Василий Корганов – Бетховен. Биографический этюд (страница 50)

Относительно г. ф. Рохлица вы меня не поняли, я действительно от чистого сердца, без задних мыслей и двусмысленности просил передать ему поклон. Также г. Мюллеру, которого я уважаю, как музыканта, если можете сообщить что-нибудь интересное, то доставите мне большое удовольствие

с истинным почтением ваш Людвиг ван Бетховен.

NB. Останусь здесь в Силезии до конца осени у князя Лихновского, который вам кланяется. Мой адрес: Л. в. Бетховену в Троппау.

18-го ноября 1806 года.

М. Г. Отчасти моя поездка в Силезию, отчасти события в вашей стране были причиной того, что я еще не ответил на ваше последнее письмо, если обстоятельства мешают вам прийти к какому-нибудь соглашению со мною, то я не настаиваю, но прошу сейчас же с первой почтой ответить, чтобы в случае, если вы не заключите со мною договора, мои произведения не залежались бы. Что касается 3-летнего контракта, то я готов заключить его сейчас же, если вы согласны, чтобы некоторые вещи я продал в Англию, или Шотландию, или во Францию; само собою разумеется, что вещи, которые вы от меня получите, или которые я вам продал, принадлежат только вам одним, т. е. вполне ваша собственность и ничего общего не имеют с посланными во Францию, или Англию, или Шотландию, но за мною должно остаться право продажи других вещей в вышеназванные страны, а в Германии вы остаетесь собственником моих вещей и никаких других издателей. С удовольствием я отказался бы от продажи моих вещей в те страны, но, например, из Шотландии имею такие выгодные заказы и такой гонорар, какого я от вас никогда не мог бы потребовать, притом сношения с заграницей важны как для славы артиста, так и на случай путешествия, притом, например, заказы из Шотландии оставляют за мною право продажи тех же вещей в Германии и во Франции, а потому вы могли бы, например, от меня легко получить их для Германии и Франции, так что для сбыта теряется только Лондон и, может быть, Эдинбург (в Шотландии); я с удовольствием заключил бы с вами контракт такого рода на три года, и вы все же много вещей получали бы от меня, так как заказы тех стран обыкновенно требуются в более индивидуальном роде, а в Германии нам этого не нужно, так как вы можете вполне довериться моему честному слову, каковое сим даю вам в том, что в Германии предпочитаю вас всем остальным, понятно, что эти произведения не могут быть проданы во Франции и Голландии – только вы единственнейший обладатель – обсудите сами, но заключение контракта вызовет много хлопот, гонорар я вам назначал бы за каждую вещь – и возможно дешевле; пока предлагаю вам 3 квартета и концерт для фортепиано, обещанную симфонию не могу вам еще дать, потому что одно высокопоставленное лицо взяло ее у меня, но за мною осталось право издать ее через полгода. Предлагаю вам три квартета за 600 фл. и концерт за 300 фл.; обе суммы в конвенционных гульденах монетами в двадцать гульденов. Лучше, если вы дадите aviso в том, что деньги находятся у вас или у какого-нибудь известного банкира, затем я выдам вексель на Лейпциг, если этот порядок вам неудобен, то могу согласиться на пересылку мне векселя, точно рассчитанного по курсу и монетами в 20 фл.

Если представится возможность симфонию гравировать раньше, чем я мог надеяться, тогда можете ее иметь скорее. Ответьте поскорее, чтобы не задерживать меня, во всяком случае, будьте уверены, что я предпочитаю всегда вашу фирму всем остальным и впредь предпочитать буду.

С почтением ваш покорный слуга Л. в. Бтхвн.

Вена, 18 ноября 1806 г.

Некоторые из тех же рукописей автор в письме, составленном на французском языке одним из приятелей, предложил Томсону, издателю в далекой Великобритании, щедростью которой Бетховен не раз пользовался.

К Георгу Томсону в Эдинбурге.

1-го октября 1806 г.

Милостивый государь!

Маленькая поездка, которую я совершил в Силезию, причина тому, что я до сих пор откладывал ответ на ваше письмо от 1 июля. Наконец я возвратился в Вену и спешу вам сообщить свои соображения и решение относительно вашего предложения. При этом буду откровенен и точен, что вообще предпочитаю в делах, и чем предотвращаются жалобы с одной и другой стороны. Итак, милостивый государь, ниже излагаю вам свои объяснения.

1. В общем, я не прочь согласиться на ваши предложения.

2. Постараюсь сделать композиции легкими и приятными, насколько могу и насколько это можно соединить с той высотою и оригинальностью стиля, которые, по вашему собственному выражению, характеризуют мои произведения с выгодной стороны, и от коих я никогда не отступаю.

3. Я не могу решиться писать для флейты, так как этот инструмент слишком ограничен и несовершенен.

4. Чтобы издаваемым вами композициям придать более разнообразия и чтобы для себя оставить более широкое поле действия – в тех случаях, где они должны быть легкими и где это условие меня постоянно стесняло бы, обещаю вам только три трио для скрипки, альта и виолончели; также 3 квинтета для 2 скрипок, 2 альтов и одной виолончели. Вместо остальных трех трио и трех квинтетов пришлю вам три квартета и, наконец, две сонаты для фортепиано с сопровождением и один квинтет для двух скрипок и флейты. Одним словом, я вас просил бы в отношении затребованных вами композиций второго выпуска вполне довериться моему вкусу и моей исправности; уверяю вас, что останетесь вполне довольны. Если вам, наконец, эта замена ни в коем случае не желательна, то я не хочу упрямо настаивать на ней.

5. Мне будет приятно, если второй выпуск моих композиций выйдет в свет через шесть месяцев после первого.

6. Мне нужно точное объяснение выражения, которое я нашел в вашем письме, чтобы ни один экземпляр моих произведений не был бы ввезен в Великобританию; потому что, согласитесь, если эти композиции должны быть изданы в Германии и даже во Франции, то каким образом мог бы я помешать ввозу их в ваши страны.

7. Наконец, что касается гонорара, то я ожидаю, что вы мне предложите 100 фунтов стерлингов или 200 венских дукатов золотом, но не в венских банковых билетах, каковые при настоящих обстоятельствах слишком много теряют, и сумма эта в билетах так же мало соответствует произведению, которое я вам пришлю, как и гонорару, который я вообще получаю за все свои остальные композиции. А гонорар в 200 дукатов золотом не был бы чрезмерной платой за выполнение всех ваших требований.

Наконец, лучше всего было бы платежи установить так, чтобы к тому времени, когда я вам вышлю первую и вторую серии произведений, мне каждый раз высылали бы почтой вексель в сто дукатов золотом на какой-нибудь торговый дом в Гамбурге, или, если вы поручите кому-нибудь в Вене каждый раз выдавать мне такой вексель при получении от меня первой и второй серии.

Вместе с тем сообщайте мне день выхода каждого выпуска, чтобы я мог обязать издателей, которые выпустят те же произведения в Германии и во Франции, сообразоваться с этим сроком.

Надеюсь, найдете мои объяснения основательными и устанавливающими наше соглашение. В таком случае было бы хорошо заключить формальный контракт, каковой будьте добры приготовить in duplo, причем я возвращу вам один экземпляр, подписанный мною.

Ожидаю только вашего ответа, чтобы приступить к работе, с отменным почтением,

милостивый государь, ваш преданный слуга Луй ван Бетховен.

Р. S. С удовольствием исполню ваше желание и снабжу мелкие шотландские песни гармоническим сопровождением; ожидаю в этом отношении более определенного предложения, так как мне известно, что господину Гайдну платили за каждую песнь фунт стерлингов.

Вероятно, с целью заработка написаны Бетховеном в конце 1806 года 32 вариации (сер. 17 № 20) для фортепиано, подобных которым композитор издал немало, сознавая, в то же время, что это плоды работы заурядной, вынужденной, лишенной выдающихся художественных красот. Посетив, спустя несколько лет, приятеля, фортепианного фабриканта Штрейхера, Бетховен заметил, что его дочь бьется над какой-то знакомой ему пьесой

– Что это за вздор? – спросил он девицу.

– Ваши 32 вариации, – ответила смущенная пианистка.

– Мои?.. Это моя пошлая пачкотня!.. О, Бетховен, каким ослом ты проявил себя!

Таким эпитетом, вероятно, не раз величал бы себя гениальный симфонист, если бы полностью осуществились его оперные вожделения.

В конце 1806 года барон Браун принужден был сложить с себя звание директора королевских театров, и управление последними было поручено комитету, в состав которого вошли князья Лобкович, Эстергази и Шварценберг, покровители Бетховена. Это обстоятельство вновь возбудило в последнем мечты о возобновлении «Фиделио»; он уже рисовал в воображении своем полный зал зрителей, шумный успех, огромные сборы; фантазия подсказывала ему возможность получить звание придворного оперного композитора, писать постоянно драматическую музыку, иметь обеспеченное положение, достаточный оклад жалованья, бесплатную квартиру и т. п. Неотвязчивая мысль об осуществлении этого намерения привела композитора к составлению прошения, поданного в дирекцию театров, где он предлагает ежегодно сочинять для театра что-либо, даже Gelegenheitsstuck или piece d’occasion, шаблонное произведение, обыкновенно небольшое по размерам, написанное по случаю чествования какого-нибудь события.