Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 65)

Хозяин похлопал бок змея.

– Конечно, мой змей уже тогда был далеко не нов. Пока не собралась ватага, я своими руками менял гнилые доски, старые канаты. Но знаешь – это очень хороший змей! Предки умели отлично строить! Мой змей отлично режет волну и ловит ветер. Мы выдерживали такие шторма…

– Вы со змеем стоите друг друга, – хмыкнул Гуннольфр. – Вас обоих не сломить.

– Мы еще пройдемся с ним по всем восьми морям!

– А сейчас мы куда пойдем, друг?

– Да думаю я! Думаешь, просто сделать выбор, когда Старики заранее тебе указывают, куда можно идти, а куда нельзя. Они прямо сказали: запад и юг запретны. И для твоего змея, и для моего.

– Запад – сытный. Ну со мной-то понятно всё – я лишенный рода. А тебя почему не пускают. Неужели из-за отца?

– Кто знает? Старики не объясняют. Просто показывают рукой и велят: плыви. Я не понимаю, почему у нас так много запретов? Почему на каждый шаг нужно разрешение? Почему право на рулевое весло надо выслуживать? Почему я не могу построить больше змеев? Чтобы не иссякла священная роща? Так я могу построить его из деревьев других земель! Вон на безлюдном севере – огромные леса! Но нельзя. А почему вас – выходцев из Чертогов – лишают права продолжать род?

– Не надо, Хрогерт.

– Нет, погоди! В чем причина? В том, что вы не такие, как мы? Но ты знаешь и умеешь то же, что знаю и могу я. Ты такой же отличный Хозяин Змея. Ты чтишь Старых и Новых, говоришь на языке людей моря – почему бы тебе и таким, как ты, не рожать для нашего народа крепких воинов и умелых мастеров?

– Я тебе больше скажу, друг. Я знаю и умею побольше тебя. Вообще, годы в Чертогах были очень полезными: Старики делились с нами многими интересными знаниями. Я вообще удивлен, почему так не поступают со всеми мужчинами на острове.

– Хорошо! Но это лишь еще одна стрела в мой колчан, Гуннольфр! Почему вас учат, а нас нет? Все, что мог сделать я, это учиться у отца или наниматься к мастеру. Почему Старики знания дают не всем, а лишь тем, кто не сможет иметь детей?

– Не знаю, может быть, как раз именно поэтому.

– Не понял?

– Нас крепко учат в Чертогах, чтобы мы со своими знаниями жили и приносили пользу народу. Но эти знания не уходят из Чертогов – нам некого учить.

– Разве ты не сможешь научить, скажем, меня?

– Не всё так просто, Хрогерт, – Гуннольфр чуть заметно усмехнулся. – Знаниями Чертогов не поделишься за обедом, как куском хлеба. Это долгий и трудный путь. Всё равно что построить змея. Необходимо тратить долгие часы ежедневно. Перепроверять, перестраивать. Это непросто и для наставника, и для ученика. Знания не просто укладываются у тебя в сердце. Они изменяют тебя. Иногда это очень больно.

Возникла пауза.

– Но, конечно, я мог бы учить тебя. Далеко не всему, ибо не вижу в себе талантов наставника. Но многому из неведомого тебе. А вот если я начну учить многих, то, думаю, недолго это сможет продлиться.

– Вам об этом так в Чертогах и говорили?

– Нет, таких разговоров не было. Но мы очень рано стали понимать, что обучение возможно только в Чертогах. И делать это могут только Старики. Ты, кстати, знаешь, что почти все Старики – безродные?

– Откуда ж мне! – ухмыльнулся Хрогерт. – Старики все одинаково седые – по ним не видно, кто есть кто. А чему они учили вас?

– Прошлому нашего мира, описаниям земель, нас окружающих, языкам других народов, почитанию богов Старых и Новых, измерениям и расчетам, свойствам вещей, ухаживанию за священной рощей, болезням и способам борьбы с ними, бою на копье и мече, верховой езде.

– Верховой езде? – удивился Хрогерт.

– Ничего удивительного, друг. Это сейчас на острове коней наперечет, и те используются для пахоты. А раньше мы были конным народом. И даже в Холмы Агавы коней возили от нас.

– А я ни разу не ездил верхом.

– Это мучительно! Могу лишь позавидовать тебе, Хрогерт!

– Раз ты столько знаешь, Гуннольфр, может, тебе как раз и стоит предложить решение нашей проблемы?

– На самом деле, у меня уже появились мысли. Ты слышал о Теодерате Страннике?

– Конечно! Сколько историй мне о нем рассказывал отец!

– Это радует. Сегодня ведь не любят вспоминать староверов, а Теодерат до самой смерти так и не принял Новых. Но дело не в этом. Теодерат был первым, кто исплавал все восемь морей. Кто нашел огромную северную безлюдную страну. А еще он проплыл вокруг всей Злой Земли и убедился, что это остров. Огромный, но остров. Неправильной треугольной формы.

– И что же?

– А то, что было это без малого 60 лет назад. И с тех пор, насколько я знаю, никто этот подвиг не повторял. Все привыкли плыть поближе – к западному берегу, возможно, к южному. Несколько десятков лет наши братья воюют здесь с набеингами. Обозлили их до невозможности. Но ведь на северном берегу набегов не было! А Злая Земля огромна, набеинги же дики. Вряд ли те, кто живут на юго-западе, часто общаются с теми, кто живет на севере. Вполне может быть, что там живут общины беззаботных дикарей. К тому же, их не грабили, они явно побогаче живут.

– Значит, нам туда дорога! – воскликнул Хрогерт, ударив кулаком по боку змея.

Змей не обиделся. Он был доволен. Он любил дорогу. Любил открывать новые пути.

А еще змей был доволен, что второй Хозяин вспомнил имя Странника. Ведь именно Теодерат многие годы назад своими руками вырезал голову змея. Не из священной сосны, а из другого, гораздо более крепкого дерева. С тех времен в теле змея не осталось ни одной доски – всё заменили. Но голова сохранилась. Голова помнила все походы Странника по восьми морям. Помнила, как возложили тело великого морехода на костер, чтобы незримые альки отнесли его душу к Вуотану, Донару и Пальтару.

Пойти еще раз путем Теодерата – было честью для змея.

– Выступим утром? – спросил Гуннольфр, и Змею даже на миг показалось, что спросили у него. Но безродный интересовался у Хозяина Змея.

– Не с самого утра, – ухмыльнулся Хрогерт. – Сначала все-таки поставим хер Старого и отдадим настоящей Смерти нашу маленькую зловредную «смерт». Нельзя не исполнять обещанное! К тому же жертва перед долгой дорогой подбодрит наших бойцов.

Утро выдалось ясным. Когда солнце вышло из-за восточных гор, всё уже было готово. Змей прекрасно видел, как корчился у столба дикарь Кутку, как затем обуглилось его сердце в пламени алтаря. Воины грузились на змеев ободренные и воодушевленные. Все они уже знали новый план своих предводителей – и план им нравился. А хорошая погода и почти гладкое море еще больше вдохновляли их.

Весла вспенили воду, и два змея устремились в обход Злой Земли. Море радостно приветствовало самых великих хищников и охотников на своих просторах. Все дороги открыты сильным гребцам, а когда еще и ветер попутный!

Разумеется, змеи начали гонку друг с другом. Под парусами они так и не смогли определить сильнейшего – оба резали волну с одинаковой силой. Но вот, когда ветер стихал и морякам снова приходилось садиться на лавки да браться за вёсла, тогда змей Хрогерта уверенно вырывался вперед! За полтысячи взмахов он уходил почти на корпус вперед.

Дорога оказалась не гладкой. Почти у самого поворота на север, когда они проходили узким проливом между Злой Землей и маленьким лесистым островком, оба змея умудрились сесть на мель. Пролив оказался на удивление мелким, скорее, его можно было назвать сквозной лагуной. Пришлось вязать плоты, разгружать змеев, чтобы уменьшить осадку, канатами стаскивать их на большую воду, снова загружать – провозились дольше времени, чем потратили на весь предыдущий путь. Затем черепашьим шагом, гуськом, тщательно промеряя лотом дно, выбирались из пролива, оставшегося непройденным.

Как водится, беда не приходит одна: пока возились на мелях – небо почернело и с востока налетел шторм. Не так чтобы страшный, но паруса срочно смотали и на веслах ушли от берега. О том, чтобы идти на север, не могло быть и речи. Хозяева навалились на рулевые весла, и всю ночь и большую часть утра оба змея встречали атаку шторма грудью. Почти не гребли, стараясь не потерять землю за кормой, но все равно порядочно ушли на восток в море. Когда ближе к полудню стихия окончательно сдалась, змеи развернулись и, раздув паруса, устремились обратно к земле и на север!

Эта сторона Злых Земель оказалась совершенно непохожей на западные и южные берега. Угасло буйство леса, больших деревьев было мало. Иногда над берегом нависали изъязвленные ветрами скалы, но в основном гор было на удивление мало. Берега были сухие, песчаные, а горизонт уходил далеко-далеко, где наконец-то синели какие-то горы. Меньше чем за день моряки достигли огромного залива, где им попались первые селения набеингов.

Предсказание Гуннольфра сбылось в полной мере: были их общины заметно богаче, а жили они весьма беззаботно. Наступило время славы! Змей еще не уперся грудью в дно, а бойцы Хрогерта и Гуннольфра уже втягивали весла и прыгали в воду. С дикими криками они неслись к берегу, а увидевшие чудовищных змеев дикари с воплями разбегались по округе. Но вот беда – здесь не было таких густых чащоб, и набеингам плохо удавалось скрыться от нападавших. Добыча и самые крепкие пленники сволакивались к берегу, где уже ставили алтари. В первом же селении удалось захватить вождя. Был он, конечно, стар и тщедушен даже по меркам набеингов. Но всё равно сердце вождя – желанный дар богам. Змей взирал на разорение дикарских селений и наполнялся радостью.