Василий Колесов – Синяя папка. Сережка. Давным давно была война... (страница 37)

— Вернемся, к хренам Петрова из группы, говорит много, а колючку пройти — не может! — тихо ругнулся в леске на привале Миленкин.

На первом «маяке» никого не было, да и самого «маяка» не было — сожгли. Второй тоже был пуст, причем, уже давно, судя по запустению. На третьем Сережку, одетого в обноски, встретил вертлявый мужичок, в форме полицая, который просверлил мальчишку взглядом:

— Хлопчык, ты чаго тута забуйся?

— Дядечку, я сгубийся, сястрычку шукаю! В зяленай хрустцы…

— В зяленай няма, в синяй есц… Заходь в хату!

Сережка почесал затылок правой рукой и смело зашел — отзыв на пароль был верный.

— Есц хочашь?

— Нет, мне нужно в отряд. — сразу обозначил Сережка.

— Трэба… Ты адин? — оценивающе взглянул полицай.

— Один… — почему-то решил соврать Серый.

— Складно кажишь… Тут яще адин хлопчык чакае, вас разом ввечары повядут, а пока в погрябе з им посяди… — полицай усмехнулся. — Я ж палицай!

Старший лейтенант Миленкин был удивлен, что Сережка, после того, как зашел в дом, не вышел на крыльцо, как договаривались, если все в порядке, а ведь сигнал показал, что отзыв правильный, он «почесал затылок правой рукой».

В подвальчике сидел парнишка лет 15–16. Там был топчан, стол, скамья. На столе что-то было накрыто рушником. Все это Сережка разглядел при свете блиндажного фонарика — этакой мини-керосиновой лампы в железном кожухе.

— Здорово! Тебя как кликают?

— Сережка.

— Петя! Петро, — парнишка протянул руку для пожатия, а потом Петро просто завалил Сережку различными вопросами. — Ты тоже связной? Есть хочешь? А из какого отряда? Только вот молод ты, тебе сколько лет? — Петро просто завалил Сережку различными вопросами.

— А что есть поесть? — перевел стрелки Серый.

— Вот, — парнишка откинул рушник. — Бульба, лук, огурцы, сало, хлеб. Ешь, не стесняйся. Нам тут еще до вечера лясы точить…

Сережка подкрепился.

— Ты так и не сказал, а из какого ты отряда? Продолжил расспросы парнишка.

— А я не из отряда.

— Ты с большой земли? Разведчик? А почему один?

— Слушай, что ты заладил, как патефон: кто, куда, откуда? Я один, пришел туда, куда пришел. Еще вопросы есть? — не выдержал Серый. — И вообще, много болтаешь, а болтун — находка для шпиона, понял?

— Лады… — насупился парнишка. А потом хитро улыбнулся. — Но в отряде мы с тобой еще погутарим!

Серый пожал плечами, отошел к стенке погреба и прилег на топчан, подложив руки за голову.

Ближе к вечеру люк погреба открылся, туда заглянули два «немца». Один и них, толстый, ехидненько улыбнулся:

— Эй, партызаны, вылазь, в лес пора, командир уже ждет!

Такая «шутка» могла бы дорого стоить толстому бойцу в форме, будь у Серого оружие, только вот Овчаренко предусмотрительно его обыскал и вытащил «Вальтер» — от греха подальше.

Петро и Серый шли к партизанскому лагерю под охраной трех «немцев» и двух партизан. Шли молча, без разговоров. На встречу попали два секрета, к которым, немного заранее, выходили партизаны — предупредить.

Серый беседу заводить не пытался, шел молча, смотрел по сторонам, запоминал. Он знал, что за ним должны были двинуться два бойца, если он не подаст сигнала, что все в порядке. «А наши прошли секреты? Ведь тут могут быть и мины. Может зря я…», — беспокоился Серый.

Пришли в отряд.

— Эй, Пузатый! Опять пионеров поймал? Не надоело? — рассмеялся один из партизан.

— Тебя, Чертяка, спрашивать еще буду! Я за остальными не угонюсь, только за пионерами… Вчера один и сегодня еще!

Пока шли через лагерь Серый ловил на себе и хмурые, и веселые взгляды, которые как бы говорили: «детишки, куда вы лезете, вам в песочнице играться, а не воевать!».

Подошли к командирской, штабной землянке, на встречу к ним вышел крепкий мужчина, в форме старшего лейтенанта НКВД старого образца. Осмотрел мальчишек с ног до головы:

— Ну и грязнющщи вы! Сейчас пойдете вымыться, а потом тогда — поговорим. Иванов! Отведи мальчишек помыться!

Петро в ответ на это обрадовался и заулыбался, а Сережке сразу вспомнился прием, когда он с Никитой «помылись» в домике СМЕРШа.

— Товарищ старший лейтенант, а Вы кто? — поинтересовался Серый.

— Я-то понятно, кто! Я командир отряда «Борец», старший лейтенант НКВД Кутин! А вот с вами, ребятки, кто вы, откуда, зачем пришли на маяк, мы будем разбираться чуть позже, когда отдохнете и приведете себя в порядок!

В этот момент к командиру отряда подбежал боец и отведя чуть в сторону, что-то стал быстро шептать на ухо. Командир нахмурился, покивал головой, что-то ответил.

— Так, короче! Мальцов помыть, переодеть и покормить!

В отряде даже была сделана банька, над которой вился легкий дымок… У Серого голова шла кругом… Командир назвался Кутиным, командиром отряда «Борец», Дислокацию отряд поменять мог, но вот кого-кого, а Кутина он ни с кем не спутает… Еще в 1941 с ним познакомился на допросе. Как «шпион и паникер», а потом горел 22 июня в бане, которая была переделана в КПЗ (камеру предварительного заключения).

Иванов, что привел мальчишек к бане, запустил их внутрь, развернулся и вышел, перед этим сказав:

— Раздевайтесь, мойтесь, чистое принесут…

Петро стал стаскивать рубаху через голову. Секунд через тридцать Серый попытался выйти, но баня оказалась закрыта снаружи.

Петро уже разделся:

— Ты чо телишься? Когда еще получится попариться в лазне (бане)? Давай быстрее!

И Сережка его ошарашил:

— Меня слушай! Это не партизаны, это ложный партизанский отряд, каратели.

Петро, хоть и был старше, но выглядел ошарашенным и испуганным, только хлопал глазами:

— Почем знаешь?

— Я знаю Кутина, это не он. — продолжил Серый. — Сейчас вернется этот «Иванов», попробуем его обезоружить и сбежать. Сбежим — там нас встретят.

Петро стал одеваться…

— Постой! Не одевайся! Снимай все! Он попытается обыскать одежду — отвлечется, это нам поможет! Вот, бери веник, и бей там в парной веником, чтоб они решили, что нас там двое. — Сережка бросил на лавку вещмешок, вынул и разбросал тряпки, что там были.

Через пять минут к бане подошли «Иванов» и еще один боец. Одежды у них в руках не наблюдалось.

— Черт… Их двое! — лихорадочно пытался что-то придумать Сережка. Придумал. — Иди в парилку. Если получится, я позову!

«Иванов» и еще один партизан подошли к бане, закурили.

— Пойдем? Возьмем без штанов и «тепленького»… — бросил окурок «Партизан».

— Погоди… — докуривал «Иванов» и хихикнул. — Пусть чуток разомлеет, веселее будет его к "Курту" гнать, как вчерашний повеселил: пинки получает, весь в соплях — плачет…

— Только вот молчит пока…

— Разговорим… И этого — разговорим. "Курт" умеет… Ну, пора! — «Иванов» затушил бычок о слюни в ладони и запустил его в долгий полет.

Серый спрятался за бочонком с водой, и стопкой с вениками, что были справа от входа — за дверью. Зайдя в предбанник «Иванов» прислушался к звуку шлепков веника.

— Парются… — констатировал, как само собой разумеющееся.

Серого не заметили. Лжепартизаны стали ощупывать одежду, искать что-то, но оружие не поставили и не положили на лавку, на что рассчитывал Сережка. Не получилось, тогда — план «Б»! Сережка, в полумгле предбанника, двумя шагами приблизился, изловчился и сдернул с ремня «Иванова» лимонку, выдернул чеку:

— Руки в гору, сволочи! Всех взорву к хренам собачьим! Я живым не дамся! — негромко и зло скомандовал Серый.