Василий Криптонов – Ближний Круг (страница 35)

— Очень на это рассчитываю, — буркнул я, откинувшись на спинку сиденья. — Мне ведь, если не ошибаюсь, скоро предстоит сдавать экзамены.

— Рад, что ты об этом помнишь.

— Сложновато забыть о том, о чем в течение последних двух дней не напомнил только ленивый. Сколько времени осталось до экзаменов?

— Около месяца.

— Отлично. Через неделю я буду готов.

— О… — дед посмотрел на меня с уважением.

Взглянул на шофёра и Трофима, повёл рукой. Нас отделила от передних сидений искрящаяся завеса.

— До сих пор у меня как-то не было времени поинтересоваться уровнем твоего образования. Рад, что дела обстоят настолько хорошо. Ты успел изучить все необходимые материалы?

— Даже не заглядывал.

— Но… — непонимающе нахмурился дед. — А как же тогда?..

— В своём мире я закончил пять классов средней школы. Ну, почти пять — из интерната сбежал в апреле, пару месяцев не доучился. Но полагаю, этого более, чем достаточно.

Дед смотрел на меня изумлённо.

— Что? — развёл руками я. — Ты пошутил — я пошутил. Счет сровнялся.

— То есть… — медленно проговорил дед. — Твоё образование — всего пять классов?! Это правда?!

— Зато очень много коридоров, — обнадёжил я.

Во взгляде деда появилась уже настоящая паника.

— Но… Как же…

— Перед тем, как призвать, ты не просил меня выслать резюме, — напомнил я.

— Не спорю. — Дед поник. — Но я полагал, что…

— Что без надлежащего образования добиться того, чего добился в своём мире я, невозможно? — усмехнулся я.

— Пожалуй, так.

— Что ж. Сожалею, если расстроил. В последний раз я садился за парту в пятом классе. И не сказать, чтобы даже в те годы много времени уделял учебе. В основном был занят тем, что отбывал наказания — за грубость, непослушание и неподобающие выходки. Наказывали нас, отправляя трудиться на пользу интерната. Пока мои ровесники учились, я драил полы, кидал уголь в котельной и расчищал от снега двор. Временами отлёживался в лечебнице — телесные наказания тоже были в ходу.

— А потом? — дрогнувшим голосом спросил дед. — После интерната?

— О, после интерната я прошёл широкий курс самых разных наук. Например, рукопашный и ножевой бой. Владение любыми видами огнестрельного оружия. Взрывное дело. Вождение транспортных средств любого типа. Создание вооружённых бандформирований. Подготовка террористических актов. Техника ведения допросов…

— Довольно, — взмолился дед.

Я пожал плечами и замолчал.

— Ты… никогда об этом не рассказывал.

— Ты никогда не спрашивал.

— Но мы… То есть, ты всё это время был так занят…

— Передо мной стояла задача, которую нужно было выполнить. Я это сделал.

— А теперь…

— А теперь передо мной стоит новая задача. — Я повернулся к деду. — Знаешь… В это, возможно, нелегко поверить. Но у меня был самый лучший учитель из всех, кого только можно представить. Сама жизнь. Она научила меня, что невыполнимых задач не бывает. Бывает мало времени на подготовку. И последнее, чего бы мне хотелось — это тратить его на торжественные приёмы.

Вернувшись домой, я увидел в своей комнате аккуратно разложенные на диване белоснежную рубашку, синие брюки и странный длиннополый пиджак того же цвета. Рядом — открытую коробку с лежащим в ней галстуком-бабочкой. Одежду для приёма мне уже приготовили.

Я вздохнул и направился в душ. Выйдя, принялся одеваться.

До сих пор одежда Кости подходила мне идеально — разве что в последнее время я начал раздаваться в плечах. А в этот раз рубашка привела в недоумение. Рукава её были, во-первых, слишком длинны. А во-вторых, на манжетах отсутствовали пуговицы. Вместо с них с обеих сторон — петли. Забыли пришить?.. Странно.

Я выглянул в коридор. Для призыва слуг дед, Нина и Надя звонили в колокольчик. Дед пояснил, что эта «безделушка», как и некоторые другие вещи в доме, приправлена магией. Слуги слышали призыв и знали, от кого он исходит, даже если находились в паре сотен метров от призывающего.

Меня колокольчиком также снабдили, но я к нему не притрагивался. Со своими потребностями управлялся сам, а если вдруг возникала надобность кого-то позвать, предпочитал просто перемещаться по дому.

Сейчас направился к Наде — рассудив, что в выборе одежды для меня сестра наверняка принимала участие и должна знать, что к чему. Но в коридоре наткнулся на Китти.

Та, увидев меня, ахнула. Прошептала:

— Ваше сиятельство… — и начала краснеть.

Я проследил за её взглядом и запоздало сообразил, что рубашку не застегнул. Между распахнувшимися полами видны моя грудь и живот. Тело сейчас, по прошествии месяца, я привёл в порядок. Мышцы пресса проступали отчётливо.

— Тут не хватает пуговиц. — Я показал Китти манжету. — И рукава слишком длинные. Это точно моя одежда?

— Чего изволите… — пожирая меня глазами, невпопад пробормотала Китти.

Я запахнул рубашку и повторил вопрос.

После того, как обнажённое тело прикрыла ткань, девушка пришла в себя. Посмотрела недоверчиво, потом прыснула.

— Дак, ваше сиятельство! Это ведь нарочно такие рукава. Под запонки… Идёмте, покажу, — и устремилась к моей комнате.

В отдельной коробочке, которую я поначалу не заметил, лежали, оказывается, две крупных пуговицы из чернёного серебра, с изображением герба Барятинских.

— Это Нина Романовна принесла, — сказала Китти. Погрустнела. — Батюшки вашего покойного, Александра Григорьевича.

Ну, если батюшки — придётся надевать. Это, видимо, семейная традиция.

— Дайте ручку, ваше сиятельство, — Китти цепко ухватила меня за руку.

Ловко отвернула манжеты, продела запонку в петли. Застёгивая, подняла на меня взгляд. Снова начала краснеть.

Когда потянулась к пуговицам на рубашке, я взял её за руки и отвёл их в стороны. Отступил назад.

— Спасибо. Дальше я сам.

— Ах, Константин Алексаныч! — Китти умоляюще посмотрела на меня. — Дозвольте хоть поглядеть!

— Я — не экспонат в музее, Китти.

Обижать девушку не хотелось, но позволить ей остаться означало сделать шаг навстречу. И что будет дальше? Она подкараулит меня, когда буду выходить из душа? Или сразу заберётся в мою постель?

То есть, не то чтобы я был категорически против такого расклада. Скорее, наоборот — молодое тело Кости всеми своими органами голосовало «за». Особенно в моменты, когда пышный бюст Китти оказывался прямо перед глазами… И мне стоило немалого труда сдерживать юношеские порывы.

— Иди. Спасибо, — я, делая вид, что не слышу печальных вздохов, взял Китти за локоть и выставил за дверь.

С бабочкой управился сам. Пиджак, снабжённый сзади длинными полами, выглядел странно, но сидел, как влитой.

В момент, когда я соображал, не упустил ли чего, в дверь постучали.

— Заходи, сестрёнка, — бросил я.

Надя, как всегда — в комнату не вошла, а влетела. Я впервые увидел сестру в вечернем платье.

Синее — того же цвета, что и мой костюм, — облегающее, с высоким воротником, но открытыми руками и плечами. За платьем тянулась длинная юбка. Если ничего не путаю, это называется «шлейф». Волосы сестрёнка уложила в затейливую причёску, украсила ниткой жемчуга.

— О, ты уже готов! — Надя всплеснула руками. — Великолепно выглядишь! Я переживала, что фрак будет тебе тесен. Ты стал таким широкоплечим…

— Ничего, — улыбнулся я. — Этот вечер фрак переживёт. Ты, кстати, тоже прекрасно выглядишь.