Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 43)

— Верно, — пробормотал немного смущённый Всеволод Аркадьевич. — Хотя я, в общем-то, так и сказал...

Рабиндранат сел.

А я задумчиво посмотрел на него. На парня, который, по словам Анатоля, подбил Костю прыгнуть с моста.

Глава 23. Враги и друзья

Выйдя из карцера, я расспросил Анатоля о Рабиндранате более подробно. И стало ясно, почему, перечисляя мне Костиных друзей-приятелей, этого парнишку дед не вспомнил.

В нашу компанию, где почти все знали друг друга с самых ранних лет, Рабиндранат не входил. Он появился недавно и как-то вдруг... Хм-м.

Интересно, сколько же у меня врагов в этой Академии?

Вон Жорж Юсупов, демонстративно не смотрит на меня вообще. Через несколько столов от него — Кристина Алмазова, тоже воротит нос. Оба — чёрные маги. А вот Рабиндранат — белый маг. По идее это означает, что он не имел никакого злого умысла, когда убеждал Костю спрыгнуть с моста. Либо же он это сделал для того, чтобы добиться какого-то исключительно хорошего в общечеловеческом плане события...

— Кто-нибудь ещё? — спросил Всеволод Аркадьевич.

Я заставил себя отвлечься от размышлений и вспомнить, что за вопрос он задавал.

Но на этот раз Белозеров вызвал Кристину.

— Магия — это не то, что производит маг, — сказала она. — Вопреки распространённому заблуждению. магия существует вне нас, а мы лишь аккумулируем её и трансформируем таким образом, чтобы использовать в своих интересах.

— Верно! — просиял Всеволод Аркадьевич. — Прошу садиться, госпожа Алмазова. Ещё?

Руку поднял Андрей, и Белозеров дал слово ему.

— Ещё из того, что я вижу на схеме, следует, что магу для лучшего протекания энергии по каналам нужно обладать правильной осанкой. А значит, не следует пренебрегать физическими упражнениями, укрепляющими спину.

— Верно! — Довольный Всеволод Аркадьевич едва не подпрыгнул от радости и взмахнул указкой, как дирижёр оркестра. — Благодарю, господин Батюшкин! Обычно никто из первокурсников об этом не вспоминает. Однако широко известны весьма курьёзные случаи. Так, в текстах восемнадцатого века можно найти сведения о сильнейшем маге Шартране, который, уделяя книгам больше внимания, чем практике, до такой степени изогнул себе позвоночник, что токи энергии нарушились. Когда он сорвался с обрыва, то не сумел направить энергию в чакру Анахату, вместо этого энергия пошла в Манипуру.

— И как же об этом узнали? — не выдержал я.

Всеволод Аркадьевич строго посмотрел на меня, но замечания делать не стал.

— Благодаря накоплению энергии в Манипуре дух Шартрана сумел переселиться в другое тело, — продолжил он. — К сожалению, ближайшим к Шартрану был его семилетний сын. Могучий дух Шартрана вышиб неразвитый дух ребёнка из тела и заместил его. Шартран прожил ещё одну жизнь, однако не переставал горевать о своей утрате. И в новом теле он никогда не забывал держать спину прямо!

Все в аудитории, не сговариваясь, выпрямили спины. А я бы, наверное, посмеялся, если бы не задумался о чакре Манипуре. Уж не таким ли образом дед затащил меня в этот мир, выбив дух собственного внука из его же тела?

Мой план — быть тише воды ниже травы — пока действовал безотказно. Я подчинялся распорядку, посещал занятия, не лез в неприятности, избегал обоих Юсуповых, а на всякий случай ещё и Алмазову. Зато весь, без остатка, вляпался в сети госпожи Нарышкиной.

Полли не отставала от меня ни на шаг. Мы с ней вместе обедали, вместе гуляли в парке, вместе проводили конные прогулки. Что уж говорить об уроках танцев...

Да, в Академии учили в том числе и танцам. Аристократ должен обладать многими умениями, чтобы быть достойным зваться аристократом. Поэтому мне пришлось учиться. Благодаря искусству Полли внезапная утрата Костей базовых навыков прошла незамеченной для большинства.

— Правой ногой, теперь левой с поворотом, вот та-а-ак... — шептала она. — Вообще, это очень странно, Костя.

— Что? — спрашивал я.

В зале громко играла музыка — на специальной подставке был установлен граммофон — но мы всё равно остерегались говорить во весь голос.

— То, что ты разучился танцевать! Это ведь мышечная память тела. Даже если ты утратил память, тело должно помнить, как это делается. Мы с тобой столько раз танцевали! Неужели ты не вспоминаешь?

Разговаривая, мы почти прижались друг к другу, и тут же послышался окрик преподавателя танцев:

— Господин Барятинский, госпожа Нарышкина — расстояние!

Мы отпрянули друг от друга, и в этот момент мне в спину кто-то от души заехал локтем. Я быстро повернул голову. Опасность уже миновала, и я легко мысленно достроил траекторию другой вальсирующей пары — Кристины и Рабиндраната. Удар я, несомненно, получил от Алмазовой.

Ну и что это за детская выходка, спрашивается? Месть за поражение в Игре?

— Извини, — сказал я Полли. — Я вообще как будто стал другим человеком после падения.

— О, это я заметила! — Её глаза восторженно сверкнули, и я с тоской понял, что все перемены во мне пришлись госпоже Нарышкиной исключительно по вкусу.

Та мелодия — отличительная черта её родовой магии — появлялась нечасто. Полли сказала, что научилась это контролировать. Но всё равно вопрос о том, кто в не слишком отдалённой перспективе станет её мужем, был для Полли решён.

— Наверное, мы поженимся сразу после выпуска, — задумчиво сказала она как-то. — Тебе будет проще строить политическую карьеру, будучи женатым мужчиной. К таким больше доверия и отношение серьёзнее.

Мы с Полли шли по парку мимо фонтана со скульптурой: бронзовая девушка грустила над разбитым кувшином, из которого лилась вода. Парк уже начал желтеть, и я впервые в жизни почувствовал, что проникаюсь красотой природы. Казалось, весь мир вокруг одевается в золото, тронь дерево — зазвенит.

На слова Полли я предпочёл не отреагировать никак, и от её внимания это не укрылось.

— Константин Александрович, а когда вы намерены сделать мне официальное предложение? — спросила она так, будто неофициальное я ей уже сделал.

— Пока об этом не думал, — буркнул я.

— Ясно. Вы хотите сделать мне сюрприз. Когда я меньше всего буду этого ожидать. Как романтично!

Я не успел придумать, как помягче объяснить девчонке, что свадьба в мои планы на ближайшие лет двадцать не входит точно. Мне помешал дикий визг из глубины сада:

— Спаси-и-ите!

С места я рванул ещё до того, как успел о чём-то подумать. Полли припустила со мной, что-то говоря на ходу, но тут поднялся встречный ветер, и я её не расслышал.

Как только мы оказались среди старинных деревьев, в одном из которых был вход в подземную локацию Игры, мне навстречу выскочила насмерть перепуганная сокурсница. «Долгополова Екатерина Арнольдовна, — шепнула магическая память. — Род белых магов, не особенно знатный, но на хорошем счету. Личных контактов не было, не представлены».

— Что случилось? — крикнул я, схватив её за плечи.

— Дерево! — взвизгнула та.

— Что — дерево?!

— Оно схватило её и пожирает!

— Кого? — подбежала Полли.

— Кристину! Да скорее же! — Долгополова развернулась и помчалась в обратном направлении. Мы с Полли поспешили за ней.

Пока бежал, я много передумал. Сперва ожившая башня, теперь — дерево. При этом дерево напало не на меня, а на Кристину. Значит, можно ненадолго выдохнуть и пожурить себя за манию величия. То, что тут творится, адресовано не лично мне, а вообще всем курсантам.

Долгополова остановилась, мы — тоже. Уставились на Кристину. Та и вправду была в тесном контакте с деревом. Не то молнией, не то от старости ствол расщепило, и в этой расщелине удобно устроилась госпожа Алмазова с книжкой в руках. Дочитав, видимо, абзац, она изящно вскинула ресницы и окинула меня холодным взглядом.

— Ах, господин Барятинский! Не извольте беспокоиться, это была учебная тревога. Я просто хотела убедиться, что вы всегда готовы к нападению сказочного чудовища.

Прыснула в сторонке Долгополова. Я взглянул на неё:

— Как жемчужина-то?

Смех моментально стих. Долгополова покраснела и отвернулась. А вот Кристина взгляда не отводила.

— Приятно видеть вас в добром здравии, госпожа Алмазова, — сказал я.

Фыркнув, она отгородилась от меня книжкой. «Дон Кихот», — прочитал я название на обложке.

— Возмутительно, вопиюще! — говорила Полли, пока мы шли обратно. — Эта противная Алмазова просто пользуется тем, что она — дама, и ты не можешь вызвать её на поединок!

О нашей с «Юсуповым» дуэли слухи, разумеется, уже разнеслись. Поскольку я был немножечко ранен, в глазах Полли и многих других девушек успел снова стать героем.

— Не расстраивайся, — улыбнулся я. — Смотри фокус.

Я присел, подобрал камешек. Подбросил его на ладони, выкинул и выбрал другой, поменьше. Встав, закрыл глаза, сосредоточился. Меня от Кристины сейчас отделяет двадцать семь шагов. Ветер слева. Вес, траектория, поправка, чуть усилить бросок магией...

Взмахнув рукой, я метнул камешек назад, через плечо.

— Пять, — сказал я, — четыре, три, два, один — прямое попадание.

В этот самый миг из-за деревьев послышался яростный вопль Кристины.