Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 31)

— Вот-те, твой Лёнька. Живой и больной на всю голову. Все, сегодня хворают как я погляжу. Болтайте волю, а если чё, чайник на столе, там печенье, сахар, конфеты, — сообщил Иван Иванович.

Лёнька робкой мышкой сел рядом с Машей на лавочку. Дед это их поведение понял по своему и махнул рукой.

— Я вам не соглядатай. Пойду лучше здоровье поправлю. Вон, к археологам…

Денис при этих словах насторожился. Дед заметил его машину причём совершенно не вовремя. И точно. Через минуту Иван Иванович стучался в переднюю дверь требуя чтобы его впустили. Пришлось подчиниться.

— О как хорошо у тебя, прохладно. Где кстати Валерыч-то? Мне бы коньячку щас. Не помешало бы.

Дед бесцеремонно залез на переднее сиденье и зашарил в бардачке.

— Не там ищите. У Валеры нычка под сиденьем, — убавив громкость приёмного устройства ответил Денис.

— Ага! Нащупал! — Дед достал фляжку. Открутил колпачок и понюхал прежде чем пить. Запах ему так понравился, что он немедленно присосался к фляжке и жадно забулькал.

— Оооо! Бальзам!

— Сидите тихо, пожалуйста. Мне послушать надо.

Ленька и Маша некоторое время сидели тихо и просто молчали. Первой заговорила девушка.

— Ты помнишь, что вчера было?

— Помню, что в баню шли. А потом, я в кровати проснулся…И голова болит, — честно ответил Лёнька.

— Засада. Я тоже ничего не помню. Мы с тобой точно мылись?

— Блин! Хоть убей не помню! Одежда на мне…Может мы угорели?

— Тогда бы последствия были другие. Тошнота, ломота в теле. Нет. Точно нет.

— А голова-то болит, — признался Лёнька.

— У меня тоже. А ещё купальник в бане оказался отдельно от меня. Об него, кто-то ноги вытирал, а ещё об полотенца, — поведала девушка.

— Серьёзно? — не поверил Лёнька.

— Да я, только что, там убираться закончила. Весь пол в бане в чём-то…Не знаю, в мелких кусочках глины что-ли, а может рыбьей чешуе? Короче, в чём-то таком, и кровь повсюду засохшая. Еле отскребла. И отпечатки ладоней. И веника три свежих…

— Фига себе.

— Поэтому и спрашиваю: ничего такого не помнишь?

Лёнька задумался и только отрицательно покачал головой, слушавший всё это Денис хлопнул себя по лицу ладонью. Конечно! Валера и не подумал прибраться в бане.

— А ещё там три бутылки водки пустые… — задумчиво продолжала Маша.

— Интересно откуда? Я с собой водку не приносил, — обиделся Лёнька.

— Да я тебя разве обвиняю? Там вообще что-то страшное произошло! Мельница старая сгорела и никому дела нет. Может, маргиналы какие забрались? Не могли же мы с тобой мельницу спались? Или могли?

Лёнька почесал затылок.

— Пойдём может, ещё раз посмотрим?

— Пойдём. А то я одна, что-то туда возвращаться боюсь. До сих пор, не верится.

Молодые люди поднялись с лавочки. Машка подхватила Лёньку под руку и они пошли так словно бы уже давно были парой. Глядя им вслед Иван Иванович даже присвистнул.

— Эге. Быстро они, однако, сговорились.

Но тут же опомнился и строго посмотрел на Дениса.

— А ну-ка рассказывай!

Денис страдальчески закатил глаза.

———

В то же самое время автомобиль с одиноким водителем, который покупал молоко у Дарьицы въехал в цыганский поселок и остановился возле пузатого трехэтажного дома. Водитель оставил машину и покачиваясь подошел к крыльцу. Нажал на дверной звонок и не убирал руку, пока ему не открыли дверь. Старая седая цыганка, увидев, что за гость объявился на пороге дома, плюнула ему под ноги и закричала:

— Бахти! Бахти!

Высоченный кудрявый цыган вооружённый топором встревоженно появился у неё за спиной, но глянув в глаза гостю расслабился и кивком головы разрешил войти.

— Опять твои дела с этой шувани! Опять! — запричитала старуха закрывая дверь.

— Я ей должен, дАэ. Это мужское дело.

— Ой, горе! От неё нам всем горе!

— Молчи, — велел ей цыган и повернулся к гостю. — А ты, давай, что принёс.

Мужчина молча полез в карман и достав оттуда бумажку протянул цыгану. Тот прочитал, после чего усмехнулся:

— Задаток. Иначе, никуда не поеду.

Мужчина молча мотнул головой в сторону выхода и повёл цыгана к своей машине. Всё так же молча открыл багажник где лежали его связанная живая спутница и убитая собака.

— Зачем собаку грохнул? Эээ? Такая порода хорошая, — досадливо покачал головой цыган. Мужчина ему не ответил. Да цыган мог и не спрашивать. Солитер, подсаженный Дарьицей, в первую очередь старается избавиться от собак находящихся рядом. Собаки его чувствуют, поэтому они всегда погибают первыми.

— Ладно. Бери бабу и тащи её в дом. ДАэ, скажет: куда.

Женщина в багажнике протестующе замычала. Она ничего не понимала. Сначала её жених зверски убил свою любимую собаку, а потом связал её и куда-то повёз. Зачем? Зачем он это сделал? Что с ним произошло? Почему его глаза стали такими пустыми и безжизненными. Солитеру было всё равно. Он не испытывал угрызений совести. Его хозяйка приказала найти цыгана Бахти и он выполнил её приказ. Он выполнит любой приказ ради своей хозяйки. Мужчина выволок свою невесту из багажника, взвалил на плечо и потащил в дом. Его больше не волновала её дальнейшая судьба. Главное, чтобы хозяйка была довольна.

Цыган Бахти пощёлкал языком, проверил уровень бензина в машине. Полбака. Машину нужно было заправить перед поездкой, избавиться от трупа собаки, а в багажник положить свои инструменты. Хотя, там слишком много крови. Перепачкаются. Дарьица просила приехать как можно быстрее, значит придётся складывать вещи в салон. А ещё земля эта…С Кудеярова молища…Давненько, он про такое не слышал.

Глава 20

Денис рассказал деду о вчерашней вылазке на затопленные склады и про стычку с ведьмами. Умолчал, только, о причинах головных болей у местного населения. На всякий случай. Дед кряхтел, переспрашивал и под разговоры, минут за десять опустошил Валерину фляжку.

— А Дарья-падлюка, как-жо? Надо бы ей бы башку за такие дела открутить! — справедливо возмутился Иван Иванович едва только Дени закончил рассказывать.

— Бог ей судья. Не берите греха на душу. На старости, это самое паскудное дело, — посоветовал рассказчик.

— Тьфу! Да чтоб у неё руки отсохли, у свинищи этой!

— Так уже.

— Чего уже? — переспросил дед.

— Уже отсохли.

— Хмм. Ну ладно…А вот мельницу…Слышь? Сжечь бы надо. Давно она всем глазам мозолит, чтобы нечисть там не поднялась, — предложил Иваныч.

— Так уже сожгли. Ещё ночью.

— Ааа… А вот…

— Вторая фляжка в двери под тряпкой спрятана.

— Понял не дурак. Дурак бы не понял.

Иваныч завладел новой фляжкой и наотрез отказался уходить.

— Мне работать надо. Может уже пойдёте? — начал упрашивать Денис.

Иваныч вместо ответа кивнул на монитор на панели приборов.