Василий Криптонов – День, который никогда не придёт (страница 6)

– Он встал, – сказал я. – Встал со стула, обошёл его. Ещё не испуганный, не раненый. Услышал или увидел нечто, что его не испугало.

– Почему? – заинтересовался шериф, подавшись вперёд.

Я постучал пальцем по снимку:

– На стуле нет следов крови, рядом с ним – тоже. Но это – мелочь.

– Кровь – мелочь?

– Представь, что сейчас в камере один из заключённых закричал так, будто его убивают. В общем, крикнул так, что ты испугался. Твои действия?

Крейбенст, закряхтев, отодвинулся от стола на стуле, принялся вставать.

– Не-е-ет, – остановил я его. – Хорошо, дурной пример. Представь, что услышал крик своей жены.

В этот раз Крейбенст вскочил резко, на ходу разворачиваясь, сделал шаг к коридору, хватаясь за револьвер.

– Вот! – воскликнул я. – Полюбуйся.

Крейбенст посмотрел на упавший стул.

– Либо так, либо он стоял бы под углом к столу, – сказал я. – А тут всё выглядит так, будто он спокойно отодвинулся от стола и встал. Обошёл стул. Значит, либо просто решил размять ноги, либо…

– …в кабинете кто-то был, – сказал Крейбенст. – Кто-то, о ком Бернард знал.

– В кабинете наверняка кто-то был, – уточнил я. – Поскольку Бернарда кто-то убил. И теперь мы понимаем, как этот человек туда попал – вместе с Бернардом. Остаётся узнать, как он оттуда выбрался, но для этого, полагаю, мне придётся осмотреть место преступления лично.

Руки в коридоре поднялись и беззвучно зааплодировали. Мне? Или каким-то своим мыслям? Я отвёл взгляд и сосредоточился на Крейбенсте, который вернулся на стул.

– Это легко устроить, – сказал он. – Дребен сейчас наверняка на обеде, так что мы можем заглянуть в ратушу, не ставя в известность этого сукиного сына.

– А ты его не очень любишь, – усмехнулся я.

– Карлос, я – шериф в этой дыре. Я, как и ты, как и любая другая полицейская ищейка, частенько могу пренебречь своим долгом, когда речь идёт о ерунде. Но когда речь идёт об убийстве, когда к тебе приходит родственник убитого и просит…

Руки поднялись и скрылись за решёткой, как будто узник прижал их к лицу. Заплакал? Закрыл глаза?

– Никогда не понимал, – ворчал Крейбенст, – как люди работают, если за спиной вся чёртова комната? Мне нужна стена за спиной, иначе никак.

– Что? – дёрнулся я. Мне показалось, будто я уснул на минуту и потерял нить разговора.

– Говорю, если хочешь осмотреть кабинет Бернарда – идти нужно сейчас. Пока Дребен на обеде, – сказал Крейбенст, тяжело поднимаясь. – Такая история…

Я тоже встал. Почувствовав азарт расследования, я был готов работать хоть сутки напролёт, забывая о еде и сне. А сейчас я чувствовал, что напал на след. Пусть пока нет ничего конкретного, но интуиция говорила, что я нечто уцепил.

Интуиции я привык доверять. Ещё в институте мне попалась статья одного немецкого психолога, который утверждал, что в голове у каждого помимо сознания есть ещё нечто вроде мрачного подвала, куда сбрасывается всё, что мы когда-либо видели и слышали. Там, в этом подвале, во тьме постоянно кипит работа. И именно оттуда доносится иногда тонкий голосок интуиции.

Пусть я не могу легко спуститься в подвал, но причин не доверять голосу у меня нет. Тот, кто сидит там, знает гораздо, гораздо больше, чем я.

– Воды? – предложил вдруг Крейбенст.

Он достал из шкафчика в столе флягу. Под моим недоуменным взглядом выдернул пробку. Звякнули два стакана.

– Интересная фляга, – заметил я.

Она правда не походила ни на одну из тех, что я видел. Необычной формы, несимметричная…

– Тыква-горлянка, – сказал Крейбенст. – Покупают у местных. Они их как-то вычищают, потом покрывают изнутри воском… Вода долго не портится, фляга лёгкая и довольно прочная. Такая история.

Если хозяин сушит тыкву-горлянку, значит, ему нужно.

К горлу подкатил комок. Я посмотрел на подвинутый ко мне стакан и мотнул головой.

– Уверен? – спросил Крейбенст. День жаркий. А в городе за стакан воды слупят состояние.

– Что за проблемы с водой? – хрипло спросил я и откашлялся. Казалось, что в горле скрипит песок.

– Предприятие берёт львиную долю воды, – сказал Крейбенст и мелкими глотками выпил свой стакан. – Поставили на реке дамбу, сделали запруду. Всё для обогатительной фабрики. Днём почти перекрывают по всему городу, дают вечером, на час. Налог сумасшедший – такая история…

– А заключённых вы поите? – спросил я, кивнув в сторону коридора, туда, где не так давно из решётки торчали татуированные руки.

Крейбенст рассмеялся:

– Знаю, о чём ты подумал. Пока люди надрываются, мрази за решёткой пьют воду бесплатно, да? Они не сидят тут долго. Что тут? Пьяные потасовки. Им хватает переночевать, а потом мы их вышвыриваем. Здесь ни кормёжки, ни питья. Кто провинился серьёзно – тех отправляем поездом в Империю, и они уже не наша проблема. Такая история, Карлос. – Крейбенст заткнул пробкой флягу и убрал её в стол. – Выпей, – щёлкнул он ногтем по стакану. – Здесь, у нас, особые порядки. Человек, который предлагает тебе стакан воды – твой друг. А вот тот, кто нальёт виски… Я бы держался от такого подальше.

Дребен. Дребен налил мне виски при встрече.

– Я в порядке. – Мой голос окреп. – Дай воды тому бедолаге. Насколько мне известно, поезд придёт только через сутки.

Крейбенст сдвинул брови:

– Ты о ком говоришь?

– О том парне, который сидит в третьей отсюда клетке, – махнул я рукой. – Сейчас уже полдень. Его нужно либо отпустить, либо напоить. Будь человеком, Крей. Тут чудовищная духота у тебя.

Крейбенст смотрел на меня. Он не сделал даже попытки обернуться.

– Что? – развёл я руками.

– Там никого нет. Клетки пусты.

– Ой, да ладно! – поморщился я. – Только не говори, что ты забыл про человека!

Я решительно прошагал в коридор. Крейбенст молча пошёл за мной.

Первая клетка, вторая, треть… Третья.

Я остановился, с недоумением глядя в пустую камеру. Такую же пустую, как первые две. Всего их здесь было пять, и друг от друга они отделялись прутьями, так что остальные две прекрасно просматривались с того места, где я стоял. И всё же я прошёл до конца коридора, чтобы убедиться наверняка.

Камеры были пусты. Больше того – они все были открыты. Другого выхода из коридора не было.

– Ты кого-то видел, Карлос? – тихо спросил Крейбенст.

Я кивнул.

– Это бывает. Просто выпей воды и пойдём отсюда. Это… бывает.

Я взял стакан и осушил его залпом.

8

Мы с Крейбенстом подошли к ратуше, и он достал комплект ключей, один из которых без проблем подошёл к двери.

– Дребен знает, что у тебя есть копия ключей? – спросил я.

– Знает или нет – у меня они есть, – проворчал Крейбенст и толкнул дверь плечом. – Как и от всех значимых объектов города. В столице не так?

– Я не из столицы, – напомнил я.

– А вот Дребен – оттуда. Учился, подавал надежды, говорят. Чуть не женился на дочке одного из… – Крейбенст показал пальцем вверх. – К несчастью, девчонка умерла, и карьера закончилась. Максимум, чего он смог добиться – это ссылки сюда.

Я, вздрогнув, отвёл взгляд от того места, где стояла вчера велианка.

– Почему она умерла?

– Римф, – бросил в ответ Крейбенст и поставил ногу на скрипящую ступеньку. – Ну, эта зараза, которую имперские искатели приключений привезли с Чёрного Континента.

– Да, я знаю, что такое римф, – кивнул я и замолчал.