Василий Кононюк – Шанс? Параллельный переход (страница 55)

Атаман и все казаки были крайне довольны проведенной операцией. Никаких потерь, один легкораненый, кровавые мозоли от веревок не в счет: казацкие руки к мозолям привыкли. Зато почти десяток элитной гвардии, закованной в железо, посекли и каких пленных добыли. Как только въехали под своды вековых деревьев, казаки начали шумно обсуждать детали проведенной операции, и, как я понял по обсуждению, у всех, кроме Ивана, был перед операцией легкий мандраж. Оно и понятно: сними воина, который провел большую часть сознательной жизни в седле, с коня и поставь пешим в засаду — с непривычки нервы шалят. Тем большим было их облегчение, когда все закончилось. Особенно каждый старался живописать свои ощущения, когда на наш отряд, замерший на склоне, накатывалась широко растянувшаяся татарская лава и как они разглядывали конские копыта, приближающиеся к нам. Первые ощущения — они самые яркие. Это для меня, привычного к страйкболу, где все наши игры заключались в том, чтобы друг друга выследить, подкрасться бесшумно и нашинковать противника пластмассой, ничего нового и удивительного в произошедшем не было. Только противники не вставали с земли после всего с веселым смехом и не хлопали меня по плечам, а оставались лежать и сосредоточенно рассматривали хмурое осеннее небо неподвижными глазами. Только темная кровь, нехотя вытекающая из ран и несмываемыми пятнами оставляющая следы на моей стреле, моей одежде, моей душе.

Усталость, охватившая меня еще в лодке, никуда не девалась и, захватив в свой плен мое тело, проникала в душу. Будущее, казавшееся таким понятным и безоблачным, после того как мы захватили Фарида, вновь покрылось темными тучами. Размышляя над возможными действиями противника, я сформулировал несколько положений, которые мне казались возможными с очень высокой степенью вероятности.

Первое. Фарид, в силу присущей ему основательности, просто обязан был выслать на наши поиски еще одну группу. А поскольку наши многочисленные разъезды, отправленные атаманом, никого подозрительного не обнаружили, то, к сожалению, ничего радостного для нас это не означает. Скорее всего, все, что надо, они разузнали. Все хутора по округе не прикроешь. К соблюдению режима секретности ответственно относились только редкие казаки, да и трудно удержаться, если к тебе в гости заехал кум, которого ты не видел полгода. Вы крепко отметили вашу встречу, — и как тут без рассказов о своих и чужих боевых подвигах?

Второе. Встреча с этой группой назначена на завтра, максимум на послезавтра. Реально ее возможно перехватить, только точно зная место встречи. Есть небольшая вероятность, что на связь с группой татары не выйдут. Очень может быть, что о планируемой встрече знали только Фарид с охранником, но всерьез на это рассчитывать не стоит. Кто-то что-то всегда слышит, да и догадаться можно. Айдар, судя по всему, парень очень неглупый, да и привычки дядины обязан знать. Не знает он точного места — так тех мест не так и много, оставшиеся в живых охранники наверняка на всех бывали. Выслать людей, подать знаки и ждать ответа, — на одном из этих мест группу и подберут. И уже не отпустят в связи с нашим рейдом и захватом Фарида. Будут держать у себя до вылазки на наш берег.

Третье. До завтрашнего утра разговорить наших пленных мне представляется нереальным. Уж что-что, а за свои годы понимать, чего можно ожидать от человека, я научился определять практически по первому взгляду. Безусловно, бывают ошибки, но это не тот случай. Охранник не скажет ни слова. Чтобы такого сломать, трое-четверо суток нужно работать, не покладая рук. Фарид, наоборот, начнет петь через пять минут, но слова правды не скажет. И будет врать так убедительно и правдоподобно, что не подкопаешься. Конечно, целенаправленной и вдумчивой работы и он не выдержит, но есть одно маленькое «но». По дороге он тебе расскажет столько версий и все они будут так правдоподобны, что, как из них выбрать единственно верную, превращается в отдельную, не менее сложную задачу.

Как ни искал я выхода из этого тупика, найти не мог. Не поймаем вторую группу — дела наши становятся очень-очень печальными.

Атаман, пропетляв пару часов по тропинкам Холодного Яра, задолго до заката объявил привал. Мы с Сулимом, осмотрев и вновь перевязав пленному раны, приматывали обоих к дереву. Сперва сняли с них доспехи, верхнюю одежду, тщательно обыскали, затем, надев верхнюю одежду, чтобы не мерзли пока, и примотав руки к туловищу, привязали к дереву.

Вдруг мне в голову пришла одна бредовая идея и, поскольку умнее ничего придумать не удалось, решил попробовать ее. Вытащил затычки из ушей и немного ослабил веревку, которая растягивала ему рот и не давала сжать зубы, так чтобы он не смог повредить себе язык, но мог выговаривать определенные звуки. Остальное догадаемся — чай, ему не на конкурсе чтецов выступать. Попытался пробудить в нем интерес к жизни и к активным действиям.

— Слушай меня, воин. Я знаю, ты понимаешь мои слова. Скажи мне, хочешь ли ты отомстить тому, кто виновен в смерти твоих воинов?

— Нет, не хочу. Это сделают другие. И что тебе надо от меня, я тоже знать не хочу.

Бредовая идея предложить ему честный поединок в обмен на сведения умерла, не родившись. Он был прав, этот воин: не соревнуйся с противником в том, в чем ты заведомо слабее. Знаешь, что слаб в словоблудии, — отказывайся от всего. Заведомо ясно, что ничего хорошего противник не предложит. Поэтому если ты откажешься от даров данайцев, ты никогда не прогадаешь. На любого мудреца довольно простоты.

Вдруг мне в голову пришла еще одна бредовая идея. Видно, вечер был такой. Вечер бредовых идей. Схватив его за голову и воткнувшись глазами в его глаза, говорил и смотрел. Перед этим объяснив Богдану, что нужно увидеть в его глазах. Недаром ведь говорится: глаза — зеркало души. В этом зеркале, если присмотреться, очень хорошо видна реакция на твои слова. Ты говоришь, а глаза всегда отвечают — либо «да», либо «нет». Вот это и нужно было прочитать. Все остальное — дело техники и правильно заданных вопросов. Винер, он не зря работал. Внушил отдельным представителям рода людского мысль, что всю, буквально всю информацию можно представить в виде ответов «да» — «нет». Вот эти отдельные представители и стараются доказать на практике эту непростую для понимания мысль.

— Да мы и так все знаем без тебя, воин. Вы завтра должны были отправиться на встречу с другими казаками. Вниз по течению Днепра вам было ехать полдня, нет, даже меньше, чем полдня. С нашей стороны там круча такая приметная, выше, чем остальные, дерево одинокое на ней растет, скала каменная на ней, там тропинка к Днепру заметная. С той кручи остров видно — выше по течению. Ты бывал на той круче, переправлялся на наш берег не один раз, место хорошо помнишь, как приедешь — сразу узнаешь. Верно говорю?

Правильно делаешь, что молчишь. С врагом разговаривать нельзя. Ну, отдыхай пока. Я буду просить атамана тебя сегодня на муку не отправлять. Тронула меня твоя храбрость. Завтра нам трудный день будет. Будем мы искать тех казаков, с которыми у вас встреча сговорена. Нужно вам свидеться и поговорить. А мы послушаем.

Поплюем через левое плечо, но и среди бредовых идей попадаются настолько бредовые, что становятся уже не бредовыми, а очень даже умными. Богдан в качестве детектора лжи работал очень успешно. Естественно, иногда он не умел понять реакции собеседника и однозначно интерпретировать ее, но это было просто потому, что сам испытуемый не мог свою мысленную реакцию на мои слова выразить в однозначной форме. Безусловно, кое-какие начальные данные можно было получить путем логических размышлений, и это очень помогло проведенному опросу.

Совершенно ясно, что посылать на поиски еще одну группу черкасских казаков, даже если она есть, смысла нет. Выше черкасских уже начинаются боярские земли, там казаков нет. Все остальные живут ниже — там, куда мы едем. Разумно встречаться с ними поближе к их дому: чего их в зону действия черкасских разъездов тащить? От того места, где мы схватили Фарида, до места боя с крымским торговцем — день езды в хорошем темпе. По моим прикидкам, не меньше шестидесяти — семидесяти километров. То место, к которому мы стремимся и к которому должен был завтра ехать Фарид, лежит между этими двумя точками. Ну а дальше — известным в артиллерии методом вилки, а в математике методом половинного деления. Сказал «полдня» — реакция положительно-неопределенная, то есть человек не понимает, как скакать будем, но при определенном походном, а не курьерском темпе доберемся. Сказал «меньше полдня» — тоже позитивная реакция. Значит, вразвалочку едем — полдня дороги, на рысях скачем — меньше чем полдня. С кручей не все так весело. Ничего приметного на ней, кроме тропинки к реке, нет. Ниже видно остров. Выше острова нет. Кое-какая наводка есть, но в очень широких границах. Придется завтра с ним по кручам таскаться, будем надеяться, что он ее и с нашего берега узнает, как на нее взберемся. Главное — чтобы времени хватило и на разъезд соседский не напороться. Наша миссия пока в рекламе не нуждается. Но ничего, даст Бог, и до этого дело дойдет.

— Идем, Сулим, к атаману, расскажем, что мы с тобой узнали.