Василий Криптонов – Гром гремит дважды. Гамбит (страница 9)
Технически – да, Юн был сильнее, чем я. Практически – для меня драки давно стали частью жизни. Продолжением меня самого. Для того, чтобы ударить, мне не нужно было думать – и Юн это хорошо понимал.
– Не поверишь. В курсе, – сказал я.
– И?.. По-твоему, наилучший способ удержать моё тело в сохранности – это его отдубасить?
Спина и задница у Юна, должно быть, здорово горели – палку покойного Вейжа я не пожалел, поработал ею от души.
– По-моему, проще один раз как следует отлупить, чем сотню раз повторять одно и то же, – честно сказал я. – И быстрее, и доходчивее. А времени у нас мало. – И, не позволив Юну саркастически скривиться, продолжил: – Какого дьявола ты полез в это дерьмо один? Почему уехал без меня?
– Ты, возможно, что-то пропустил, Лей. – Юн присел на край стола. На столе мигал экран невыключенного компьютера, рядом со столом валялось опрокинутое кресло – сотрудники отсюда не вышли, а сбежали в дикой панике. – Что ж, для невнимательных повторю: я – глава клана Чжоу. Те, кто напал на завод – враги нашего клана. И разобраться с ними должен был я.
– Хочешь сказать, что моё участие в этих разборках было бы лишним? Я не должен был защищать тебя?
– Нет.
– Интересно. В таком случае для чего же, позволь узнать, ты меня нанял?
– Не притворяйся идиотом, Лей. – Юн встал, прошёлся по кабинету, поднимая опрокинутые стулья. – Те люди, что были здесь, принадлежат к другому клану. Это – внешний враг. Политический, если ты понимаешь, о чём я. Часть большой игры, которую начали задолго до того, как родился дедушка моего дедушки. Суть кланов – противостояние. Кланы воюют веками, делят территорию и ресурсы. Кто-то слабеет, кто-то поднимается. Кто-то крепнет и подминает под себя всё, до чего дотянется – а кто-то навсегда исчезает с лица земли. Это – борьба, понимаешь? Вечная борьба. И я, заняв место главы кланы, стал частью этой борьбы. Я должен быть готов к ней. Постоянно готов! И справляться со своими врагами я должен сам – иначе грош мне цена как главе. Я не собираюсь прятаться за твою спину. И если ты этого не понял – мне очень жаль. Я думал, что ты понятливее.
Я присмотрелся к Юну. Мальчишка говорил абсолютно серьёзно. Он на самом деле считал, что разгребать это дерьмо самостоятельно – его прямая обязанность. Более того – считал, что сумеет с ней справиться.
Я почувствовал навязчивое желание ещё раз хорошенько ему врезать. Процедил:
– Повторяю вопрос. Для чего в таком случае тебе нужен я?
– Чтобы защищать меня от других опасностей, разумеется. Не от тех, что подстерегают на улице – с ними я должен справляться сам. Но помимо врагов, которые нападают открыто, существуют и те, что бьют исподтишка. Те, что притворяются друзьями.
Вот оно что. Маленький принц опасается дворцового переворота. Что ж, резонно – если учесть, с какой неохотой его допустили до власти, и на каких соплях держится его трон. Однако это никак не отменяет того факта, что нестись сюда в одиночку было полным идиотизмом.
Именно это я собирался сказать, когда в кармане пиджака завибрировал телефон. Нехорошим предчувствием меня накрыло ещё до того, как увидел, кто звонит.
– Слушаю.
Я почти не удивился, услышав три коротких слова. Произнесли их жёстко и деловито, но своё изумление говорящему скрыть не удалось. Он был абсолютно ошарашен случившимся. В отличие от меня.
Я, не удержавшись, выматерился по-русски.
– Что? – удивились в трубке.
– Говорю, так и знал, что надо ждать какого-то дерьма. Сейчас еду.
Мы вернулись в отель – тот, из которого меня сорвали, не дав закончить допрос.
По дороге я упорно молчал, наотрез отказавшись отвечать на вопросы Юна. Я не стал рассказывать, что произошло – частично потому, что это вызвало бы шквал новых вопросов, частично из-за того, что во мне до последнего теплилась надежда: а вдруг это какая-то ошибка? Пока не увижу всё своими глазами, не поверю. И я сказал лишь, что происходящее – моё дело, которое Юна совершенно не касается. Я предупреждал, что в моей жизни есть и другие цели, помимо охраны его драгоценной персоны. И то, ради чего мы сейчас на всех парах несёмся в город, имеет к ним самое прямое отношение. В отличие от Юна. Я предложил отвезти его домой.
Семья Юна проживала на окраине города. Мать, представительница древнего аристократического рода, отличалась крайне слабым здоровьем, так же, как и её младшая дочь, восьмилетняя сестра Юна. Дом они почти не покидали, я видел обеих всего один раз. Строго говоря, это был даже не дом, а скорее крепость – внушительных размеров особняк, окружённый парком. Ажурные беседки, цветущие клумбы, сад камней, пруд с фонтаном и лебедями – всё, как полагается. По периметру – забор едва ли не полуметровой толщины, у бронированных ворот – охрана, в специальных вольерах – служебные собаки, на ночь их выпускали прогуляться по парку. Юн не очень любил бывать дома, предпочитал ночевать в отелях. И я его, в общем-то, понимал – несмотря на благовония, комнаты особняка казались насквозь пропитанными запахом лекарств. Стоит ли говорить, что сейчас Юн упёрся, как бык.
– Это «твоё дело» имеет отношение к тому, кого ты ищешь? К Киангу? – спросил он.
– Да, – пришлось признать мне. Всё равно ведь рано или поздно узнает.
– В таком случае я еду с тобой, – решительно объявил Юн. – С недавних пор этот человек и мне внушает опасения. И я, как глава клана, обязан быть в курсе происходящего.
Были бы мы вдвоём – я бы, скорее всего, не удержался и двинул этому «главе» по шее. Но в присутствии Делуна и Джиана приходилось делать вид, что решения Юна для меня – закон.
В номер отеля, где несколько часов назад я допрашивал директора, мы вошли вместе с Юном.
– Вот он, – виновато сказал сопровождающий нас Вейшенг.
Директор Ган лежал на полу. Рядом с обломками стола, три часа назад расколотого мною ради устрашения.
– Yob tvoyu mat, – вырвалось у меня.
Опять.
Это уже казалось навязчивым дежавю – труп на полу, убитый ударом меча. С торчащим из груди этим самым мечом.
По телефону Вейшенг сказал мне лишь о том, что директор убит. Каким образом его умертвили, не сказал.
– Ничего не трогали? – спросил я.
– Нет. Ты же просил не трогать.
Я быстро осмотрелся.
Следов борьбы нет. Кем бы ни был человек, убивший директора – оказать ему сопротивление Ган даже не пытался.
– Камера? – спросил у Вейшенга я.
– Я отсмотрел запись – до того момента, как она оборвалась. Ган почти всё время сидел на стуле. Иногда вставал и ходил туда-сюда, потом снова садился. Потом задремал – так же, сидя. Когда тот, кто вошёл сюда, открыл дверь, Ган вздрогнул и проснулся – должно быть оттого, что услышал щелчок замка. Узнал вошедшего или нет, непонятно. Сказать он ничего не успел, просто открыл глаза. И на этом запись оборвалась.
– Ясно, – сказал я.
– Что? – удивился Юн.
– Что ничего не ясно! – буркнул я. – Что кто-то опять оказался на шаг впереди.
От бессилия хотелось выть. Понадобилось колоссальное напряжение воли для того, чтобы взять себя в руки.
Я наклонился к трупу.
Лужа крови, закатившиеся в предсмертном ужасе глаза, странно согнутые руки – как будто последним усилием Ган попытался поднести их груди, чтобы защититься. Или чтобы выдернуть меч.
Меч. Он интересовал меня больше всего, наконец-то удалось разглядеть его как следует. Когда убили Вейжа, к трупу меня не подпустил Нианзу. А сейчас наконец-то ничего не отвлекало.
Меч – всё тот же цзянь. Прямой, не очень длинный. Сверкающая сталь и деревянная рукоять, отполированная тысячами касаний. Кем бы ни был владелец меча, своё оружие он любил и тщательно за ним ухаживал. А ещё я увидел иероглиф, вырезанный на рукояти.
– Птица? – удивлённо сказал Юн.
Он стоял рядом со мной и тоже заметил иероглиф. Я хмуро кивнул.
Птица – теперь в этом нет сомнений. А если быть точным, то красная птица.
Промелькнуло воспоминание – номера машины, из которой меня фотографировали, затянутые красной тканью… Связано это или просто совпадение? Что за птица?.. При чём тут директор?..
Я почувствовал, что голова идёт кругом. Из осмотра места преступления надеялся извлечь хоть какие-то ответы. А получил только новые вопросы.
– Вот именно об этом я и говорил, – вдруг выпалил Юн.
– О чём? – удивился я.
– Вот об этом! – Палец Юна, будто обвиняя, указывал на торчащий из груди директора меч. – Мне не нужна защита от внешних врагов, Лей. Она нужна мне здесь. Здесь, дома – понимаешь?! В моём отеле. В моём, чёрт возьми, клане!
Глава 8. Ночная прогулка
Я настоял на том, чтобы ночевать Юн поехал домой. Там, за крепостными стенами, под присмотром многочисленной охраны, я по крайней мере мог быть уверен, что он находится в безопасности. Сам тоже поехал домой, в свою квартиру.
Быстро поужинал и принялся мастерить очередной амулет. Тот факт, что сегодня мы с Делуном сражались плечом к плечу, завтрашних занятий не отменял.
Резьбой по дереву не увлекался даже в детстве, поэтому дело продвигалось туго. Но – хоть как-то продвигалось! В отличие от моего расследования. Тут я вынужден был признать, что со смертью Гана снова зашёл в тупик. Я понятия не имел, где теперь искать следы Кианга.
Поймал себя на том, что вместо иероглифа «дракон» пытаюсь вырезать на амулете «птицу». Выругался, отшвырнул деревянную фишку, взял другую. Птица была на том мече, которым закололи Вейжа. И на том, которым закололи Гана. Красная ткань на номерах машины… Я чувствовал, что всё это связано. Но выстраиваться в цепочку факты никак не желали. Может, конечно, я утомлён. А может, для того, чтобы заработала голова, не хватает привычной рабочей обстановки. Тишины кабинета, из которого давным-давно расползлись все, кроме меня. Исчерченной маркерами доски на стене. Папки с файлами в рабочем компьютере.