Василий Колесов – Зеленая папка. Никита. Давным давно была война (страница 29)
— Договорились, только я мало что смогу рассказать…
— Все что можно, большего требовать не буду, тем более, что я почти все про вас знаю, — улыбнулся Свиридов.
«Как же, знаешь,» — улыбнулся в ответ Никита.
От майора Свиридова Никитка узнал, что никто их не считает шпионами, но вопросов к ним еще очень много. Еще, оказалось, что за тот рейд и захват моста его и Илью наградили орденом Красного знамени, только Илья — сбежал, а Никиту считали умершим… Подполковник Филиппов получил Звезду Героя… Именно он добивался, чтоб ребят наградили, многие из командиров боялись писать наградные на мальчишек — «как бы чего не вышло», мальчишки ведь, не солдаты…
— Так что, сверли в гимнастерке дырочку! Это серьезная награда, для простого мальчишки, да и за сведения по эсэсам, тебе причитается… А ребятам еще по «Отваге» дали, за бой под Тингутой. Как-то вот так, а теперь давай, твоя очередь рассказывать…
Никита чуть-чуть задумался, а потом решил, что расскажет все, что было до этого времени, до лета 1943 года произошло с ними, но только это. Ну, еще попробует что-то вспомнить о событиях на фронтах, только это в книжках герои всегда все знают и все помнят: про затмения, когда и во сколько, про сражения, кто и где наступал… А что он знает в точности о войне, о сражениях? Так, только общие направления, да и Илюха говорил, что все случится так, как должно случиться…
— Зовут меня Никита, это правда, а вот фамилия… Каплич Никита Петрович, я нахожусь в распоряжении разведуправления Генерального Штаба РККА. Документов у меня никаких нет, ничем подтвердить это не могу, когда понадобится, я снова уйду на ту сторону. Сейчас я должен был узнать время начала наступления немцев под Курском. Дату знаю — 5 июля, об этом уже докладывал, а вот по времени не могу точно сказать, знаю только, что рано утром. Сказали, что будут проверять. Еще скажу, что сейчас фашисты набирают мальчишек, для того, чтоб сделать из них диверсантов. Генштаб об этом тоже знает. Ловить их особо не придется — они все сами придут к нашим. Да, когда будете ловить особо опасных, постарайтесь взять живым агента по кличке «Кукушонок», он очень много знает, очень ценный агент.
— Какие-то особые приметы, внешность?
— Я его пока не видел, но один из ребят говорил, что очень на меня похож, только чуть помельче.
— А в госпитале, когда его фашисты сжигали ты был или просто слышал?
— Был я там… Иногда ночью просыпаюсь от крика тех солдат… Много от чего просыпаюсь. Ведь это дурной сон, а проснуться не могу. Хочу проснуться, а не могу… Хочу проснуться…
Майору очень захотелось прижать к себе этого мальчишку, который, казалось сейчас разрыдается, на долю которого выпало столько испытаний, столько крови, боли и смертей. Сделать так, как он уже делал, когда он еще был учителем, классным руководителем, а у одного из его мальчишек, после долгой болезни умерла мама, отца уже давно не было и он остался со старшим братом… Когда Сережка рыдал, он не хотел его трогать, а вот с Никитой все было по-другому…
Но Никита не заплакал, сжал кулаки:
— Они ответят, за все ответят, мы дойдем до Берлина и еще распишемся на их Рейхстаге, все: и я, и Серый с Илюхой, и Вы, и другие солдаты…
Он сказал это с такой уверенностью, что в это поверил даже майор Свиридов. Ему тоже захотелось оставить свою подпись на Рейхстаге.
«Magischer Schütze» («Волшебный стрелок»)
В ночь на 16 сентября 1944 года Никита летел в самолете, сидел с закрытыми глазами и пытался в «семьсот тридцать первый раз» прокрутить в голове все последние события и все сложности — варианты выполнения очередного задания …
Прошел уже год, как он ушел от очень интересного дядьки — майора Свиридова. Как ушел? Да его просто отпустил Свиридов. Все ожидал и ко всему был готов Никитос, но то, что его просто возьмут и отпустят — к такому готов не был.
Оказывается, майор Свиридов собирал всю информацию по Никите, Илье и Сереге: вот такое толстенное досье собрал. Он сперва думал, что ребята какие-то шпионы, потом стал подозревать, что они из какого-то спецотряда, а Никита его в этом окончательно уверил.
Помотало Никиту за этот год и сыном полка побывал, и в госпитале полежал — не отпускала его Калачевская болячка — воспаление легких, и в тыл его отправляли — сбегал. Весной 1944 со стороны понаблюдал за работой СМЕРШевцев, когда они ловили «на живца» дядю Лёву и «Сыча». Потом со стороны наблюдал за своей смертью на минном поле — под березкой. Жутко хотелось подбежать, предупредить, спасти… Через пару минут после подрыва мины этот квадрат немцы обстреляли из миномета так, на всякий случай, думали, что это наши разведчики пытаются пройти к ним в тыл. Выждав с полчаса, все же, Никита пересилил себя и подполз к месту «своей» гибели, но «своего» тела не увидел — точно под березку попала 75 мм мина: березка валялась чуть в стороне, а вот растерзанного тела не было, возможно, отшвырнуло взрывом, но зато был цел вещмешок! Забрал «сидор», проверил, есть ли в книге справка разведуправления: справки не было, значит все идет так, как в «той» жизни: тогда Никита сжег справку, когда собирался переходить обратно к немцам…
Утром, к месту подрыва, выдвинулось отделение обер-ефрейтора Герхардта с двумя саперами, чтоб прояснить ситуацию. Как только они появились на поляне с противоположной стороны, из лесочка, раздался крик:
— Nicht schießen! Sonderauftrag! Sofortdem 1 С fortführen! (Не стрелять! Специальное задание! Немедленно доведите до 1 С!)
— Wer ist hier? Komm raus! (Кто тут? Выходи!) — скомандовал обер-ефрейтор.
Из травы у леска поднялся мальчишка и помахал белым платком…
Саперы провели Герхардта и троих солдат к мальчишке.
— Ганс, обыщи мальчишку!
— Герр обер-ефрейтор, ничего опасного нет! — доложил солдат.
— Хорошо, свяжи ему руки, на всякий случай.
— Значит спецзадание? А ты не знаешь, кто здесь на мине подорвался? — поинтересовался обер-ефрейтор у парнишки.
— Да, спецзадание! Мне повезло, я, когда подходил к поляне — раздался взрыв. А потом начался минометный обстрел… Это меня и остановило, а то валялся бы вон там сейчас, дохлый… Пожалуйста, как можно скорее доставьте меня к офицеру.
Мальчишку провели на свою сторону и привели в штаб роты. Через несколько минут началась суета: лейтенант приказал мальчишку помыть, переодеть, накормить и спать уложить…
Потом Никита оказался в одном из подразделений Абвера, там его попроверяли, потом он снова оказался в разведшколе, его хвалили, обещали золотые горы, снова хвалили…
И вот сентябрь 1944 года — он опять летит на задание.
В Белоруссии в тылу Красной Армии оказались в окружении части вермахта численностью до 2,5 тысяч человек. Верные присяге и фюреру, солдаты и офицеры были намерены сражаться «до последнего» и пробиваться на запад. Командует окруженцами подполковник Генрих Шерхорн Герхардт, профессиональный военный, командир полка тыловой охраны, член НСДАП с 1933 года, «истинный ариец, характер твердый нордический, в связях, порочащих его замечен не был». Командование вермахта обрадовалось такому подарку судьбы и начало строить планы по использованию столь крупного военного соединения в тылу советских войск, с целью нарушения снабжения наступающих частей Красной Армии, проведения диверсий, ну и так далее.
За действиями Шерхорна и его солдат внимательно следили лично командующий группы армий «Центр» генерал-полковник Рейнгардт и начальник «Абверкоманды 103» («Сатурн») Барфельд. Но главным «интересантом» с немецкой стороны был оберштурмбанфюрер СС «диверсант рейха № 1» Отто Скорцени. Скорцени не был простачком, которого можно было провести на «мякине». Именно он предложил послать в расположение Шерхорна лучшего выпускника школы «Гемфурт» «Кукушонка»…
Никита летел еще с тремя диверсантами, но выпрыгнуть он должен был чуть раньше назначенной точки приземления. Ему была поставлена задача: скрытно пробраться в указанный район, посмотреть на расположение окруженных войск в районе деревни Глухое как бы со стороны, сделать мини-инспекцию и дать подтверждение, что все в порядке, а после этого остаться в распоряжении Шерхорна (другие диверсанты считали, что у мальчишки свое задание, никак не связанное с их заданием).
В ночь с 15 на 16 сентября 1944 года в районе деревни Глухое приземлились 3 парашютиста. Прибывших встретили и препроводили в штаб.
— Старший группы лейтенант Курт Киберт! — представился один из прибывших.
— Подполковник Шерхорн.
Обменялись паролями. После этого прибывшие расслабились…
— Господин полковник! От меня требовали, чтобы я обязательно сказал вам об этом: о мужественных солдатах вермахта, сражающихся в тылу русских, не сдавшихся в плен, верных присяге, было доложено самому Фюреру! Фюрер потребовал сделать все возможное для спасения верных ему солдат. Командование вермахта высоко ценит мужество солдат под Вашим командованием: мы привезли Вам в одном из контейнеров Железные кресты с незаполненными наградными листами.
— Это конечно замечательно, но нам нужны медикоменты, боеприпасы, снаряжение, оружие!
— Командование обещало, что Вы не будете знать недостатка в чем-либо…
Шернхорн слегка задумался:
— Хорошо, лейтенант, Вам м вашим людям нужно отдохнуть после дороги… Когда у Вас сеанс связи?