Василий Кораблев – Русальная ночь (страница 15)

«Во даёт!» — восхищённо подумал Лёнька. Юрик очень изменился с момента их последней встречи. К природной шустрости добавилось что-то такое, непонятное. Как это он так — без мыла влез в чужую компанию и быстренько навёл свои порядки? Лёнька восхищался и удивлялся одновременно. Едва только песня закончилось как юрик ткнул пальцем в покорного диджея и тот послушно поставил следующую песню, а потом ещё и ещё.

Лёнька разговаривал с Машей о всяких мелочах. Об учёбе, о модных кафе, оказалось, что у них целая куча общих интересов. Они оба увлекались одними настолками, а потом их выхватил из толпы Мишаня, которого подставной брат Юрик снабдил целой канистрой спирта и потребовал чтобы они все выпили. Он пытался найти и хозяина канистры, но тот словно испарился. Елховские зазвали Лёньку и Машу выпить на улице, а то в клубе попрошайки кругом. Они звали и Серёгу, но тот был слишком занят своей новой подружкой и только отмахнулся.

Маша храбро выпила вместе со всеми, целый стакан, а потом Лёньке пришлось бегать искать для неё воду. Запить. Едва она отдышалась как хитрый Минус шепнул на ухо Лёньке:

— Хочешь, сёдня она тебе не откажет?

И пока Лёнька пытался сообразить, протянул всем пакет с папиросами Беломор.

Машка хоть и очень изменилась внешне, оказалась ещё той оторвой. Глядя как она смело закурила папиросу, Лёнька вспомнил тот самый случай, единственный. Они тогда с Лишаём на пару спалили сарай. Курить пробовали. Лишай приволок пачку мальборо, а Лёнька не удержался. Выкурили половину пачки и нечаянно заронили искру. Лёнька тогда врал дедушке, что угорел и оттого его сильно рвало, а вовсе не от отравления никотином.

Кстати, а откуда про это археологи узнали? Про это же никто, только Лишай…То есть Маша… Странно.

— Кха-кхе…Крепкие, сука! — оценила Беломор рыжая девушка.

— А ты подольше держи дыхание, не торопись, — посоветовал ухмыляющийся Минус и подмигнул Лёньке, мол, что я говорил?

— Кхе, Лёнчик, поддержишь? Или зассал? — Машка протянула ему папиросу.

Лёнька покраснел. Выхватил у неё беломорину и затянулся так сильно как только смог.

— Держи! Держи! Не выпускай! — предупредил Минус.

Лёнька выпучив глаза терпел сколько мог и тут Машка подколола.

— Ква! — пародируя лягушку произнесла она.

От неожиданности он поперхнулся дымом и засмеялся в ответ, а следом и все курившие.

— Ква! Ой не могу! Ква!

— Бля буду, ква!!!

— Сук, до слёз!

— Пацаны хватит, я щас сдохну!

Елховские катались по земле в истерике. Лёнька кашлял и смеялся одновременно. От конопли его и выпитого спирта его накрыло мгновенно. Держась за заболевший от смеха живот, он присел у деревянной ограды. Всё было как в тумане из той первой песни. Он не сразу услышал оголтелые выкрики доносившиеся из клуба. Кажется там началась драка.

Глава 10

Вследствие алкогольного опьянения, дальнейшее Лёнька помнил смутно. Кажется, кто-то крикнул — «Наших бьют»! Кажется, били Серёгу, а может это Серёга бил всех, а Юрик помогал и науськивал местных, на других охуевших местных. Ноги сами понесли его в клуб. Там дрались. Разобрать: кто против кого? — было невозможно. Да ещё песня эта…Драка под песню, а может быть и из-за самой песни… Ярость! Его ударили по лицу и он сам не заметил как озверел. Приложил, первого попавшегося, от души так, что тот отлетел в сторону.

— Бери свою метлу, полетели на шабаш.

— Возьми с собой апокалипсис — символ наш.

— Сегодня настаёт Вальпургиева ночь…

Парни дрались и пинались. Кто — против кого? Все кричали. Матерились. Кто-то кого-то оттаскивал, уговаривал, слышался плач. Отовсюду раздавались угрозы и взвизги. Какой-то тощий, на шарнирах попытался пробить Серёге с вертухи, но промазал и падая зацепил своих. Лёнька встал было в боксёрскую стойку, но в этот момент сзади прилетело пустой бутылкой по голове. Тресь! Ну, он точно почувствовал этот звук и лёгкое головокружение. Потом вроде бы его волокли за ноги и утрамбовывали в коляску, а рядом пристроилась Машка и отказалась уходить несмотря на возмущённые вопли Юрика.

— Ты ещё чё за Одуван? Пошла вон — швабра!

— Юрик, ты охуел? Я Маша!

— Да хоть простокваша. Такси, только до Благовещенска. Вали домой — дура!

— Юрец, это Лишай. Она… Типа… Свой. — (голос Серёги).

— Серьёзно? Лишай — девочка? А ну покажи сиськи? Я не верю!

— Щас! Раскатал пельмень, двигаем отсюда, а то за нами уже гонятся.

Дальнейшее Лёнька уже не помнил. Он не то уснул, а не то потерял сознание.

*****

Он пришёл в себя от прикосновения влажной тряпки и открыл глаза. Первое, что увидел это звёзды сияющие на небе, а потом появилось встревоженное Машино лицо.

— Пить, — прохрипел Лёнька.

— Тебе с газом или без? — уточнила Маша. Кажется, она издевалась над ним.

Ленька машинально вытер ладонью лицо и зашевелился. У Маши была в руках мокрая тряпка. Они были на пляже, а неподалёку Юрик и Серёга разводили костёр.

— В горле пересохло, — оглянувшись на товарищей пожаловался он.

— Щас, будет тебе вода, — пообещала девушка и крикнула в сторону костра. — Ребзя, накидайте побольше дровишек. Чё вы там возитесь?

— Не учи учёного, Одуван. Дождик же был. Ветки сырые, — огрызнулся Юрик.

— Раньше вы с одной спички разжигали.

— Так раньше и ты нормальным пацаном была. Времена меняются.

— А чо, я вам в таком виде, меньше нравлюсь? — подбоченилась Маша.

— Не то слово. Причёска особенно впечатляет. Хорошо что твои старые лишайные дела Серый вспомнил. Ну, а какой, теперь из тебя Лишай? Ты скорее…Это как его…

— На овцу рыжую похожа, — подсказал Серёга.

— Да. Хочешь новую кличку? Овечка Долли — к примеру?

— Иди в жопу! — посоветовала Машка.

— А пустишь? — хихикнул в ответ Юрец.

— Ой-блиин! Ясно. Теперь придётся за языком следить, согласно своему гендеру, — покачала головой девушка.

— Ребят, не издевайтесь. Воды. Пить хочу, умираю! — вмешался страдающий Лёнька.

— Ну тогда ползи к костру, ихтиандр, а я щас к мотоциклу за лимонадом сбегаю, — предложил Серёга.

Лёнька кое-как поднялся на ноги. Всё тело болело. Как они тут оказались? Как доехали? Он присмотрелся к реке и чуть не сплюнул от досады заметив знакомый мост. Снова они на чёртовом омуте!

Машка побежала следом за Серёгой и скрылась в темноте. Лёнька устало опустился возле костра и принялся себя ощупывать. Вроде не сломано ничего? Всё на месте.

— Рассечение над бровью, а так — норм, — подсказал Юрик.

— Чёрт! Дедушка меня точно убьет! Лучше бы фингал под глазом. Сильно заметно?

— Не, не сильно. Так, морда лица немного опухла, — успокоил его товарищ и увидев как расстроился Лёнька поспешил сообщить. — Щас, тебе, Одуван, бровь лично зашьёт. Она за аптечкою побежала.

— Чего?

— Так, а чё — нет? Она же в меде учится. Мы тебя специально возле реки бросили, чтобы она тебе харю протереть могла и костёр для операции подготовили. Дедушка ничего не заметит, хотя… Футболку застирать всё же придётся.

Лёнька опустил глаза и обнаружив испачканную в крови футболку застонал от горя. Как эту кровь отстирать? Новая же футболка. По кой хрен он её на танцы надел?!! Надо было приходить в рванине. Ведь так и знал, что драка случится.

— А ты её замочи в водичке, пока кровь не высохла, а потом просто покрасим всякой краской. Будет оригинально, — посоветовал следивший за ним Юрок.

Лёнька стянул с себя футболку. Вздохнул и поплёлся к воде. Хоть стирай — хоть не стирай. Бесполезно. Кровь не отстирывается. Сидевший у костра Юрик посоветовал оттирать пятна мокрым песком. Лёнька, не долго думая, так и сделал. Вернувшаяся с чемоданом к костру Машка была крайне возмущена. Лёньку обозвали придурком, а потом и Юрика за компанию. Ему пришлось бросить футболку и подчиниться требованиям рыжей девушки. Он покорно сел там где она ему указала, чтобы света было достаточно для операции. Серёга вручил ему бутылку тёплой минералки. Лёнька жадно выпил её всю не оставив товарищам даже капельки. Машка открыла чемодан и присвистнула:

— Придурки — откуда такое богатство?

Чемодан походил на медицинский артефакт из будущего. Внутри оказалось множество отделений с пузырьками, ампулами, таблетками, медицинскими бинтами, пластырями. Были даже хирургические инструменты. А ещё внутри поддерживалась определённая температура. Это был чемодан — холодильник.

— Он на аккумуляторах что-ли? Странно. Никогда такого не видела. Хотя, может меня до сих пор штырит? — бормотала она осторожно перебирая инструменты.