Василий Кленин – Пресвитерианцы. Первый поход (страница 52)

— Ранен?

Гванук боязливо пошевелил руками и выдохнул с облегчением:

— Нет.

И про него сразу забыли.

В это время нападающие, кажется, заподозрили, что успешный штурм оказался не очень-то успешным. Асигару поднимались на стену и, словно, исчезали там, наверху. Поэтому вскоре снизу их поток иссяк. Хван Сан прохаживался позади защитников второго рубежа и говорил:

— Стеновикам приготовиться! По команде снимаете щиты с проходов и атакуете!

Убедившись, что приказ доведен до всех на его участке, он резко заорал «В атаку!». Относительно свежие щитоносцы из резерва ворвались в междустенье и принялись давить уцелевших асигару. Кто-то из Дубовых прыгал им на помощь прямо с каменной стены. Хотя, эти недавние крестьяне до сих в рукопашной были не очень сильны. В основном, они занимались тем, что отволакивали за каменную стену трупы асигару (которые заполонили собой всё междустенье). Самые нетерпеливые даже потихоньку обыскивали их.

Полковник подозвал к себе адъютанта.

— Беги к генералу, сообщи, что был прорыв, но мы его отбили. Ждем сигнала, — помолчал и добавил. — Очень ждем.

Когда Гванук добежал до командного пункта, на него вывалился очередной поток гнева и ярости.

— Где ты шляешься, малолеток!

Видимо, ситуация всё еще была накалена, и именно безответному адъютанту служить в ней громоотводом.

— На западе враг поднялся на стену, — почти оправдываясь, пояснил Гванук. — Полковник Хван Сан приступ отбил.

— Отбил? Это хорошо. Оучи еще в двух местах прорвались. Пришлось последний резерв отправлять. Нечем нам больше дыры затыкать.

— Хван очень ждет команды, — проникновенно добавил О. — Все ждут.

— Рано, парень, — покачал головой генерал Ли. — Еще рано. Я нутром чую, что эти две атаки — не главные. И пока главной не будет — нельзя распыляться! Понимаешь?

— Понимаю, — Гванук невольно вспомнил свой опыт прошлой битвы в рыбацкой деревне, свою неуверенность. — А если «Огонь» нужнее сейчас? Вдруг эти атаки станут решающими?

— Нет. Я не знаю, кто командует этой ордой, но он генерал основательный. Целые сутки изучал наш замок. И наверняка видел самое слабое место — промоину. А еще он понимает, что и мы это понимаем, а, значит, защищаем оползень лучшими отрядами. Видишь, как он старательно не лезет на него? Вот! Он понимает. Он по опыту знает, что невозможно быть одинаково сильным везде. Вот и давит на ворота! Чтобы мы испугались. Чтобы перевели с промоины людей на другие участки стены. Тут-то он и ударит!

— Смотрите!

Один из помощников указывал рукой на юг. А на юге предсказание генерала сбывалось воочию. Из-за временных укреплений узкими ручейками вытекала огромная людская масса. Сотни и сотни воинов сливались в единый поток — и неслись прямиком к оплывшему участку вала Дадзайфу! По которому так легко подняться и захватить треклятых чосонцев!

— Кажется, это уже не асигару, а самураи, — прищурившись, высказался Звезда. — Только пешие.

— Ну вот, похоже, на нас бросили самых лучших! — обрадовался Ли Чжонму. — Идем туда! Угиль, ты будешь командовать Головорезами сам.

Штаб в полном составе спустился вниз и почти бегом устремился к батарее.

— Чахун! Они идут! — кричал генерал длиннорукому огнестрельщику. — Готовься!

— Да уж сообщили! — довольная улыбка расцвела на лице ветерана. — И когда это я был не готов?

Самураи, яростно крича и размахивая самым разным оружием, ползли вверх по покатому склону — тут даже лестницы не нужны. Всем своим видом они внушали трепет врагу. И враг трепетал! Только редкие стрелы и камни летели в них сверху. Первые десятки уже добрались до верха. Вал размыло основательно — углубление уходило внутрь замка. И его никто не защищал! Воины Оучи ринулись в созданный дождями проход, поднимаясь выше и выше.

И тут впереди вспыхнул огонь! Черный дым окутал узкое пространство. А потом — только боль и тьма.

— Перезаряжай! — надсаживался Чахун, хотя, его канониры уже бодро откатили обе пушки от удобных бойниц и чистили стволы мокрыми банниками. — Второй — картечный!

Первый залп тоже был картечью, как и приказал генерал. Ниппонцы набились в овражек такой толпой, бить пришлось почти в упор, так что в промоине творилось что-то страшное. Но враги перли дальше — задние шли по телам передних. Так что — снова картечь.

— Пали! — и рой железок впился в тела самураев уже на расстоянии десятка шагов.

Те продолжали рваться вперед, с боков из-за низенькой каменной стены врагов кололи копьями, пытаясь не подпустить к пушкам. Да к тем и не подойдешь — для огнестрельщиков построили очень удобную защищенную позицию.

Третий залп был ядрами, так как ниппонцы скучились настолько, что картечь далеко не пройдет. А вот ядра прошивают даже одоспешенных самураев насквозь и летят себе дальше!

Люди Оучи дрогнули. Даже тем, кто напирал сзади становилось ясно, что впереди творится что-то ужасное.

— А вот теперь — ОГОНЬ! — рявкнул Ли Чжонму.

Чу Угиль, Ли Сунмон тоже заорали во всю глотку «ОГОНЬ!», команду подхватывали командиры рангом пониже. Воины стали быстро вынимать из поясных смок тяжелые кривые шары, что-то поджигали — и швыряли их вниз, в скопища врагов. И там снова начали раздаваться взрывы! Гораздо тише, чем от пу-шек, но Гванук отлично знал, что они не менее опасны.

Потому что это гра-на-ты. Новое слово и новое пугающее оружие, о котором знал Ли Чжонму. Думая, как использовать излишки пороха, генерал предложил начинить ими железные сосуды, поджигать и закидывать врага. Кузнецы всей Хакаты быстро сваривали шаровидные горшки из кусочков самого дрянного железа. Порох смешивали с толстыми стальными шипами и начиняли этой смесью гра-на-ты. В отверстие втыкали промасленный фитиль и замазывали воском. Подожженная гра-на-та взрывалась, куски ее корпуса и шипы на бешеной скорости разлетались во все стороны, раня и калеча людей.

Сотню самых плечистых Головорезов отобрали для этого. Потренировали метать шары на точность, поучился поджигать фитили и отсчитывать время до взрыва. Каждый получил по три гра-на-ты — больше просто не успели сделать. И половина таких метателей сейчас стояла прямо здесь, у промоины (остальные небольшими группами рассредоточились вдоль всех укреплений замка). Головорезам объяснили, что метать шары надо в самые массовые скопления врагов. Грохот слился один сплошной бесконечный взрыв. С трудом, но Гванук различил, подобные взрывы на востоке и западе замка — команду «ОГОНЬ» начали выполнять все.

Генерал Ли поставил простую задачу: нужно взорвать все три сотни гра-нат за один раз. Чтобы враг не мог опомниться от ужаса. И так оно и случилось.

— Видишь? — тыкал рукой в поле битвы Ли Чжонму. — Вот поэтому я запрещал использовать гранаты раньше. Оучи явно незнакомы ни с пушками, ни, тем более, с ручными шарами. Нельзя, чтобы они привыкали к нему постепенно. Сразу! Всё! И в самый важный момент!

Возле промоины бежали все, кто мог бежать. Люди клана Оучи пребывали в полнейшем ужасе. Им казалось, что смертоносные взрывы могут длиться бесконечно. А у Головорезов осталась хорошо если пара десятков шаров.

Глава 30

— Угиль! — скомандовал генерал. — Веди своих вниз. Всех, кто еще сопротивляется или совершенно покалечен — убивайте. Раненых тащите сюда.

Три неполные роты из полка Звезды двинулись вниз. Они спустились до самого низ, в неглубокий ров и дальше — всюду лежали сотни тел врагов. Многие еще двигались, отползали или шли, приволакивая ноги. Головорезы расправлялись с ними быстро и буднично. А потом…

Потом не сразу ясно стало, что происходит. Гванук видел, что тигромедведь вдруг начал носиться из стороны в сторону, перестраивать своих людей. Затем его роты двинулись на запад, почти бегом. Тут же стала ясна их цель. Перепуганные воины Оучи бежали уже отовсюду. И Чу Угиль увидел неорганизованные массы воинов, что бежали к лагерю нападавших от западных стен — даже там гра-на-ты напугали всех до безумия. Вот этих врагов и решил перехватить Звезда со своими Головорезами. Сил у него было поменьше, но организованный отряд всегда сильнее бегущей толпы.

В принципе, в его плане был резон, а старый генерал поощрял инициативу у своих подчиненных. Но сейчас ему эта идея не понравилась.

— Назад, — негромко прорычал он. — Не было приказа.

Гванук сначала не понял, что так злит Ли Чжонму, а потом увидел. Неизвестный генерал войска Оучи тоже следил за битвой. И возможностей у него по-прежнему оставалось немало. Он явно увидел угрозу отступающим западным отрядам и принял меры: по самому низу долины, вдоль русла речки, к месту схватки во весь опор неслись конные сотни самураев. Неслись на выручку своей пехоте. Сверху, с вала их было неплохо видно. А вот Угиль — внизу да в горячке боя мог их и не заметить.

— Назад! — уже кричал генерал Ли. — В замок!

Увы, Головорезы находились уже слишком далеко, и крики генерала расслышать могли, но вот понять…

— Надо идти на помощь! — взволнованный адъютант О, забыв о приличиях, вцепился в руку главнокомандующего.

— Глупец! — генерал со злостью вырвал руку. — Нельзя выходить из замка! Их все еще намного больше. Если генерал заставит своих людей забыть об ужасе, если выведет всех в бой — нам конец! И почти победа станет полным поражением.

А Головорезы уже заметили конницу. Заметили слишком поздно. Роты остановились, перестроились и стали поджидать врага, понимая, что показывать коннице спину — это самоубийство.