Василий Кленин – Пресвитерианцы. Четвертый берег (страница 2)
— Сэр Ришар! Я хотел бы узнать от вас: что всё-таки происходит? Какое ещё нападение!
Капитан вместо ответа просто протянул руку вперёд. Кошон, впрочем, и сам уже успел заметить: в предместьях, буквально, в одном лье от городских стен, копошилась многотысячная толпа, почти неслышная с такого расстояния. Забыв о графе Уорике, епископ прильнул к зубцам, пытаясь разобраться: кто же решился напасть на столицу Нормандии!
Непонятные неведомые отряды, цвета и знаки отличия которых невозможно определить, еще плавно выходили из-за широкого рва, который надежно защищал Руан с запада. Массы поблескивающих металлом «мурашей» двигались хаотично, но, при этом стремительно меняя ландшафт вокруг себя. Дальние занимали крестьянские домишки, на лысом взгорке активно окапывались (видимо, там будет лагерь), а на передке чужаки уже спешно сколачивали мантилеты… кажется, из бревен и досок, на которые разбирались крестьянские постройки. Прямо напротив северных ворот активно вырубались редкие деревья и (о ужас!) многолетний виноградник!
— Сир, они не пытаются взять в осаду весь город, — негромко обратился к капитану один из рыцарей, но епископ его прекрасно расслышал.
— Да, они даже не пытаются скрыть свои намерения. Скукожились все в одном месте… Что ж, тогда и мы можем собрать на этой стене почти все наши силы…
— Капитан, разве вы не собираетесь совершить вылазку против наглецов? — Кошон был полон возмущения. — Они только подходят, заняты обустройством лагеря — а значит, беззащитны…
— Беззащитны… — граф Уорик покатал слово на языке, словно, раздумывая, куда бы сплюнуть нечто кислое. — Пока я соберу своих людей, пока выведу их за ворота, построю и нанесу удар — они пять раз соберутся и перестроятся. Не знаю, что видите вы, Ваше Преосвященство, но мне очевидно, что перед нами крайне организованное войско! И оно минимум вдвое больше того, что есть у меня! А мы не знаем, сколько их еще не подошло. Конечно, перед укреплениями Руана чужаки бессильны, но выводить в поле своих людей я не стану. Уж точно не посреди дня и у всех на виду…
— Значит, надо послать за помощью! — Пьер Кошон не унимался, хамство капитана гарнизона уже вышло за пределы обычного. — В Арфлёре стоит сильный гарнизон, и, как мне теперь видится, гораздо более решительный капитан! Попросите помощи у графа Дорсета…
— Арфлёр⁈ — сэр Ричард начал багроветь. — Вы что, не видите, откуда идет это войско⁈ А вчера вы не слышали вопли беженцев о чужих кораблях в устье Сены? Ну? Сложили два факта? В лучшем случае, Арфлёр сейчас тоже находится в осаде, монсеньор! Но я сильно подозреваю, что город уже пал — и перед нами те, кто его захватил!
Вот тут Кошон не нашелся, что ответить. Арфлёр пал? Там же почти две тысячи латников и лучников. Там английская эскадра, что доставила короля… Нет, это невозможно! Граф Уорик просто его пугает. Епископ вновь повернулся к капитану, но сразу понял по его лицу, что графу и дела нет до того, чтобы пугать какого-то клирика. Он уже и забыл о нем и хмуро вглядывался в копошню неведомых врагов. Все его помыслы были только о них. Стало быть, лгать ему было совершенно незачем.
— Сэр Ришар, но, может быть, тогда стоит обратиться в другие города… Где у нас есть люди? В Лизьё, Эврё… может быть, в Кане?
— Ваше Преосвященство, может быть, хватит лезть не в свои дела? Конечно, я отправил гонцов, куда смог! Идите уже в храм и помолитесь…
— Сир! — тот же офицер, только еще более громко и тревожно. — Кажется, я вижу у них пушки…
— Что? — капитан снова напрочь забыл о епископе. — Где? Много?
— У той насыпи, что они возводят… Кажется, много, но я…
Пьер Кошон чуть не вывалился между крепостных зубцов. До насыпи чужаков было не меньше тысячи шагов, а то и поболее. Конечно, ничего толком с такого расстояния он не мог рассмотреть, только подозрительный металлический блеск от чего-то крупного…
— Вот же расторопные дьяволята! — граф Уорик выругался, пренебрегая присутствием священника. — Теперь я склонен думать, что Арфлёр все-таки пал…. Ах, Бернетт-Бернетт! — он повернулся к рыцарю. — Пушки — это очень и очень плохо! Даже такие махонькие. Если пороха у этих тварей хватит — они нам стены раскурочат… Вот, что, Бернетт. Отправьте… Нет, сходите сами! Сходите сами и потребуйте прислать на северную стену три бомбарды.
Руан мог по праву гордиться своей артиллерией. Даже после того, как герцог Бедфорский забрал с собой большую часть войск, чтобы сопровождать Его Величество в Париж, в Рауне оставалось девять орудий, некоторые из которых имели вполне впечатляющие размеры! Стояли они все, разумеется, в замке.
— Если за сегодня вы их дотащите, то завтра мы поднимем их на башню. А когда эти дьяволята решатся на обстрел, то мы, используя выгоду в высоте, подавим…
Капитан Руанского гарнизона не успел договорить. Сэра Ричарда Уорика беспардонно перебили. В иной раз Пьер Кошон этому и обрадовался бы, но не сейчас. Ибо прервал его грохот, подобный Гневу Господнему! Все вздрогнули, кто-то даже вжал голову в плечи — и обернулись на грохот. Вражеская насыпь была полностью окутана дымом.
«В кого это они из такой дали стреляют?» — озадачился епископ, мелькнула даже мысль о вылазке англичан… но в следующий миг она сама собой исчезла. Потому что башня вдруг содрогнулась.
— Какого черта⁈ — капитан покачнулся, но устоял. Пушки палили по башне слева от воротной. Кошон не верил своим глазам. Пушки палили по башне ОТТУДА!
— Они что, могут добить до стен с той позиции? — граф Уорик был в высшей степени возмущен. Голос графа Уорика не скрывал почти детскую обиду: это несправедливо! так быть не должно! Еще бы, ведь это на корню разрушает его хитрый план. Мало того, что чужаки не стали ждать завтра или послезавтра, так еще теперь стало ясно, что руанские бомбарды даже с высоты башни ни за что не добьют до насыпи чужаков.
Епископ Бовесский не слушал крики капитана. Он с легким ужасом пытался пересчитать пушистые облачка, что стремительно развеивались над позициями врагов. Точно счесть не выходило, но, кажется, не меньше трех десятков. Скорее всего, еще больше, но не меньше — почти наверняка.
«Господи сохрани!».
— Бернетт! Приказ отменяю, — капитан стоял злой, как собака. — Бегом на пострадавшую башню. Оцените ущерб от первого залпа. Важно понять: продержится ли она до подхода подкреплений из-за Сены.
Исполнительный рыцарь поклонился и кинулся исполнять приказ. Но он еще топотал кованными сапогами по лестницам в недрах воротной башни, как Пьер Кошон (как и все вокруг) испытал новое потрясение.
…Пушки чужаков дали второй залп.
«Господи, за что испытываешь нас! — не выдержал и взмолился епископ. — Это же невозможно! Или у них там стоят другие пушки?».
Последняя мысль, хоть, что-то и объясняла, но казалась еще более пугающей. Ведь она означала, что у врагов, по меньшей мере, 60–70 орудий! И не каких-нибудь старинных «ваз» или рибальд; не мелких кулеврин, а настоящих пушек.
— Вам бы и впрямь помолиться, святой отец, — уже без издевательства пробормотал граф Уорик. — Если они стреляют так часто — нам конец. Никакая помощь к нам не подоспеет.
— Так всё плохо? — у епископа тоже не осталось сил для колкостей.
— Не то слово. Я слыхал, что бургундскому герцогу от батюшки досталась бомбарда весом в 7000 фунтов. Так они — бургундцы, то есть — уверяют, что за 15–20 выстрелов она проломит любую стену. На это у бомбарды может уйти дня три. А эти дьяволята уже выпустили по нам в три раза больше ядер! Ядра, конечно, дрянь, но ведь еще и получаса не прошло! Мне кажется, они к вечеру управятся.
О таких стремительных осадах Пьер Кошон не слышал.
«Сэр Ришар, конечно же, ошибается!» — убеждал он сам себя… и в какой-то степени оказался прав.
Сэр Ричард ошибся. Рыцарь Бернетт еще не добрался до левой башни, как с полевых укреплений чужаков раздался третий залп. Маленькие злобные ядра у третий раз вгрызлись в основание башни (теперь уже ясно видно, куда целят чужаки). По ее и так уже измученному фасаду пошли трещины… И вдруг внешняя сторона ее с грохотом осыпалась! Туча пыли поднялась в воздух… И не успела та осесть, как верхушка пострадавшего укрепления, потеряв равновесие, накренилась — и ухнула внутрь города!
Остатки башни проглядывали сквозь тучи пыли, как свежесломанный гнилой зуб.
— Всем уйти с башни! — уверенно, но мрачно прорычал капитан. — Сейчас они за воротную примутся!
Пролог 2
И снова граф Уорик ошибся. По непонятной причине неведомые враги не стали разрушать воротную башню. Зато до темноты они обрушили еще одну башню на северной стороне, и сделали два пролома в стенах. Пока их чудовищно скорострельные пушки делали свою ужасную работу, чужаки поднесли более полусотни мантелетов почти до вала. Понятно, что они планировали штурмовать провалы, но почему-то в сумерках это делать не стали. Наоборот, остановились и перестали стрелять.
Правда, сам Пьер Кошон узнал всё это гораздо позже. Сразу после приказа капитана, забыв о приличиях, он в ужасе бросился в недра воротной башни. Нёсся по скрипучим ступеням, задрав подол сутаны, потом, в толчее мечущихся мещан, бегущих куда-то солдат, с трудом нашел свою карету и погнал ее к дому.
В городе царил ужас. Сплетни разносились, одна другой ужаснее. Оказывается, Руан все-таки окружили: на Сене видели много лодок, полных «лютых сарацин». Сарацины — это еще удивительнее кастильцев, но епископ Бовесский такого насмотрелся, что готов был поверить во что угодно. В любом случае, бегство невозможно. Не на карете же нестись в неизвестность?