Василий Коновалов – Никогда не сдавайся (страница 2)

– Что вам мешало сделать это в первой инстанции?

И спокойно отказывают. Но сегодня судья почему-то перевела стрелки на жену Гаранина и спросила ее об этих “видах деятельности”. И та не назвала разрешение на работы, связанные с шиномонтажом.

Я уточнил:

– У вас есть разрешение на техобслуживание и ремонт автомобилей?

– Нет, – ответила жена Гаранина.

“Не готовил, – радостно промелькнуло у меня. - Адвокат ее не готовил”.

– Ну и что, – бросился на выручку адвокат жены Гаранина – Ничто не мешает нам получить такое разрешение в ближайшее время.

– Да, это так. Но на момент судебного решения у вас этого разрешения не было, а у Гаранина – было. Значит, суд дважды наказал Гаранина неведомо за что. Первый раз, когда лишил половины здания автосервиса, то есть отобрал супружеское имущество, заменив его деньгами. Второй раз – как предпринимателя, которому…

– Представитель истца, – прервала меня судья. – Перестаньте нагнетать. Суд все видит и слышит. И всему даст оценку.

– Не сомневаюсь, уважаемый суд, что вы оцените и то, что Гаранину сейчас негде вести свой бизнес по шиномонтажу, хотя он имеет на это законное право.

“Неважно, что ты мне говоришь. Важно, что ты не сняла мои вопросы и ответы вошли в протокол”, – успокаивал я себя и спросил:

– Разрешите еще вопрос?

Судья кивнула, и я забросил второй шар:

– Можете предоставить договоры аренды на помещения в магазине и шиномонтажном комплексе?

– У меня их с собой нет.

– Но вы подтверждаете, что договоры существуют?

– Да.

– По договору вы сдаете в аренду? Вы арендодатель?

– Да.

– А кому сдаете?

– Гаранину.

Тут уже судья изумилась:

– Вы заключили договоры аренды с мужем на супружеское имущество?

– Да, – прозвучало снова.

“Такое счастье не может быть долгим”, – решил я и нахально задал перекрестный вопрос Гаранину. Нахально, потому что перекрестный допрос проводится с предварительного разрешения судьи. Но меня изнутри подгоняло: “Успеть спросить, пока не остановили”.

– Почему вы согласились арендовать магазин и шиномонтаж у своей  жены? Ведь и то, и другое в равной степени принадлежит вам обоим как супружеское имущество.

– Она не пускала на рабочие места продавцов в магазин и мастеров по ремонту в автосервис. Закрыла доступ. Воспользовалась тем, что собственность на то и другое была оформлена на ее имя. Вот и пришлось мне оформить аренду, чтобы люди могли работать: продавать товар, ремонтировать машины, проводить на них техобслуживание.

– Я имею право, раз на меня оформлено, – с вызовом бросила жена Гаранина.

– Представьте себе, – обратился я к ней, – что вы купили с мужем квартиру. По взаимному согласию оформили ее на ваше имя. Вместе жили в ней с мужем. А потом поссорились и запретили ему входить в квартиру. Бесплатно входить. Но разрешили проживать за деньги, как в гостинице. Это примерно то же самое.

– Может быть, вы делились с мужем доходами от аренды? – бросила ей судья спасательный круг.

– Вот еще, стану я с ним делиться. Это ведь он от меня ушел, а не я от него, – обиделась жена Гаранина.

В зале судебного заседания запахло неосновательным обогащением2 жены Гаранина за счет общего супружеского имущества.

И тут судья вмешалась, не дав утонуть неприятельскому кораблю.

– Перерыв, – бросила она на ходу, покидая зал суда. Даже не уточнила, надолго ли.

Сразу после перерыва адвокат жены Гаранина заявил ходатайство об отложении заседания.

– У меня голова болит, – добавила жена Гаранина.

И судья отложила на две недели. “Дает им возможность провести работу над ошибками”, – мелькнуло у меня.

 После заседания я попросил Гаранина показать мне и магазин, и шиномонтаж:

– Чтобы лучше понимать, о чем спор.

Особенности местного монолога

И магазин, и шиномонтаж оказались в центре поселка, рядом с рынком.

Рекламные баннеры на въезде-выезде в поселок и из поселка указывали, где можно пройти техобслуживание, шиномонтаж и проверить развал-схождение колес.

В магазине Гаранин поднялся на второй этаж и начал рассказывать продавщице, как прошло судебное заседание. В ней я узнал молодую женщину, кормившую нас завтраком в доме Гаранина перед судебным заседанием. Эта привлекательная блондинка с большим интересом слушала моего клиента. Я решил пройтись по магазину в поисках новгородских сувениров. Купив парочку магнитов, я неспешно возвращался к Гаранину. Еще на подходе я услышал женский голос, звучавший на повышенных тонах. “Продавца отчитывают по работе”, – подумал я и решил подождать, пока начальнический разнос закончится. Но когда женский голос назвал нехорошими словами Гаранина, я решил появиться на публике. Защитнику надо знать, кто является недругом его клиента.

Возле прилавка, спиной ко мне стояла жена Гаранина. Напротив нее застыли Гаранин и молодая продавщица. Кульминационная фраза прозвучала в тот момент, когда я входил в зону конфликта. Наш противник образно изложила французские сексуальные ласки, которыми блондинка одаривала Гаранина.

Он бешенно двинулся на свою жену, но, увидев меня, остановился. Почувствовав движение за своей спиной, жена Гаранина повернулась ко мне. В ее лице мелькнула растерянность. Затем она гордо вскинула голову и зашагала к выходу.

– Высокие отношения, – непроизвольно вырвалось у меня.

– Да она больная на всю голову, – махнула рукой блондинка.

Она стояла вся пунцовая и старалась не смотреть на меня.

– И судье сегодня сказала, что голова болит, – добавил Гаранин.

– Подтвердила диагноз, – подытожил я, и мы засмеялись.

– Михаил Васильич, давайте пообедаем перед отъездом, – предложил Гаранин.

И мы поехали обедать в дом Гаранина.

Хлопотала и накрывала стол за обедом блондинка-продавщица. Уверенные и быстрые движения ее показывали, что на кухне Гаранина она ориентируется, как на своей собственной. Обед состоял из вкусно приготовленного рассольника и жареной картошки с грибами. После выпили по стакану вкусного морса и выехали в Петербург.

По дороге мы обменивались впечатлениями.

– Вы рядом с судьей сели, а она вам даже слова не сказала, – радовался Гаранин.

– Близость к судейскому телу не помешает, – отшутился я, после чего пояснил Гаранину, что сидел за столом, который отведен в зале суда для адвокатов.

– А у нас адвокаты всегда сидят в глубинке, где этот сидел, – Гаранин называл адвоката своей жены “этот”, как бы подчеркивая между нами разницу.

И тут до меня дошло. В этом районном суде разграничены гражданские и уголовные дела таким образом, что в уголовном процессе защитник занимает место рядом с “клеткой” для подсудимого, а в гражданском – рядом со своим доверителем, в “зрительном зале”.

Усаживаясь на место защитника по уголовному процессу по незнанию “местного этикета”, я рисковал. Судья могла бы отправить меня на место рядом с Гараниным на глазах моих противников. Судья проявила деликатность к адвокату из Петербурга. “Повезло мне”, – подумал я и сказал Гаранину:

– Послушай, надо бы протокол заседания сфотографировать.

– Как это? – не понял Гаранин.

– Через три дня – прийти в канцелярию и попросить протокол для ознакомления. Секретарь выдаст все дело, в нем надо найти и сфотографировать протокол судебного заседания и отправить мне на почту.

 Сегодня противник дал хорошие ответы, но надо проверить, как они записаны. Если что-то в ответах не так, подадим замечания на протокол. Сделать все это надо до следующего заседания, – закончил я.

 Брызги из-под колес

Замечания на протокол не потребовались. Секретарь судебного заседания добросовестно внесла в него и вопросы, и ответы.