Василий Кленин – Пресвитерианцы. Первый поход (страница 49)

— Каменные? — подал голос Гото Арита, который уже заседал на совете наравне с полковниками. — Генерал, ты же не думаешь, что мы не строим каменные дома от того, что не умеем? Поверь, на то есть причина. Наши острова постоянно трясёт проклятый Онамадзу. И любые тяжелые постройки из камня быстро разрушаются.

— Вот оно что… — протянул Ли Чжонму. — Тогда подумаем. Кстати, Гото, ты завтра организуешь посольство к клану Кикучи. Надо переманивать его на сторону Южного двора — тогда и остальные даймё станут посговорчивее. Теперь у нас много ниппонцев, есть кого послать. Попроси, чтобы купцы выделили людей посолиднее и корабль — я так понимаю, морем к Кикучи быстрее можно добраться. А я утром с Иватой сяду и письмо составлю.

— Теперь ты, Чахун: завтра минцы привезут нам порох — срочно приступайте к его переработке в гранулы. Ну, и снова думай о расширении своего полка! Я надеюсь, что через месяц у нас будет не меньше десятка полевых пушек. Только помни главное: в твоем полку должны быть только чосонцы! Хван, а ты как раз можешь разбавить свои ряды. Завтра возьмешь несколько десятков самых представительных воинов и отправишься в Хакату. Там откроете вербовочный пункт. Нам нужно где-то человек пятьсот. Ли Сунмон и Ким Ыльхва! Вам из своего полка придется отобрать самых лучших десятников, таких, что и сотней способны командовать — мы их передадим городу для подготовки ополчения. Ну, и Чхве Сук — тебе с утра нужно организовать патрули. И вокруг города, и вокруг нашего замка. На расстоянии в десяток ли найди удобные площадки для установки сигнальных костров — люди Хвана их потом займут.

Генерал задумался, достал свои записи, принялся перебирать листочки, что-то ища. Потом потёр складчатый лоб.

— Ладно… Завтра. Остальное уже завтра. И так голова пухнет.

Глава 28

Наутро голова пухнуть начала еще сильнее. И не только у генерала. Разгонять всех по работам он принялся еще с рассвета. Вернее, разгонял Гванук, которого Ли Чжонму посылал с поручениями каждый раз, едва только адъютант входил в покои своего командира. Превратив замок в гудящий муравейник, главнокомандующий собрал свиту, некоторых мастеров и вместе с Хваном двинулся в Хакату. Несмотря на поздний час многих участников вчерашней встречи пришлось искать дома, вытаскивать чуть ли не из постелей. Те, разумеется, пребывали в недоумении: что, мол, нужно этому чосонскому вояке?

А тому нужно было много.

— Когда мне передадут корабли? Когда вернут всех наших людей с них? Где мне держать суда? Где открыть вербовочный пункт? Кто будет заниматься ополчением Хакаты? Когда собрание городского совета?

— Какого совета⁈ — последний вопрос изумлял всех в наибольшей степени. — Его же еще выбрать надо. А до того надо решить, как выбирать.

— Тогда нужен временный совет! — топал ногой главнокомандующий. — Чтобы решать текущие вопросы. Чтобы готовиться к нападению врагов!

Последний аргумент все-таки заставлял ниппонцев шевелиться — и к обеду какой-никакой временный совет собрали. Торговцы пошли навстречу «гостям из Чосона»: передали им четыре захваченных корабля, выделили для этого несколько причалов на окраине, на самом юге залива. Даже освободили несколько складов поблизости.

Ли Чжонму, наконец, забрал чосонцев — менее четырехсот человек, большей частью моряков, но были среди них и бойцы из Большого и Дубового полков. Больных и раненых определили на лечение, остальным объявили отдых на сутки — и отправили в Дадзайфу: отъедаться, отмываться, отсыпаться. А в выделенном райончике сразу была поставлена чосонская стража. Ли Чжонму оглядел склады и решил парочку перестроить под казармы.

Следующим пунктом стали литейные мастерские. Ван Чжоли гордо показал создаваемую им первую болванку: бревно, обмотанное веревками и замазанное глиной.

— Сейчас подгоняем под твои размеры, сиятельный, — продолжал минский литейщик. — А парни уже копают яму под форму. Посмотрю, как они разобрались, и если всё верно, то мы сможем за пару дней собрать сразу десять форм. И за один раз их зальем.

— Десять пушек за раз⁈ — Ли Чжонму слишком привык, что всегда всё получается не так, как ему хочется — так что не верил своим ушам.

— Вполне, — улыбнулся мастер. — У них тут всё простенько устроено, но работает хорошо. Печки литейные быстро собираются. Так что установим всё и начнем поэтапно: в первой форме делаем заливку, а у второй уже начнут плавить бронзу. И так далее — за день все формы и зальем.

— Надо срочно делать лафеты! — пометил себе Ли Чжонму и бросился к Чахуну, проверять, как тот зернит порох и готовит новых канониров.

С порохом пока было плохо — тестообразные черные лепешки сохли на солнце, тут никак не ускориться. А вот новых огнестрельщиков — пару десятков вчерашних Дубовых и моряков — ветеран готовил на двух пушках старательно. Узнав, что его «батарея» вскоре вырастет в шесть раз, он чуть не запрыгал от радости, но тут же задумался.

— Даже, если сократить пока расчеты до четырех человек — всё равно мне полсотни людей понадобятся. Надо делать ядра, собирать картечные заряды… Эх, пороху опять кажется совсем немного! Сиятельный, дюжина пушек эти запасы за десяток залпов уничтожит.

— Надо делать свой порох, всё нас к этому ведёт, — кивнул Ли Чжонму. — Я уже узнавал: в Ниппоне торгуют самородной серой — можно купить. Уголь — его везде жгут. Остается, селитра. Вот ее нам потребуется делать самим. И дешевле, и порох тогда станет только нашим ресурсом.

И на следующий день генерал Ли полностью ушел в разработку селитрянного «цеха». Для этого он выклянчил у временного совета право, вызвавшее у всех оторопь: выкапывать землю у отхожих мест. И в городе, и за его пределами. Копание земли началось в тот же день. Его превратили в особый вид воинской службы. Каждый полк должен был выделять 40 бойцов на три дня работ. Предлагалось назначать на эти работы нарушителей порядка. Поганую землю вывозили к Дадзайфу, на берег горного ручья, стекавшего в Микасу. В этом месте генерал и собирался ставить цех: в больших котлах, поганая земля будет разбавляться водой, промываться, выпариваться — для получения кристаллов, которые и есть селитра.

Кроме того, производством (если так можно выразиться) этого вещества занялась и вся армия в Дадзайфу. Отныне гадить и мочиться всем было приказано в специальные емкости. На скальной поверхности на ближайшей ровной площадке горы из камня и глины выложили большие гряды, которые сверху накрыли навесами. Вот туда и стали скидывать свои нечистоты несколько тысяч человек. Для этого наняли пару десятков бедняков из Хакаты. Поразительно, но именно из такой гадости и делается бесценная селитра. Правда, по словам старого генерала, в свежих нечистотах она будет вызревать от одного года до двух лет. Главное, не давать дождям смывать самое полезное.

Людское море бурлило в замке и вокруг него, даже Хаката шевелилась всё активнее: корабли торговцев ушли за товарами на север страны и в Мин, невзирая на опасный сезон; многие мастера получили большие заказы, начались строительные работы. Конечно, летом, на Цусиме работали просто огромные массы людей, зато сейчас происходили гораздо более радикальные перемены — Гванук их видел своими глазами.

Через несколько дней в Хакату пришли остальные корабли «ударной эскадры» (которых недавно встретили на берегу) — более пяти сотен моряков плотно заселили выделенный им южный райончик у пристани и стали приводить корабли в порядок. Здесь же Хван Сан вербовал ниппонцев в армию Ли Чжонму. В первый же день нанялось более сотни человек, затем поток резко оскудел, но не пересох. Новичков отводили в Дадзайфу, распределяли по полкам и сотням. Количество воинов в замке лишь немного не дотягивало до трех тысяч. Все были отлично вооружены, большинство — уже хорошо обучены. Хаката с созданием ополчения не спешила. Временный совет так и не организовал сборы по возрастам, но удалось собрать дружину из добровольцев — несколько сотен человек — и чосонские ин-струк-то-ры уже начали делать из них копейную пехоту.

По крайней мере, город не скупился на содержание: кузнецам был дан большой заказ на оружие и доспехи, что-то решили закупить в иных местах в готовом виде.

Надо сказать, что Договор, давший жителям Хакаты огромные вольности и привилегии, вдохнул в город жизнь. Все начали строить большие планы, расширять производства. У многих людей вдруг появились деньги, которых, вроде бы, и не должно было быть… Гванук даже представил каким это место могло быть стать через пару лет тихой жизни…

Но у них не имелось и пары дней.

На восьмой день после заключения Договора, к Дадзайфу подъехало несколько сотен конных самураев. Встали напротив ворот замка — грозно, но вежливо. Разумеется, такой отряд не решился бы нападать на трехтысячное войско, да и адъютант сам узнал камоны клана Мацуура. Судя по роскоши одеяний, доспехов и конской сбруи — приехал сам Хисасе.

…– Я проклинаю тот день, когда решил связаться с тобой! — рычал невысокий круглоголовый князь-дайме с выбритой макушкой и аккуратно уложенными длинными волосами, стянутыми в узелок на затылке. Он был одет в черно-красное одеяние с выступающими плечами, отчего казался совершенно квадратным. — Так подло меня обмануть! Ославить на весь Тиндэй!