Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 52)
Но первый удар в бою вышел отлично! Дикарь шел ровно, острый обсидиан распорол живот и ушел вверх, в глубины грудной клетки. Капачинец судорожно вскрикнул и начал оседать на песок. Уже мертвым.
– Весьма красиво вышло, сынок! – услышал Валетей не очень довольный голос отца со стороны каноэ. – Но нам нужны живые слуги.
Схватка кипела уже вокруг юного предводителя. Менее увлеченные красотой боя портойи терпеливо отражали удары вопящих людей моря, стараясь оглушить их или нанести удар по ногам.
Дикари уже смогли оценить, какая орава нарушила их безмятежную жизнь. В бою они были обречены. Поэтому раздалось несколько криков, и знающие язык кори поняли, что предводители призывают всех бежать в лес. Женщины и детвора начали выбегать из хлипких хижин. Но тут в чаще один за другим начали загораться факелы.
Для дикарей это выглядело весьма зловеще, подумал Валетей. По команде Нефрима члены его отряда начали издавать душераздирающие вопли. Дикарки завизжали, не зная, что им делать. Капачинцы в ярости с новой силой накинулись на захватчиков, но вооруженных мужчин у них осталось меньше десятка, а из портойев еще ни один не выбыл из строя.
– Бейте их! – зычно крикнул Валер Протит. – Не жалейте! Тут одних баб с детишками больше, чем мы сможем увезти!
Портойи тут же поднажали, люди моря начали падать один за другим, и очень скоро бой превратился в охоту. Валетей наравне со всеми валил противников смачным ударом древка по ногам. Затем пара крепких ударов дубинкой по голове, и жертва покорна. Остается быстро связать руки и ноги, стянув их за спиной, и за новым дикарем или дикаркой!
Еще не рассвело, а отряд спешно готовился выйти в новый поход. В захваченном селении решили закрепиться: оставили лодки, раненых и пленных. В бою пострадали восемь портойев, причем двое очень тяжело. У одного из Петроцидумов с Аквилонума было распорото бедро и остановить кровотечение было невозможно. У молодого башенника Нефрима из глазницы торчал обломок тонкого дротика. Удивительно, что парень мог свободно двигаться, говорить. Он лишь слегка постанывал от боли… Но что будет, если не то что вынуть, а лишь слегка шевельнуть дротик?
С ранеными остались двое: Фелига практически заставили (кто еще присмотрит за каноэ), а вот Валер Протит вызвался сам. Он не мог отойти от рядов с пленными капачинцами. Глава Протитов непроизвольно протирал руки, постоянно перепроверял, надежно ли связаны пленники. После боя он даже пробежался по окрестностям и выловил пару подростков, спрятавшихся в кустах. Пленников было более двадцати. В основном, конечно, женщины и дети. Связанными лежали шестеро мужчин, все раненые. О них особо не заботились: выживут – так выживут.
Остальные 36 портойев запаслись оружием и веревками – и двинулись через лес к южному берегу. Валетей рассчитывал по береговой линии определить, где находится ближайшее селение. Капачин был островом узким, но гористым. После долгого подъема портойи взобрались на перевал и увидели Багуа на юге. С открытой площадки впереди виднелись два на удивление удобных заливчика с узкими устьями, хорошо защищенные от морской стихии. Невероятно, что два таких замечательных места находились рядом, буквально в тысяче шагов друг от друга.
– Там однозначно кто-нибудь живет! – воскликнул Валетей. – Мимо этого места невозможно пройти. А я просто с Багуа не разглядел. Давайте проверим!
И, конечно, первым понесся вниз. Воины, глухо погромыхивая оружием и доспехами, ринулись следом. Спуск оказался крайне неудобным – конечно, сначала следовало поискать тропы.
Когда земля стала ровнее, перед Валетем возникла фруктовая роща. До Порто Рикто такие деревья портойи не видели, а здесь уже прозвали их лакомками. Юноша ринулся в заросли и почти сразу наткнулся на дикаря. Тот в испуге закричал. Протит тоже на миг опешил. Вот незадача!
Пока он сбрасывал веревки, высвобождая копье, капачинец уже с гневным криком подхватил с земли дубинку и со всего размаху треснул ею чужака. Единственное, что успел поднять Валетей, была свободная рука. Предплечье пронзила острая боль, портойя отбросило ударом на спину. Он выпустил копье, обхватив здоровой рукой травмированную.
А дикарь, воодушевленный успехом, перехватил оружие двумя руками и, занеся его над головой, пошел на Валетея. Темная стремительная тень выскользнула из-за деревьев и ринулась наперерез. Протит видел ангустиклавия в бою раньше, но даже не представлял, что тот может двигаться так быстро. Дикарь еще ничего не понял, а железный наконечник копья уже подсек ему левую ногу, обух выбил воздух из груди, а третьим движением острое жало вошло точно в шею нападавшему. Валетей потрясено смотрел на Нефрима, который, хмурясь, смотрел на тело убитого дикаря.
– Ты спас меня, – произнес юный Протит, баюкая явно сломанную руку. Он даже не знал, что хотел вложить в эту фразу: благодарность, удивление, восхищение. Или просто отметить новый неожиданный поворот в их непростых отношениях.
Мехено проигнорировал фразу, но указал копьем в глубь рощи. Там среди «лакомок» мелькали силуэты двух улепетывающих во весь дух капачинцев. Видимо, они заметили приближающуюся ораву портойев, и всё поняли.
– Нападения не выйдет, – вздохнул он. – Теперь можно неделями бегать по лесам за ними.
Для очистки совести портойи все-таки прошли по следу, добрались до селения – разумеется, оно уже опустело. В уютнейшем месте на берегу бухточки раскинулись полтора десятка хижин – деревенька оказалась совсем маленькой. Нападавшие нашли по закуткам немного еды, а также в сердцах сожгли все лодочки, лежавшие на берегу.
– Гоняться за ним нет смысла, – решил Нефрим. – Пробовали уже. Конечно, с детьми и стариками они медлительнее. Но мы совершенно не знаем этих мест.
– И в остальные селения тоже уже мало смысла идти, – кивнул Протит. – Наверняка они предупредят соседей.
После небольшого совета было решено спешно возвращаться обратно. Потому что, если капачинцы объединятся и организуются, им вполне по силам захватить северную стоянку с десятком портойев, восемь из которых ранены.
В тот же день отряд вновь пересек остров и вышел к северному селению. Понурив голову, Валетей рассказал о неудаче отцу. Ждал выволочки: мол, ничего ты не можешь без меня. Но Валер был всё равно доволен.
– У меня 22 пленника, сынок, – улыбнулся старший Протит. – Я даже этих не знаю, на чем вывезти. Так что пусть остальные остаются. Мы подождем. Они успокоятся, а мы снова нагрянем. Куда им с этого островка деваться?
Островок… Капачин был не меньше Суалиги. Как быстро всё меняется: портойи начинают измерять мир новыми мерилами. А в остальном отец, конечно, был прав. Надо брать столько пленных, сколько можно вывезти. Бессмысленные убийства горячат кровь, но приносят мало пользы. И так двое портойев находятся на грани смерти и, скорее всего, не выживут.
Захватчики перераспределили каноэ. Два крупных передали отряду Суалиги – формально для того, чтобы портойи могли увезти всех пленных. Но теперь все три крупнейшие лодки в державе портойев оказались в руках семьи Протитов. На них можно разметить сразу всех мужчин Аквилонума. С пленными тоже выгода очевидна. Часть, конечно, отвезут на Вададли, в столицу. Но все молодые женщины точно останутся, пополнив ряды суалигских жен. А жены – это всегда замечательно!
На следующее утро флотилия вышла в море. Портойи помахали друг другу руками и разделились. Валер повел свою флотилию домой.
Домой? Валетей, свободный от гребли из-за сломанной руки, полностью отдался думам. Где у него теперь дом-то? На Суалиге, где шла тихая, никому не нужная и почти забытая жизнь? Или на Порто Рикто, где Гуильда гордо молчит и не улыбается ему, как раньше?
Или его дом где-то совсем в другом месте?
Глава 4. Штурм Летапики
– Идут!
Уже несколько дней в Летапике все ждали только этого слова. «Дети», ара – все с тревогой вглядывались в южные морские дали, откуда должен был прийти враг. То, что придет, не сомневался никто. Что уж там говорить, вся многолетняя жизнь Летапики – это было одно сплошное ожидание: когда заявятся бывшие хозяева и самые лютые враги вчерашних рабов. Гуапидон знал это не понаслышке. «Дети» ежедневно готовили себя к решающей схватке и местных ара тоже смогли настроить должным образом. Даже малыши на красавце Папаникее знали о враге и знали, что с ним надо биться до смерти.
Все в Летапике ждали этого крика и готовились к нему. Для Гуапидона тоже нашли дело. Возле креста, на лавочках и просто на земле толпились дети. Только теперь их было гораздо больше – более полусотни. После тревожной вести каждое утро матери приводили к нему своих чад, кроме самых малых крох и уже способных держать оружие подростков. Дети галдели, ревели, мальчуганы дулись от того, что их не берут «резать уши вонючим ферротам», но все терпеливо сидели изо дня в день в священном месте портойского бога. И ждали одного слова.
После сигнала Гуапидон и десяток приданных ему старух покрепче должны были хватать в охапку всю детвору и бежать в горы. Дождаться там окончания боя, а потом – в зависимости от ситуации.
Сигнал прозвучал. Лепатикцы заметили врага еще далеко в море. Крик по цепочке, как пожар, разлетелся по всему городу. Старухи тут же стали поднимать ребятню. Кто-то заревел, но сами же дети зашикали слабака. Очень быстро караван из малышни рваной цепочкой двинулся в лесистые горы. Детвору снабдили едой и водой в тыковках, впрочем, беглецы планировали обосноваться возле небольшого ручейка.