Василий Кораблев – Дипломная работа (страница 20)

— Ой, смотри Семёновна! Чё там? — очкарик указал рукою куда-то ей за спину. Вахтёрша вздрогнула, резко обернулась и в страхе оглядела совершенно пустой вестибюль.

— Шутишь? Опять твои шуточки?!!

Она кинулась к лестнице, но там уже никого не было. Вахтёрша задрала голову, целясь посмотреть в щель между лестничными маршами. И там никого. Тишина. Только слышно, как смеются девочки на четвёртом. Да не успел бы этот прохиндей до шестого добежать за две секунды. Нипочём бы не успел. Так, где же он? Этот, как его? Да, как его звать-то? Забыла. Снова забыла, тьфу-ты!

Валера, тихо посмеиваясь над удачной шуткой, дошёл до своей комнаты, затем стёр с двери нанесённые мелом защитные надписи и, зайдя внутрь, закинул рюкзак на ближайший свободный стул. Потом, снял с себя грязные кроссовки и улёгся на свою кровать, не снимая верхней одежды. Некоторое время он лежал, думал, изредка принюхиваясь к местным запахам. Когда запах носков стал совершенно невыносим, ему пришлось сползти с кровати и заняться стиркой. Стирка обычно проходила так: Валера собирал грязные вещи в большой ком и транспортировал его в комнату ближайших знакомых девочек. Иногда попадались сокурсницы, иногда старшекурсницы, главное чтобы у них имелись в наличии средства для стирки. Валера приседал на уши своим беззащитным жертвам и минут через пять, после очередной красивой истории (ведь девушкам нравятся красивые и драматические истории) они сами высказывали желание постирать ему что-нибудь. Если Валера выступал на публике пьяный, то его ещё и кормили.

В этот раз ему было лень импровизировать, поэтому он просто поднялся на соседний, седьмой этаж и, выбрав комнату, где проживали сразу три первокурсницы, пообещал жениться на той, кто быстрее постирает его грязные вещи. Девушки сначала высказали своё недоумение, но только первые десять секунд, а потом как начали между собой драться! Только волосы полетели. Ведь каждая из них увидела именно того жениха, о котором всегда мечтала. Оставшись доволен произведённым эффектом, жених в спешном порядке смылся обратно к себе и, схватив висевшую на стене гитару, плюхнулся на кровать.

О, Афродита! Подари мне силы

Любить из многих - только лишь одну

Они прекрасны все...

И все чертовски милы

Но увлекись, хоть раз

И всё пойдёт ко дну!

Мурлыкал Валера, перебирая гитарные струны.

Гитара досталась ему от сбежавшего соседа. От Кузи. Хороший, весёлый парень, был...И чего ему тут не понравилось? Жили же хорошо, дружно. Выпивали вместе, гуляли. Кузя учил играть Валеру на гитаре. Ах-да, вспомнил почему он слинял. Валера учился заговаривать кошмары, взяв за образец галлюцинации другого соседа, Жорика. Жорик любил кушать грибы и даже пытался разводить Псилоцибин на подоконнике. Наевшись грибов, он очень часто стонал по ночам и мешал спать. А у Кузи была проблема с кошмарами. Парень на полном серьёзе боялся ночевать один и при выключенном свете. Валера же, начитавшись серьёзных книжек в библиотеке Лаперуза, возомнил себя настоящим малефиком и решил помочь Кузе победить позорный недуг.

Как позже выяснилось, он не только перепутал технологию заговора кошмаров, но и по ошибке навёл на Кузю галлюцинации Жорика, оказавшиеся, страшно подумать, развратной порнографией. В процессе заговора, внутри несчастного Кузьмы, галлюцинации смешались с кошмарами и, вырвавшись на волю, пошли гулять по всему общежитию.

В ту ночь из каждой комнаты раздавались громкие и страстные стоны, а профессиональный малефик Валера, бегал по этажам и пытался навести хоть какой-то порядок. Он тогда ещё не знал, как затирать память и наутро, всё общежитие, смотрело на Кузю, как на врага народа. Кто же знал, что всем ночью приснится Кузя, с огромным таким "Кузьмищем"... А подробности были настолько жуткие, что с бедным парнем отказывались разговаривать, а некоторые, особенно впечатлительные, хотели его даже избить. Кузя прожил в общежитии ещё два дня, потом съехал, не выдержав травли. Взял академический отпуск, да так из него и не вернулся. Ну что тут поделаешь, ну бывает.

Единственный человек, который не отвернулся от него, был Валера и потому, Кузя на прощанье подарил ему свою гитару. Валере было до смерти стыдно за свой промах, но сделанного не воротишь. Гитара осталась для него как напоминание, что не нужно совершать необдуманные поступки.

В животе предательски заурчало.

Валера отложил гитару в сторону и тоскливо посмотрел на стоявший в углу холодильник. Раньше тут жил Веня и этот холодильник с множеством замков и затворов всегда был полон еды. Сначала из комнаты съехал Кузя, а потом и Веня. Интересно, как ему там в психушке живётся? Ну вот, почему некоторые люди такие жадные? Живёшь вместе со всеми, значит: еда в холодильнике общая. Все это знают, а Веня почему-то, считал наоборот. Его родители стали хорошо зарабатывать и начали снабжать сына продуктами более высокого качества, а он, чтобы не делиться с соседями, завёл себе отдельный холодильник. Первое время, он разрешал там хранить продукты Валере с Жориком, но потом стал замечать недостачу своих деликатесов и объявил товарищей крысами. Стал запирать холодильник на замок. Этот гнусный поступок породил тайную продуктовую войну, которая довела Веню до паранойи, а потом и до дурки. Валера справедливо посчитал запертый холодильник провокацией и временно заселил на Кузино место Дениску умеющего воровать лучше всех. Взяв в долю грибоеда-Жорика, они начали устраивать совместные набеги на холодильник: ведь там было можно найти не только колбасу и сыр, но и дорогое красное вино, коньяк и конечно же фрукты. Веня психовал, но доказать ничего не мог. Продукты пропадали прямо из закрытого холодильника. Он обвешал “свою прелесть” замками, хранил на шее ключи, бегал жаловаться к коменданту и писал заявление в милицию. Ничего не помогало. Продукты исчезали с фантастической скоростью.

— Он просто с жиру бесится, товарищ капитан, — объяснял Валера милиционеру, приехавшему на вызов. — Вот вы, сами, разве не видите: на холодильнике замки, а у него, целая связка ключей на шее? Разве это не странно? Он не ходит с нами в столовую, как все нормальные люди, не ставит еду на общий стол, зато ночью мы все слышим, как он подозрительно громко чавкает. Проверьте его собакой! Обнюхайте! Он же сам всё съедает, а на нас заявления пишет.

— Но в последнем заявлении фигурирует три килограмма чёрной икры, — вздыхал милиционер. — Мы не можем не отреагировать.

— Серьёзно? Сколько - сколько килограмм? Вы посмотрите на меня! Посмотрите на Дениску! Товарищ капитан: мы студенты-археологи! Вы видите какие мы тощие, а знаете почему? Потому что меню в нашей столовой, соответствует меню концлагеря Бухенвальда, по количеству калорий на человека-часов. А вы - икра. Мы про такую еду только в книжках читали! Что он вам лепит? Может там и лобстеры были?

— В этом заявлении нет, а в прошлом... Имелось мясо камчатского краба, шейка свиная, карбонад, паштеты…

— А, ну хорошо. Раз вы нам не верите - давайте мы сдадим анализы. Кровь, мочу и всякие каки. И если вы найдёте там камчатского краба...

После таких слов милиционер почему-то обиделся и больше не приходил, а заявления от студента с холодильником в РОВД начали игнорировать.

К сожалению, после этого, Веня очень быстро повредился умом. Как-то раз он просидел возле полного холодильника с блокнотом и открывал его с периодичностью в один час. Соседи с любопытством наблюдали за его экспериментом и таинственно перемигивались между собой.

Веня отмечал таинственную убыль еды в течении двух суток. Всё это время он не ел и не спал, только ходил по малой нужде в бутылочку. На третьи сутки, в очередной раз открыв холодильник, вместо доброго шмата сала на тарелочке, он обнаружил лишь смятую записку. Там было неразборчиво написано:

“Это сало…. Cосало…. Поросёнок вкусный. Был!”

А ещё пропало две бутылки коньяка с момента последней записи.

Веня огляделся. В комнате, кроме него, никого больше не было и тогда он окончательно сошёл с ума. Он засмеялся, забуянил и начал выбрасывать в окно свои личные вещи, пока за ним не приехали и не увезли на принудительное лечение. До сих пор, наверное, лечится от своей жадности.

Но воспоминания-воспоминаниями, а есть всё-таки хотелось. Валера почесал затылок, прикидывая, а не напроситься ли к кому-нибудь в гости?

Глава 12

Денис в принципе не любил, когда вокруг него было много народа. В больших городах, он терялся и часто нервничал с непривычки. Не его это среда была, ведь всю сознательную жизнь он прожил в лесу в маленькой деревне где был единственным ребёнком на семь стариковских дворов. Родителей своих он не помнил, а самыми близкими людьми для него стали бабушка и дедушка. Дедушка работал егерем, а бабушка числилась сотрудником на биостанции. Деревня находилась возле государственного заказника вдали от районного центра и хотя в деревне не имелось своего магазина, но всё равно жили хорошо и спокойно. Летом автолавка приезжала, а иногда, даже привозили кино, ну а зимой или в распутицу, снаряжали за продуктами самого крепкого и прямиком в соседнее село. Когда на лошади, а когда и на своих двоих - ну а чего? Старики же. С детства не разбалованы в плане бытовых излишеств и государственной социальной поддержки. Почтальон бывал в деревне только по праздникам, а уж врача, тут уж - упаси боже. Сами если что доберутся до села, а там на попутке да на перекладных, вот глядишь до райцентра-то и рукой подать.