Василий Криптонов – Ближний Круг (страница 47)

«Ну, вот и славно. Благодарю за то, что уделили мне время»…

Тьфу!

Я едва удержался, чтобы на самом деле не сплюнуть. Доказательства причастности Лавра у меня есть, но для полиции их явно недостаточно. К тому же тут, насколько я понимаю, принято решать такие вопросы своими силами. Есть силы — решай. Нет — обтекай. Но я-то уж точно обтекать не намерен.

Значит, вариант остаётся один. Изменить внешность и — вперёд. «Возвращение Фантомаса». Сыграю на эффекте неожиданности.

— Почему бы просто не оставить всё как есть?

Я был настолько глубоко погружен в мысли, что поначалу воспринял этот голос как свой внутренний. И машинально ответил вслух:

— Потому что того, кто стерпел один удар, потом обязательно ударят второй раз. А ещё мне нужен ответ на простой вопрос: зачем?

— Те, кто нанёс удар, уже мертвы.

Тут до меня дошло, что диалог вполне реален. Я остановился, развернулся на каблуках и уставился в спокойные глаза Платона.

— Вы что тут делаете?! Как здесь оказались?!

Платон хмыкнул, совершенно не обескураженный моим грубым тоном.

— Я — всё ещё ваш учитель, ваше сиятельство. А хороший учитель находится рядом с учеником, пока он нужен, и исчезает, когда надобность отпадает.

— Прямо сейчас надобности в учителе у меня нет, — сказал я.

— Я ведь вижу тебя насквозь, Костя, — вздохнул Платон. — Ты хочешь мести.

— Это — не месть, — возразил я. — Это — разумная жизненная позиция. Политика, если угодно.

— Политика… — погрустнел Платон. — Повторю: те, кто стрелял — уже мертвы.

— Они просто исполнители. Пешки. Главный враг…

— «Просто»? — перебил Платон. — Нет, Костя. Не бывает «просто». У каждого человека есть выбор. В любой ситуации, в любую секунду. И те люди выбрали стрелять. Каждый из них сам нажимал на курок…

— Спусковой крючок.

— Что?

— Когда стреляют — жмут на спусковой крючок. Курок — это… — Я покачал головой. — Не важно. Не забивайте голову. Мысль вашу я понял.

— Сомневаюсь. Ты хочешь добраться до корня зла и вырвать его. И тебе кажется, что видишь этот корень. Но вот чем всегда заканчиваются такие дела: ты начинаешь тянуть корень, а он — бесконечен. И постепенно становится всё толще. Вот уже земля дрожит под ногами, вот уже по ней ползут трещины… И в один прекрасный день ты вдруг понимаешь, что для того чтобы вырвать весь корень, тебе придётся избавиться от половины мира. Лучшим вариантом будет запомнить, откуда торчит корень, и принять меры предосторожности. Это называется политикой и разумной жизненной позицией.

— Путь белого мага, — невесело усмехнулся я.

— Именно так.

Послышался крик. Я обернулся, увидел бегущую ко мне Полли. Парковка была уже рядом, и девушка как раз неслась мимо неё.

— Ну так и что теперь? — спросил я. — Вы донесёте на меня деду? Попробуете посадить под домашний арест?

— Нет, зачем же, — удивил меня Платон. — У каждого человека есть возможность выбора. В любую секунду. И каждый идёт своим путём. А я лишь присутствую рядом, когда во мне есть надобность.

— Костя-а-а-а! — налетел на меня ураган по имени Полли. — Прости, прости, это я во всём виновата! Ты не ушибся?!

Когда мне удалось высвободить голову из её сердобольных объятий, Платона рядом уже не было. Наверное, надобность в нём отпала.

Полли я сдал любящим родителям без пяти одиннадцать и выдохнул с облегчением. От её болтовни уже звенело в ушах. До поцелуев у нас, кстати, так и не дошло. Видимо, княжна порядком струхнула, когда я упал с моста, и решила сбавить напор флюидов, заменив романтику стратегией «давай узнаем друг о друге побольше». Собственно, я только слушал и кивал, пропуская мимо ушей девяносто процентов сказанного.

Дома мне подала ужин заплаканная Китти. Я сделал вид, что ничего не заметил, но долго вглядывался в своё искажённое отражение в кувшине с водой. И что они все во мне находят? Никогда не разбирался в мужской красоте. И слава богу, конечно…

А может, не в красоте дело? В каких-то личных качествах? Но Китти, это очевидно, запала ещё на прежнего Костю. А у того — какие могли быть личные качества? Нет личности — нет качеств. Одна смазливая рожа.

Может, каким-нибудь жутким шрамом обзавестись, ради спокойной жизни? Что ж, завтра у меня будет такой шанс…

По лестнице простучали каблуки, и в столовую вбежала Надя.

— О, здравствуй! — махнула она рукой. — Так и думала, что ты приехал. Бедняжка Китти снова рыдает.

— У нас с ней что-то было? — спросил я.

Надя изумлённо на меня посмотрела. Я с виноватым видом коснулся пальцами головы. Мол, память после травмы так и не восстановилась.

— Думаешь, ты бы стал мне рассказывать о таких вещах? — спросила Надя, налив себе стакан воды.

— Думаю, ты бы и без моих рассказов знала.

— Хм… — Пригубив воду, Надя прижала стакан к груди, и взгляд её мечтательно затуманился. — Послу-ушай… А ведь я могу рассказать тебе всё, что угодно! Создать новую реальность! Заставить тебя действовать так, как угодно мне!

— Да ты, оказывается, сам дьявол, — заметил я, подцепив вилкой кусок мясного пирога.

— Ах, ну что ты! — Надя захлопала глазами. — Я — ангел. Твой ангел-хранитель… Ладно. Пару раз я видела, как ты хватал Китти за неподобающие места в неподобающих местах. Но мне показалось, что дальше невинных шалостей дело у вас не зашло. А больше ничего не знаю, клянусь… Как прошло твоё свидание?

— Прекрасно, — пожал я плечами. — Упал с моста.

— Опять? — ахнула Надя. — Ты в порядке?

— Нет, погиб. Явился вот тебе в виде бесплотного духа, чтобы попрощаться.

— Дурацкие шутки! — возмутилась Надя. Но тут же потыкала меня пальчиком в плечо. — Будь осторожнее, пожалуйста! У меня всего один брат. Ты же придёшь завтра?

— Ку… Ах, да. Конечно, приду.

Если выживу. На что возлагаю большие надежды.

— Прекрасно! Буду ждать. Ну, давай, до завтра!

Она поцеловала меня в макушку и побежала обратно. Я её окликнул.

— Да? — повернулась Надя в дверях.

— Ты во сколько встаёшь?

— Около десяти, а что?

— Можешь встать в пять?

— Зачем?! — изумилась Надя.

— Мне очень нужно изменить внешность, и… Учитывая прислугу, наверное, лучше бы это сделать уже за воротами.

— Костя, что ты задумал? Мне это не нравится!

— Ну, ты же мне не говоришь, что у тебя происходит, — пожал я плечами. — А мне это, может, тоже не нравится.

— Ты всё узнаешь завтра! Я же обещала.

Чёрт, прокол. Я-то откровенничать насчёт своих дел даже в страшном сне не планирую.

— Просто скажи: поможешь или нет? — не сдержал я раздражения.

— Конечно, помогу, — поджала губы Надя. — Для этого, вообще-то, и существуют братья и сёстры. Чтобы помогать друг другу, не задавая вопросов!

Утром Надя наложила колдовство, сидя в моей машине. Я посмотрел в зеркало и кивнул, довольный результатом.

— И всё же, Костя, куда ты собрался в такую рань? — прищурилась на меня сонная и недовольная сестра.

— На рыбалку, — сказал я. — На зорьке — самый клёв.