Василий Кораблев – Сборник фантастических историй (страница 10)

– Ладно. Мам, можно мне пока побыть одной?

– Ухожу-ухожу. Не сиди в темноте с телефоном – глаза испортишь.

Мама прикрыла дверь и ушла на кухню. Лена повернулась к альбому. Мама показалась ей слишком счастливой. Торт, хочет видеть Вадика, может какие-то интересные новости? Задумавшись и прислушиваясь к шуму посуды на кухне, она машинально перевернула страницу. Светить или сначала посмотреть на картинку? Лена вытащила из шкафа настольную лампу и включила её. Теперь стало удобно. Можно смотреть на картинку, а потом гасить обычную лампу и включать другую, ультрафиолетовую.

На второй картинке была также Асина семья, но уже вместе с маленькой Асей. Семья переехала в другой город, в новую квартиру и теперь они отмечали это событие, собравшись в зале за одним большим столом. Тут, на картинке, Асе три года. Её держит на руках бабушка, они сидят на диване, а Асина мама, как бы объявляя о начале торжества, звенит в поднятый над головой колокольчик. Рядом с ней стоит на коленях в молитвенной позе Асин папа и держит свои руки ладонями вверх, заискивающе поглядывая на маму. Вид у всех очень счастливый. Лена присмотрелась к виду за окном, вид был очень знакомый. Там был нарисован угол пятиэтажки и выпирающая с левой стороны большая труба. Это кочегарка. Котельная на мазуте, которая обогревала их дом. А дальше сквер и детский сад. Они бегали играть туда вместе с Асей. Значит она нарисовала именно эту квартиру, ту самую.

“Мы переехали в новый город. Уехали далеко-далеко и теперь живём счастливо”.

Она выключила светильник и включила другой. Картинка изменилась. Лицо бабушки исказилось в страшной гримасе. Она не просто держала на руках маленькую Асю, она ещё держала нож у её горла и кажется угрожала Асиному отцу, который окровавленный пытался отползти от Асиной мамы. В руке у Асиной мамы был вовсе не колокольчик, а нечто похожее на…

Лену едва не вырвало, но она сдержалась и нашла в себе силы прочитать появившийся текст.

“Злой дух мучает исключительно женщин. Как только наша семья узнала о проклятье, мы попытались скрыться, уехать, но спасения не было. Шаман был очень силён. Злой дух привязан к вещам и предметам, но более всего он привязан к кровавым деньгам, с помощью которых наш папа пытался сделать нас и себя счастливыми. В этот день мы узнали одну из тайн злого духа – ему очень хотелось, чтобы у меня было больше сестрёнок и потому мама сделала так, чтобы папа не смог больше оплодотворять её. Да. В руке у мамы вовсе не колокольчики – это папины яйца. Злой дух терзал маму и бабушку ежедневно, но не трогал меня, поскольку хотел только половозрелых женщин. Это весьма похотливый дух”.

Лена перевернула страницу и включила лампу.

Следующие несколько страниц описывали Асино детство. Тут же нашлась и причина, отчего Асина мама не появлялась на людях, а бабушка подкладывала иголки в еду. И бабушка, и мама были одержимы злым духом. Мама страдала от похоти и специально не выходила из дома, боясь, что не удержится от уговоров и требований голосов у неё в голове. С бабушкой было сложнее, злой дух считал её обузой, единственное на что она годилась, так это приносить жертвы. Бабушка приносила жертвы злому духу каждый день. В основном это были голуби и крысы, но иногда попадались бродячие кошки, и собаки. И уж совсем редко – люди. Сантехник дядя Толя, был одной из таких жертв. Бабушка потихоньку травила знакомых пенсионерок и спившихся алкашей. Ася знала. Она обо всём знала и жила с этим. Лена перелистнула очередную страницу и замерла. Там была изображена она. Единственный и настоящий друг Аси.

“Это моя подруга Лена. Я её очень люблю и не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое”.

Лена зашмыгала носом и поднесла к рисунку ультрафиолетовую лампу.

“Пожалуйста! Умоляю! Верь мне! Это всё правда! Все эти чудачества не болезнь, а одержимость злым духом. У бабушки не было шизофрении, у мамы не было антропофобии, это всё он – злой дух. Он не боится православных молитв. Он не верит в христианство, его страшат только шаманы. Папа всё моё детство ездил по стране и пытался найти шамана, который бы избавил нас от этого проклятия, но все, кого он встречал, отворачивались от него. Мы не отдыхали на Юге, как всем рассказывали, каждый год мы ездили по врачам и экстрасенсам. На самом деле я ни разу не видела моря. Мы хотели уехать из города, но он не позволял нам. Помнишь тот случай с двумя погибшими, которые упали с крыши? Их смерть подстроила бабушка, он приказал ей принести их в жертву. Он как кукловод. Он будет уговаривать, шептать, кричать, ты не найдёшь от него спасения даже во сне, пока не исполнишь его желания.”

– Лена, тебе налить чаю?! – крикнула мама из кухни.

– Нет, Ма. Я пока занята, я попозже.

– Вадику звонила?!

– Рано ещё!

Лена перевернула страницу.

На картинке были изображены Асина мама и Римма Ивановна в подвенечном платье. Они о чём-то спорят, а Ася выглядывает из своей комнаты.

“Неужели это тот день, когда её бабушка выпрыгнула из окна?” – подумала Лена.

Подпись: “Бабушка собралась замуж, ей сделали предложение”.

Осталось только поднести лампу и понять, что же произошло на самом деле. Лена не стала этого делать и просто перевернула страницу. Там она увидела Асю в больничной пижаме сидящую на кровати. Обстановка скудная, только кровать, окно с решёткой и тумбочка.

Подпись: "Я в больнице. Болею. Скучаю".

Лена смахнула слезу. Значит, Асю действительно увезли лечиться после случившейся трагедии. А после этого она сошла с ума. Всё же сходится, любой сойдёт с ума поживи он с сумасшедшими. Она не верила ни в какого чукотского злого духа. Она сама училась на преподавателя, это Асино творчество больше всего походило на творчество душевнобольных. На всякий случай, она посветила ультрафиолетовой лампой и прочитала появившийся текст.

“После смерти бабушки и мамы – злой дух затаился. Он ждал, пока я созрею. Он одолел меня в день моего рождения. Когда мне исполнилось тринадцать лет и у меня начались первые месячные – он вошёл в меня. Я каталась по больничной койке несколько дней и не могла спать от жжения в желудке, походившего на сильную изжогу. Но это была не изжога. Это был он. Кан-Килви. Мама жестоко расплатилась за право узнать его настоящее имя. Я тогда не выдержала и спросила его. Я была первой, кто обратился к нему по имени. За это он вознаградил меня, он помог выйти из больницы, сообщив мне, что отныне я буду его жрицей. Я очень жалею, что согласилась и приняла его предложение, но мне было так больно, что я не выдержала. Никто бы не выдержал”.

“Всё сходится, – подумала про себя Лена, – она сошла с ума”.

Уже несколько успокоившись, девушка перевернула страницу. Снова милая картинка. Асю выписали из больницы, и она доучивается в частной гимназии. У неё много подруг и друзей, и она пользуется большой популярностью среди мальчиков. Лена поднесла другую лампу и начала читать появившийся текст.

“Кан-Килви наградил меня неудержимой похотью. Я трахалась со всеми. Я отдалась врачу на его столе прямо во время выписки. Отец ничего не знает или делает вид, что не знает. Мне всё равно с кем – лишь бы удовлетворить волю Кан-Килви. Так он думал. Я специально усыпляла его бдительность бесконечными потрахушками. Он хотел, чтобы я залетела и родила, а я всеми силами стремилась ему этого не позволить. Пока я училась в гимназии, у меня было восемь выкидышей. Каждый раз, стоило мне залететь, как я делала вид, что съезжаю с катушек и совершала насилие над собой. Однажды я даже выпрыгнула со второго этажа, чтобы у меня наверняка был выкидыш. Заодно, я сломала себе ногу”.

“Не верю! – подумала Лена. – Ты всё наврала, Асенька”.

Она проверила сколько осталось. Три страницы. На первой Ася в институте, у неё новый имидж. На второй Ася начинает заниматься музыкой, у неё своя Рок-группа и на третьей она приезжает на день рождение к своему отцу. На всех трёх она улыбается и комментирует картинки короткими сообщениями. Читать стало неинтересно. Наверняка там, в скрытом тексте настоящая психушка. Чем она может удивить Лену? Куда уже хуже мнимых выкидышей. Не может быть у человека, столько раз такого. Только у чокнутого в голове. Сидит, наверное, со своими воображаемыми детьми в изолированной палате и подушку нянчит. Она позвонила Вадику и пригласила его на ужин. Он пообещал прийти через час.

Лена вздохнула и решила дочитать альбом, а потом уже идти помогать маме. Всего-то три страницы осталось.

Она навела лампу на первую, где Ася поступила в институт.

“…Я добилась своего. Я больше не могла иметь детей. Кан-Килви был в бешенстве, но других женщин, которых он мог терзать, у него не было – только я одна. И тогда он смирил свой гнев, обязав меня приносить ему жертвы. Я стала вроде бабушки, нелюбимая жена и нужная жрица. Сначала я пыталась приносить ему в жертву мелких зверюшек, как это делала бабушка. Я убивала хомячков, тараканов, крыс, мелких птичек, но ему это быстро надоело. Он требовал человеческих жертвоприношений. Видишь мой новый имидж? Я делала пирсинг каждый раз, после очередного убийства. Мои уши проколоты, мой нос, язык и губа тоже, дальше были соски на груди, а потом я просто делала пирсинг на спине, пока из украшений не получилась картина. Я делала это, чтобы помнить. Я должна помнить каждого. Каждого мужчину или женщину. Я не трогала только детей. Отец вытаскивал меня из передряг. Платил огромные деньги, только бы меня не закрыли. Мне наплевать. Всё равно эти деньги прокляты. Да и плевать всем на бомжей и гастарбайтеров.”