

Кто во главе? Кто решает? И почему именно он? Вот вопросы, которые низвергают любое логическое построение. Я видел глав кланов и могу сказать, что каждый из них — дерьмо ничуть не меньшее, чем эти «отбросы». А то даже и большее. И что в итоге? Если дать Ксиаози деньги и власть, он из «отброса» превратится в почётного, уважаемого члена общества? Нет уж, к чёрту такие двойные стандарты.

— В школу как попал? — резко перевёл я тему. — Что делал?

— Что делал… — Ксиаози снова отвёл взгляд. — То же и делал. С пацанами, там, останавливали всяких. Ну и…

Ясно. «Гоп-стоп» обыкновенный. Я, впрочем, и не рассчитывал на то, что ко мне будут слетаться ангелы.

— Ясно, — подвёл я черту под прошлым Ксиаози и тут же перешёл к настоящему и будущему. — Вот какой расклад. Тебе не нравятся таблетки. Мне — тоже. И вообще любая дурь, которой травят людей. Я хочу истребить всё это дерьмо. Это и будет твоей работой.

— Как скажешь, — вставил Ксиаози.

— Не перебивай. Пока что жильё — твоя забота. Можешь найти работу. Твой рабочий график должен быть у меня. Это всё через Джиана. Внешне твоя работа будет мало чем отличаться от той, что ты делал для Хуа. Тебя тоже могут в любой момент поднять и послать к какому-нибудь человеку делать ему больно, или что-нибудь забрать. Раньше ты мог не знать, зачем ты это делаешь. Но здесь, работая на меня, ты должен знать.

Ксиаози кивнул, в его глазах горело нетерпение.

— За каждую выполненную работу получишь оплату. И запомни один очень важный момент. — Я подался вперёд, сверля Ксиаози взглядом. — Пройдя испытание, ты получишь одну таблетку. Этого хватит, чтобы навсегда забыть о зависимости. После этого ты отдаёшь мне все свои запасы клановых таблеток. И с тех пор — никакой дури. Ты не употребляешь ничего серьёзнее алкоголя. И уж тем более — не продаёшь. Если начнёшь продавать — однажды к тебе придёт кто-то вроде тебя. Понял?

— Да. Да, конечно, понял. Я ведь не дурак, — забормотал Ксиаози, не зная, куда деть взгляд.

— И ещё, запомни хорошенько. Обмануть меня ты не сможешь. Я чую эту дрянь, буквально. И если от тебя хоть немного напахнёт — на этом всё закончится. Вот тебе самая главная заповедь, которую придётся соблюдать до конца жизни. Тебе это по силам?

— По силам… Конечно! О чём речь…

Я откинулся на спинку стула, «отпустил» пацана, позволил ему подышать спокойно. Пока непонятно, выйдет ли из него толк. Но в любом случае, испытание он заслужил.

— Пока не принёс присягу, ты — сам по себе, Ксиаози. Можешь развернуться и уйти в любой момент. Вернуться к Хуа. Подумай.

Ксиаози поёрзал, откашлялся и, наконец, посмотрел мне в глаза.

— Я уже подумал, Лей. Сто раз подумал. Хочешь, чтобы я валил барыг — будет сделано. Хочешь, чтобы я этим гордился — буду. Всё, что угодно. Дай мне просто стать человеком, как раньше, и можешь смело идти со мной хоть на войну, хоть в ад.

Я кивнул и достал из внутреннего кармана куртки белый конверт. Положил его на стол.

— Здесь — имя и адрес. Этого человека мы уже предупреждали, но он снова занялся тем же самым. Это нужно прекратить. Сам реши, как это сделать. Можешь меня удивить, если хочешь. Главное — результат. Этот человек больше не должен продавать дурь. Управишься — сообщи Джиану.

Ксиаози взял конверт и спрятал его в карман, не стал разворачивать тут же. Это мне понравилось. Действительно, для чего ему проявлять нетерпение? Ксиаози не местный. Ни имя, ни адрес ничего ему не скажут. Разберётся по ходу дела.

— Сделаю. — Ксиаози залпом допил чай. — Сроки есть?

— Неделя.

— То, что найду при нём?

— Не понял? — нахмурился я.

— Если он барыжит, при нём наверняка будет дурь. Принести тебе, или оставить полицейским?

Раньше такого вопроса никто не задавал. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Уничтожь. Если будет такая возможность. Смой в унитаз, в раковину — что-нибудь в этом духе. Главное, чтобы этот человек больше не занимался тем, чем занимается. И чтобы от тебя я не учуял даже намёка на то, о чём мы говорили.