Василий Кленин – Пресвитерианцы. Первый поход (страница 35)

После отплытия трусов, армия Ли Чжонму (больше ее не называли Три армии) начала активно готовиться к походу. На корабли грузили не только войска и снаряжение, но и оборудование мастерских, даже запасы стройматериалов — старый генерал хотел сразу закрепиться на берегу.

Потом ждали хорошей погоды, и, наконец, в 12-й день восьмого месяца могучая ударная эскадра с семью с половиной тысяч чосонцев вышла из залива Асо.

Поход на Тиндэй начался.

Глава 20

Резкая боль пронзила голову О Гванука, он стремительно вернулся в сознание и сел, морщась от боли. Под ним была колючая, необкатанная галька, которая тыкалась в тощий зад. Сам слуга был всё еще мокрым, хотя, уже начал подсыхать — видимо, провалялся здесь довольно долго. Море плескалось совсем рядом: синее, поблескивавшее на солнце. Оно тихо, почти робко накатывало на берег, застенчиво шелестя камешками… как будто, и не было той бури! Лишь полоса прибоя выдавала море с потрохами: на волнах покачивались обломки досок, ящики, какая-то ветошь… даже безжизненное тело с лицом, ушедшим под воду. На берегу тоже много всего валялось — что смогло пробраться сквозь редкий гребень острых скал.

Море наелось и успокоилось.

Неровный ритм вдруг принялся ломать гармонию умиротворенных вод. Шаги. Медленные, шаркающие. Гванук с трудом повернул шею — в затылок ударила новая стрела боли.

Справа стоял Гото Арита. Практически непотрепанный бурей самурай (и, самое удивительное, почти сухой!) стоял над какой-то вынесенной на берег грудой вещей. Сверлящий взгляд его что-то выцелил. Хвать! И в руке ниппонца оказался длинный острый нож, весь истончившийся от частой заточки. Гото начал внимательно следить за блеском солнца на лезвии, повертел оружие в руках — прямым хватом, обратным… Гванук аж дышать перестал, вспомнив тот момент, когда у самурая с силой вырывали нож, а тот в исступлении орал и хотел покончить с собой.

Ниппонского пленника словно ударила волна гвануковых эмоций. Он вскинул свои черные глаза, как будто, впервые увидев сидящего неподалеку слугу. Проследил его испуганный взгляд, направленный на нож, поднял брови и хрипло рассмеялся, как старый ворон на суку.

— Беспокоишься обо мне, маленький чосонец? Это так мило. Но не стоит. Я бы уже давно это сделал… Если бы хотел.

Гото Арита стремительно шагнул к юному О и быстро, даже как-то грубовато, ощупал его.

— Цел… Пойдем туда. Там старый генерал…

— Что с ним? — Гванук взвился на ноги.

— Да с ним-то всё хорошо. Тебя ищет. Волнуется.

Сразу за выступом скалы, на небольшом галечном пляже, Гванук увидел серо-черную тушу флагманского мэнсона. Как Ри Чинъёну удалось провести корабль меж острых зубьев скал, да в такую бурю — просто представить невозможно! Ночью, в разгар шторма, О сам лично видел, как один из кораблей ударной флотилии с размаху налетел на утес — и его в щепки разнесло! Но флагман был цел. Третью корпуса лежал он на мелких камушках, и только в правом борту зияла прореха, словно, от души прошлись точильным камнем. И лишь одна мачта осталась не сломанной. Хотя, и на ней парус свисал драными лохмотьями.

Вокруг корабля муравьями суетились люди. Ли Чжонму увидел своего слугу и, Гвануку показалось, что старый генерал имел порыв кинуться и обнять его… Но сдержался. Пошел, положил руку на плечо.

— Хвала Тангуну, ты жив. Когда тебя смыло за борт, я… Мне было очень тяжело.

— Готов служить тебе, сиятельный, — Гванук с радостью рухнул на колени и опустил лицо, чтобы скрыть непозволительные слезы.

Увы, момент встречи был безжалостно оборван криками с корабля. Чосонцы как раз спускали с наклоненной палубы пуш-ку, радо чего выломали кусок борта. Кто-то выпустил канат, раздались вопли… Ли Чжонму кинулся спасать орудие.

— Много выжило? — спросил Гванук у Ариты, который уселся рядом.

— Сами не знаем. Люди только из-под скал выбрались, куда ночью попрятались — и сразу разгрузкой занялись.

— А из…

— Из «порковников»? — самурай смешно произнес чужеродное слово. — Чахун жив-здоров, вон он орет. И Ри Чинъён. Вот и всё. Да и от адмирала вашего толку не много.

— Что это значит?

Гото Арита лишь молча кивнул в сторону корабля. По пояс в воде вдоль покалеченного борта мэнсона ходил командир ударной эскадры. Ходил, гладил торчащие доски и о чем-то непрерывно причитал.

— Рассудком, похоже, повредился, — ниппонец поднял камушек и кинул его перед собой, ни во что особо не целясь. — Зря вы к нам приехали. Ками вас не пустили.

— Что?

— Ками. Это они наслали ветер. Такое уже было раньше. Море всегда защитит Ниппон.

И от горькой, беззлобной правды в его словах О Гванук внезапно разрыдался. Как мальчишка! Ведь как всё начиналось! Мудрый Ли Чжонму создал великую армию. Он смог удержать большую ее часть, несмотря на козни знатных командующих. Великий флот вывел в море семь с половиной тысяч человек, шесть тысяч из них — это было прекрасные воины, легко победившие орду вокоу. У них были по-ле-вы-е пуш-ки и малые пу-шеч-ки, запас пороха и ядер. Флот обошел Цусиму с севера, чтобы пройти подальше от Ики — еще одного острова, где гнездятся пираты. На этот раз корабли шли дружно, Ри Чинъён, следуя советам мудрого Ли Чжонму, научился отлично управлять флотом.

«Нам нужно было всего два погожих дня! — рыдал Гванук. — Два дня спокойного моря. И тогда — трепещи Тиндэй!..».

Но на вторую ночь пришел страшный шторм. Он разметал корабли, так что все они потеряли друг друга из виду. Топил их, а, когда некоторые приблизились к берегу — разбивал о скалы. Берег Ниппона оказался страшным, словно, ощерившаяся пасть чудовища, которое втягивало в себя воду, чтобы сожрать их всех. Чинъён сумел рассмотреть кусок плоского пляжа и решился провести туда свой мэнсон и выбросить его на берег. Как он умудрился провести широкое судно меж скал, Гванук не увидел; очередная хитрая волна подхватила его и швырнула в море.

— Ну, и что тут такое? — слуга даже не заметил, как подошел его господин. — Арита, опять твои неуместные шуточки? Довел мальчишку?

— Генерал! — возмущенно развел руками самурай.

Не веря своим ушам, Гванук отнял лицо от рук: главнокомандующий, действительно, стоял перед ним бодрый, энергичный и даже шутил!

— Да, как же… сиятельный… Ведь всё пропало. Всё уничтожено!

— Глупости! Это война, О. И на войне случается всякое. Надо помнить это и быть готовым к нему каждый миг. Не раскисать, не рассуждать о несправедливости — а сразу действовать! Учесть все обстоятельства, определить ресурсы, поставить цель — и бегом! Никаких лишних мыслей. Только цель и путь к ней. Понятно?

Грязное лицо Гванука выражало полнейшее непонимание.

— Ну, оглянись, мальчик! Мы живы и целы, мы добрались до Тиндэя. У нас есть крепкий, готовый к бою отряд, есть даже одна пушка с боезапасом… Кстати! Чахун! — заорал генерал Ли в сторону берега. — Сушите порох!

Он снова повернулся к слуге.

— Да, ситуация усложнилась…

— Усложнилась? — выгнул бровь ниппонец.

— Очень усложнилась. Но тем сильнее нам требуется быстро действовать! И уж точно не раскисать.

Гванук с удивлением видел, что старик не врет. Не утешает его, не самообманывается. Удивительно, но лишние проблемы, как будто, только сильнее заводили генерала, подпитывали его новой энергией. Он даже моложе стал выглядеть.

— Ну-ка, О, сформулируй нашу ближайшую цель!

— Ээ… Вернуться на Цусиму?

Гото Арита зашелся хохотом и даже упал на спину.

— Вот это голос разума, генерал! Мальчишка следует пути жизни…

— Одни следуют путями, другие их прокладывают, Арита. Каждый сам решает, как ему прожить жизнь.

И самурай резко замолчал.

— А какую бы ты поставил нам ближайшую цель?

— Я бы первым делом начал искать питьевую воду.

Ли Чжонму хмыкнул.

— Сойдет.

По окончании разгрузки корабля, генерал Ли собрал совет. Совет, на котором был всего один полковник (и то самый ненастоящий) — огнестрельщик Чахун. В кругу также сидели командир генеральской гвардии (той самой конницы без единого коня) Чхве Сук и незнакомый Гвануку ротавачана лучников. Адмирал Чинъён продолжал оставаться на берегу, никакие призывы не могли заставить его вернуться к реальности. Так что моряков представлял Белый Куй, который, в свое время, жестоко трепал Гванука. Куй был отмечен духами: часть кожи на его лице была совершенно белой, такими же росли больше половины волос. От того и прозвали моряка Белым.

После шторма в живых остались 98 матросов, 63 «конника» и 128 лучников (последние были из полка Стены Ли Сунмона). Чахун умудрился сохранить весь боевой расчет — 12 канониров. Его пушка также была исправна, а вот лафет требовал починки. Раненых было много, но все — легко.

— Чхве Сук, раздели отряд на две половины и отправь их вдоль берега: на север и на юг. На четыре-пять ли, не больше. Главная задача — искать воду. Кроме того, ищите наших: людей, корабли… или их обломки. Ну, и врагов высматривайте. Исполнять!

Невысокий крепыш с кривыми ногами, прозванный за это Монголом, поклонился, вскочил и кинулся исполнять приказ.

— Чахун, найди хорошее место для пушки, чтобы, если что, можно было обстрелять врага с любой стороны.

— Нет тут хороших мест, — проворчал ветеран и опомнился. — Сиятельный. Мы в низинке, кругом скалы.

— А ты поищи. Возведи насыпь и уложи пушку прямо на нее, без лафета. Пусть лучники вам помогут. Куй, матросы должны заняться упаковкой всех грузов — мы отсюда будем уходить, возможно, уже сегодня. Используйте веревки и парусину с мэнсона.