Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 38)

В этот момент куранты на павильоне «Адмиралтейство» начали бить десять.

— Ваш род не может себе позволить точные часы? — поинтересовался я. — Скажите, какой производитель вам нравится, и я пришлю, в знак своего уважения.

— Вы слышали?! — замотал головой Юсупов, обращаясь к своим спутникам. — Он снова меня оскорбляет!

— Ну, не знаю, — пробасил старший товарищ. — Говорит, вроде, об уважении.

Юсупов окинул его гневным взглядом:

— Вы на чьей, собственно, стороне, господин Вронский?

— Вы нас не представите, господин Юсупов? — вмешался Андрей. — Что, собственно, происходит? Это дуэль или дружеская встреча?

— Дуэль, дуэль, — улыбаясь, заговорил Болеслав. — Прошу прощения, сейчас я внесу ясность и понимание. Меня зовут Болеслав Илларионович Юсупов, и я — секундант Георгия Венедиктовича Юсупова. А третий господин, которого вы можете видеть вместе с нами, — это Пётр Филиппович Вронский, совершеннолетний представитель господина Юсупова.

— И что это значит? — недоуменно спросил я.

Ко мне повернулся Андрей и, опередив сияющего, как золотая монета, Болеслава, пояснил:

— Согласно дуэльному кодексу, любой несовершеннолетний участник дуэли имеет право выставить вместо себя своего совершеннолетнего представителя.

— Именно так, господин Барятинский, — подтвердил Болеслав. — Фактически, вы будете драться с господином Вронским, но это ровным счётом ничего не меняет. Как бы ни закончилась дуэль — все разногласия с господином Юсуповым будут улажены.

— Струсил? — перевёл я взгляд на Юсупова.

Тот побледнел:

— Ещё одно! Третье оскорбление!

— Жорж не струсил, — подал голос Вронский. — Просто мы с ним давние друзья, и он знает, что у меня за спиной уже девять победоносных дуэлей. С его стороны было крайне мило подарить мне возможность провести десятую. Юбилейную. Я каждый день упражнялся в стрельбе из пистолета дома... — Вронский мечтательно закатил глаза.

Видимо, это должно было меня напугать и вывести из равновесия. Забавно.

— Пятый курс, говорите? — спросил я.

— Именно, — улыбнулся Вронский.

— То есть, вот уже четыре года вы проживаете здесь, на территории Академии. Соответственно, все эти четыре года регулярных тренировок в стрельбе у вас нет. Что ж, желаю удачи.

Лицо Вронского резко изменилось. Болеслав поспешил перехватить инициативу:

— Итак, господа, теперь, когда мы все познакомились, перейдём к делу. Я предлагаю вам разойтись миром. Ведь если дойдёт до дуэли — может случиться чья-то смерть, а мы не дикари, мы цивилизованные люди. Разве мы хотим убийств, господин Юсупов?

Жорж дёрнул плечом:

— Я досыта наслушался оскорблений! Но если господин Барятинский соизволит принести надлежащим образом извинения — готов их принять.

Андрей повернулся ко мне.

— Господин Барятинский, — сказал он. — Я также предлагаю вам мирно покончить это дело.

Вообще, будь всё дело только в моих оскорблениях — я бы извинился, мне не сложно. Убивать человека только за то, что он надменный обидчивый болван — глупость. Но позапрошлой ночью, на этом самом месте, меня самого пытались убить.

— Готов принести извинения, — сказал я, — если господин Юсупов расскажет, кто превратил башню в голема.

— Да ты головой ударился! — мгновенно выпав из образа, заорал Юсупов. — Опять начинаешь? Какой ещё голем?!

Я пожал плечами:

— Полагаю, мы все всё услышали. Относительно принесения извинений ясно. Предлагаю перейти к делу. — Я сунул руку в карман и достал то, что купил в городе по дороге в Академию; все уставились на блеснувший в свете фонаря медицинский скальпель. Я положил его на ближайший обломок камня. Пояснил: — Я выбрал пистолеты, чтобы не светить магией, иначе нас быстро засекут наставники. Когда всё закончится, здесь будет труп, возможно, два. А проблемы никому из нас не нужны. От пистолетов необходимо избавиться — это я оставляю на усмотрение вызвавшей стороны. Пули из трупов необходимо будет извлечь и сделать это быстро. Господа секунданты, Георгий Венедиктович — у вас пока есть время решить, кто это сделает, если по какой-то необъяснимой причине трупом стану я. Господин Вронский! Из вашего трупа я вытащу пулю лично. Почту за честь, вы — смелый человек. Позволю себе дать вам совет: стрелять лучше в голову. Я предполагаю сказать, что погибший скатился вот с этого холма прямо на руины. Разбитая голова будет выглядеть более правдоподобно, чем пробитая грудь. Ну, и напоследок. — Я всмотрелся в ставшее невероятно бледным лицо господина Вронского. — Я здесь из-за моих разногласий с Жоржем. Против вас лично я ничего не имею, ваша смерть не доставит мне удовольствия. Отказаться от участия в дуэли сейчас с вашей стороны было бы благоразумным, и это не нанесёт вашей чести никакого урона.

Такие лица я иногда видел у новобранцев перед первым боем. Вся громада господина Вронского оказалась сокрушена. Он повернул голову и посмотрел в сторону своего кукловода — Жоржа. Тот, тоже обескураженный моей презентацией, взял себя в руки и быстро подошёл к Вронскому. Они о чём-то зашептались.

— Господа, это несерьёзно! — подал голос Андрей. — У вас было достаточно времени для того, чтобы пообщаться. Говорите так, чтобы все слышали, или я буду настаивать на переносе дуэли.

Я с уважением посмотрел на Андрея. Вот уж кто даже виду не подал, будто его увиденное и услышанное как-то напугало. Представив, как на его месте мялся бы сейчас бледный Мишель, я мысленно поставил себе отлично за выбор секунданта.

Жорж нехотя отошёл от Вронского, напоследок послав ему выразительный взгляд. И сам на себя непохожий Вронский, облизнув пересохшие губы, сказал:

— Пистолеты! Прошу вас, господин Юсупов.

Юсуповых вокруг — какая-то совершенно нездоровая концентрация. В данном случае на зов Вронского откликнулся Болеслав. Он завернул за ближайшее дерево и вернулся с деревянным лакированным ящиком. Вронский громко сопел, глядя на него.

Сколько ж ты должен этому Юсупову, интересно?.. Сомневаюсь, что дело тут в одном лишь желании одержать юбилейную победу.

— Стреляете с десяти шагов, — сказал Болеслав и открыл ящик. — По команде, одновременно, или как вам будет угодно. По одному выстрелу, господа! Будем надеяться, что после этого выстрела все ваши разногласия будут улажены. Выбирайте оружие, пистолеты абсолютно одинаковы, оружие не пристреляно.

Мы с Вронским подошли к ящику. Там лежали два старинных пистолета. Однозарядные, длинноствольные. Я взял тот, на рукоятке которого была выбита цифра 1. Повертел в руках. Музейный экспонат. Такой бы под стекло и табличку рядом. Ну а с другой стороны — на что я рассчитывал? На пару винтовок с оптическим прицелом?

— Этот, — сказал я и передал пистолет Андрею. — Зарядите, пожалуйста.

Я сначала не понял, почему Вронский опять на меня так странно посмотрел. Потом дошло: я быстро и машинально крутанул пистолет одной рукой так, чтобы взять его за ствол и передать рукояткой вперёд. Для меня это было простое и естественное движение. Однако Вронскому оно сказало о том, что я с оружием не просто тренируюсь — я с ним живу. Что было, в общем-то, недалеко от истины.

Андрей взял пистолет и тоже придвинулся к ящику. Вронский мялся, ожидая, пока закончится процедура. Когда я получил свой пистолет обратно, ящик принял Андрей, а Болеслав принялся заряжать второй пистолет. Я пока присматривался к своему.

Учитывая мою способность видеть в темноте — Вронского можно уже считать мёртвым. С одной стороны. С другой стороны, чего ждать от такого оружия — неизвестно. Прицельная стрельба даже из хорошего современного пистолета с десяти шагов — та ещё задачка. Прицельная стрельба — это в принципе занятие для снайпера. На десяти шагах для уничтожения противника я бы выбрал автомат.

Преимущества, конечно, у меня есть. Но в такой дуэли нельзя списывать со счетов слепую удачу.

— Я готов! — сказал Вронский, вернув меня к реальности.

— Отлично, — сказал я. — Давайте начинать. У меня сегодня был тяжёлый день, и я бы хотел поскорее лечь спать.

Болеслав провёл на земле черту. Мы подошли к ней с двух сторон: я и Вронский. Я спокойно глядел ему в глаза, а вот Вронский нервничал. Я усмехнулся: легко было представить, что творится у него в голове.

«Он же меня убьёт! Я должен выстрелить первым. Как он сказал — в голову. Скальпель... Как вырезать пулю из головы?! Нет, пусть это делают Юсуповы! А если они подставят меня? Выстрелить на воздух? А этот — в меня...»

Похоже, тут мне волноваться не о чем.

— Прошу, господа, повернитесь спиной друг к другу, — сказал Андрей, как-то незаметно отобрав у Болеслава право распоряжаться. — Сделайте пять шагов и останавливайтесь. По нашей команде разворачивайтесь и стреляйте по своему усмотрению.

Мы повернулись спиной к спине. Как два боевых товарища, готовых отражать атаки окружающих сил противника.

— Оно того стоит? — тихо спросил я.

Спиной почувствовал, как спина Вронского содрогнулась. Он, однако, ничего не сказал. Я сделал шаг вперёд. Повернув голову, увидел напряжённое лицо Жоржа Юсупова и подмигнул ему.

Ещё четыре шага — стоп.

Спина просто огнём горит. Какой всё-таки бред — поворачиваться спиной к опасности! Вся суть дуэли противоречит моей сути. Но... Но ведь я именно для этого здесь. Там, в своём мире, я сражался с корпоратами, не знающими о чести ничего. Здесь моя задача — сохранить мир, который живёт по законам чести, от скатывания в ту же клоаку.