Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 40)

— Значит ты плохо работал. Мы не смогли полностью воспользоваться твоей услугой, значит чего? Значит услуга была оказана не в полном объёме, мы в праве предъявить претензию!

— Да что б я ещё раз с вами связался!!! Я что, не вижу — краски вокруг налили, губы вместилищу кетчупом намазали, вместо вместилища кукла дрянная!!! Вы клоуны! Вы шуты паршивые!!! — ругался Стукач.

— Каков нахал! Ты вообще в курсе, что в стране кризис? Что против нас ввели санкции? Где мы тебе ведро крови найдём? Знаешь сколько щас ведро крови девственниц стоит? А краска, сама по себе девственная, только из банки, зато красная — значит ритуал солбюдён. Если бы не был соблюдён, ты бы сюда не припёрся. Правильно? Радуйся, что мы тебя не где-нибудь в районе Могилёва призываем, а то бы расплатились картошкой.

Стукач не выдержал. Голова куклы треснула и в ночное небо устремился серебристый сияющий луч.

— Сукиииии…. — разнеслось эхом над Благовещенском.

Археологи проводили его уход задрав головы. Дождались пока серебристый луч не исчезнет совсем, а потом Денис опустил голову и вздыхая пнул носком ботинка по осиротевшей луковой грядке.

— Ставрида, утром, такой вой поднимет. Весь огород ей разворошили. М-да. Надо бы прибраться.

— Вот ты и займись, раз первый озвучил, — посоветовал ему Валерий Васильевич.

— А ты?

— А я работать пойду. Лёнька, у нас, без дела простаивает. Спою ему колыбельную.

Глава 23

Ленька весь день провёл с Машей. Сначала они ходили смотреть на сгоревшую мельницу. Лёнька лично убедился, что от мельницы остались одни головёшки. Прогорели даже мостки, словно кто-то облил их сверху бензином и запах гари стоял невыносимый.

— Я надеюсь, это не мы с тобой? — Лёнька совершенно обалдел от открывшейся ему картины.

— Может не мы, а может и мы, водку же мы с тобой в бане не пили? — неопределённо ответила Маша. Несмотря на тёплую погоду её трясло. После этого они пошли в баню. По парилке раскиданы веники, тазы, лежала перевёрнутая вверх ногами скамейка и повсюду на полу валялась странная мелкая крошка. Лёнька поднял один кусочек и осторожно понюхал. Гипс? Поглядел на стену где отчётливо был виден отпечаток ладони. Кровь?

— И весь полок в красных потёках, — проследив его взгляд сообщила Маша, — а ещё пустые бутылки.

Она всхлипнула.

— Фига себе! Неее, это точно не мы с тобой, — успокаивающе произнёс Ленька.

— А если мы?

— Рука не моя. Да и не твоя — точно. Примерь-ка.

Лёнька приложил свою пятерню рядом с отпечатком.

— Видишь?

Маша приложила свою ладонь и согласилась. Ленька с видом заправского детектива изучил пустую бутылку и вынес вердикт.

— Я думаю, что мы с тобой в бане угорели и ушли домой позабыв запереть дверь. Сюда проникли алкаши и нажравшись устроили драку. Отсюда и срач такой. Мельница, думаю, тоже на их совести.

— Тогда, почему я ничего не помню? — нахмурилась Маша.

— И я не помню. Зато у нас обоих болит голова. Разве не похоже на признак отравления угарным газом?

— Да и потеря памяти по симптомам…А почему же я без трусов проснулась… — задумчиво пробормотала Маша.

— Без чего? — не расслышав переспросил Ленька.

— Без ничего! — огрызнулась девушка.

Маша заметно нервничала, Леньке пришлось предложить свои услуги в уборке бани, чтобы она хоть как-то успокоилась. Всё равно он гулять не планировал. Они быстренько выкинули весь мусор, подмели пол, расставили по местам банную утварь. Дольше всего провозились с отпечатками: они никак не хотели оттираться.

Потом Маша позвала его к себе пить чай. Парень сначала отнекивался, но она проявила настойчивость и убедила его, сказав что тёти нет дома, а ей одной страшно до чёртиков.

Пришлось идти.

В просторной и светлой передней первое что бросилось ему в глаза это фотографии висевшие на стенах. Галина. Галя. Его первая любовь. В разных нарядах, улыбающаяся. Маленькая и почти взрослая — такая, какой он её запомнил. Сияющая неестественной красотой. Маша появившаяся в комнате с чашкой чая заметила его замершего перед цветной фотографией в рамочке где Галя была бальном голубом платье и тихо подошла, посмотрела через плечо, вздохнула.

— Это с последней фотосессии. Она, тут, прямо как белоснежка, да?

— Угу, — с глупым видом согласился Ленька. Он не отрываясь смотрел на Галино лицо. Белоснежная кожа, голубые глаза и длинные чёрные волосы.

— А… — Лёнька указал пальцем на причёску Гали. — Как у принцессы…

— Локоны, — подсказала Маша, — так она с ними намучилась. По трём парикмахерским возили, зато сразу после фотосессии, в тот же день, первый приз на конкурсе красоты.

— Локоны! — восхищённо прошептал Ленька не в силах оторваться от созерцания фотографии.

— Может фильмы посмотрим? У меня ноутбук есть, — предложила Маша.

Она почти силой уволокла Леньку из передней и они пили чай с конфетами. Потом спрятались на сеновале, где Маша заставила его растянуть удлинитель, а то аккумулятор у ноутбука слабенький. Нашли сериал Пацаны и залипли в него.

— Пиво будешь? — спросила Маша после второй серии.

— Буду. А откуда оно у тебя?

— В магазин надо уметь ходить.

Две полторашки пива сделали просмотр сериала ещё интереснее, а к шестой серии, они сами не заметили как начали обнимать друг-друга. Ленька и не думал, что просмотр интересного сериала, да ещё с девушкой, которая вроде бы и друг, а в то же время девушка, может быть таким приятным времяпрепровождением. Может дело сдвинулось бы куда и подальше, но тут как назло припёрлась Машина тётка. Леньке пришлось уходить так, чтобы его не заметили.

— Мало ли, ещё чё подумает? — поторапливала его Маша.

На прощание она чмокнула его в щёку. Лёнька явился домой сияющий и загадочный. Бабушка встретила его ворчанием.

— Что за мужики? Ты, где-то, допоздна шляешься и старого, целый день нет. Работу кто за вас делать будет?

— А разве дедушки нет? — удивился Лёнька.

— Как есть, пропал — чёрт поганый! С обеда как вышел, так и пропал. Голова у него видите-ли болела. Болела, болела да губу и разъело. Вот, помяни моё слово — назюзуканый вусмерть домой приползёт!

Не переставая ворчать бабушка собрала на стол и Лёнька наскоро поужинав улегся спать. Сквозь сон, он слышал как пришёл дед. Вернее, до него донеслись бабушкины крики.

— Какие к чертям археологи?!! Что у тебя с ухом?!! Я тебе покажу в бане упал! Чё ты мне врёшь! Чё ты врёшь! У Ставриды был — сознавайся! От тебя за версту Ставридой несёт!

«Неужели в каждой семье так? Бабушка орёт, грозится убить деда, а сама ведь больше беспокоится, — сквозь сон думал лениво Лёнька, — а вот если я женюсь, ну скажем на Машке? Хотя, как же с ней встречаться, она же вроде как друг»?

За такими мыслями он и заснул. И сны ему снились преудивительные.

———-

Валерий Васильевич разумеется ни к какому Лёньке лично не пошёл. Больно надо землю топтать если под рукой дистанционные методы имеются. Он просто забурился в кладовую Ставриды и усевшись в старое кресло свистнул прикормленного накануне домового.

— Стол и кальян принеси, — велел он ему когда домовой высунул любопытную мордочку из тени.

Домовой кивнул как сумел и через две секунды всё нужное появилось перед археологом.

Валерий Васильевич не торопясь проверил кальян. Большой, пузатый с тремя трубками. Потом послал домового за чемоданчиком, спрятанном на сеновале. В чемоданчике он хранил всё необходимое: табак, уголь, фольгу и секретные ингредиенты.

Выполнив поручение домовой не ушёл и с любопытством сверкал глазёнками.

— Видел такую штуку? — добродушно ухмыльнулся Валера.

Домовой всем своим видом показал что никогда такого не видел.

— Э, брат. Тут целая наука. На молоке будем делать. Два литра молока и воды столько же…

Он не успел договорить как услужливый домовой уже доставил всё необходимое и сам забрался на стол, посмотреть — что же будет дальше? Валера почесал его за ухом.

— Вижу, что пытливый ум не даёт тебе покоя, но учти, это не самовар. Это сноходец. У него ещё название на арабском есть, но мне его трудно выговорить. С его помощью я…

Валера посмотрел умоляющие глаза домового.

— … Ладно, мы. Мы проникнем в Лёнькины сны и повеселимся как следует. Только, чур! Я первый вхожу. Когда погружусь в сон, начну выдыхать облачки дыма, а ты встанешь на крыше и через печную трубу направишь их к дому Морозовых. Сумеешь?