Василий Карасев – Яхромский мост: Крах «Тайфуна» (страница 11)
Пока сюда отошел 3-й батальон 1-го мсп ОМСБОН, а затем прибыл и 1-й батальон 2-го мсп ОМСБОН. Вместе с приданной ротой 244-го саперного батальона они сразу приступили к устройству инженерных заграждений и закладке фугасов на Рогачевском шоссе. Уже к следующему утру был заминирован и готов к взрыву мост на Рогачевском шоссе у Клусова, а на самой дороге были вырыты шурфы и заложены 12 фугасов[83].
Здесь же находились группа 250-го зап из артиллерии ПВО Москвы. В нее вошел сводный артиллерийский дивизион (20 орудий – 3, 17, 19, 23 и 25-я батареи полка) и пять зенитно-пулеметных установок. Орудия предназначались для борьбы с танками, а пулеметные установки – для обороны от пехоты[84].
Эта местность пока оставалась тылом, и поэтому у Сталина не было никаких причин именно 24 ноября ставить Кузнецову задачу выйти в этот район. В тот момент Ставка еще не рассчитывала в полной мере на части 1-й Уд А и проводила совсем другие мероприятия для восстановления фронта. Далеко за Волгой, в деревнях около Калинина, уже началось движение войск, которые оказались в районе Федоровки гораздо раньше, чем 29-я сбр.
25 ноября. Покровское
«Надо контратаковать их, пока не развернулись»
Чтобы парировать угрозу, возникшую в результате прорыва противника, на Дмитровское направление перебрасывались части с других участков. Вновь, как и в случае с 8-й тбр, источником пополнений стал Калининский фронт. Западному фронту была передана 133-я сд (командир – генерал-майор В.И. Швецов). Соответствующее указание Ставки было передано командующему фронтом И. С. Коневу еще в ночь на 23 ноября[85], и выбор этого соединения был не случайным. Эта кадровая дивизия была сформирована до войны в Сибири и хорошо показала себя в боях под Ярцево и Андреаполем. Ее пытались отправить под Москву еще в октябре, но немцы перехватили железную дорогу, и проскочить успела только часть эшелонов. В них было по одному батальону от каждого полка и некоторые вспомогательные части. Несмотря на такое резкое сокращение численности, соединение генерала Швецова вновь отличилась в боях за Калинин. Поэтому 24 ноября И.С. Конев посетил командный пункт дивизии, лично поставил задачу по отправке на новое место и поблагодарил войска за храбрость [86]. На этот раз дивизия перевозилась автотранспортом, большая часть которого была прислана из Москвы. Всего было использовано 778 машин, которые смогли взять весь личный состав дивизии с вооружением, боеприпасами и прочим имуществом. Только конский состав (более двух тыс. лошадей) двинулся своим ходом, и этот переход занял почти неделю[87]. Напротив, передислокация основных сил произошла очень быстро.
Положение на правом фланге Западного фронта 25 ноября 1941 г.
Выехав из района Кушалино (30 км северо-восточнее Калинина) уже в 2.35, 25 ноября голова колонны главных сил дивизии прошла через г. Кимры[88]. Ак 15.00 25 ноября 681-й сп, следовавший впереди, начал сосредотачиваться в районе Федоровки на Рогачевском шоссе[89]. Остальные части дивизии подходили к этому району. Конечно, перемещение такой массы войск не обходилось без стояния в пробках, дорожно-транспортных происшествий и просто остановок. Но в целом переброска 133-й сд произошла своевременно. Ей предстояло сыграть важную роль в дальнейших событиях.
Федоровка расположена в месте, где от Рогачевского шоссе начинается дорога на Ольгово и Яхрому. Соединению предстояло занять не только эту деревню, но и ряд опорных пунктов вплоть до Ольгова. Это произошло не сразу. В первый момент дивизию планировали двинуть в западном направлении.
Подход подкреплений в 16-ю А (кроме 133-й сд в на Ленинградское шоссе в район д. Ложки прибыла 7-я гв. сд) настолько воодушевил командующего Западным фронтом, что он потребовал от 30-й и 16-й армий немедленно организовать наступление для освобождения Клина и Солнечногорска[90]. Как заметил К. Клаузевиц, «энергия, когда она у места, является в высшей степени важным элементом ведения войны». Однако в данном случае одной энергии командующего оказалось недостаточно, и этот приказ Г.К. Жукова оказался слишком оптимистичным. Враг владел инициативой, и наши войска пока, в лучшем случае, успевали только парировать его удары. До широкомасштабного наступления дело не дошло.
Ф.Д. Захаров и А.В. Чапаев – сын легендарного начдива,(командир противотанкового дивизиона 511-го ran 133-й сд в период боев на Рогачевском шоссе). Фотография сделана в начале 1942 г.
Общий позитивный настрой относительно положения в этом районе отражает журнал боевых действий фронта:
К утру 25 ноября 1077-й стрелковый полк, потеряв более половины бойцов из, и без того малого их числа, (был также ранен и майор З.С. Шехтман), перебрался на южную сторону оврага. К нему на помощь прибыл мотострелковый батальон из 1-й гв. тбр. Продвижение противника вдоль шоссе удалось задержать. Была предпринята попытка вернуть Пешки. Однако противник совершил обход наших позиций с востока через Овсянниково. В 16.24 2-я танковая дивизия доложила, что уничтожила в этом населенном пункте три легких русских танка и ведет атаку на Есипово. В 17.00 на восточной окраине деревни разгорелся тяжелый бой, и вскоре населенный пункт был занят врагом [92].
Оперативная сводка № 3 126-го тб подвела итог:
Таким образом, батальон был полностью «израсходован» за несколько дней. Однако наши части, пользуясь оврагом для прикрытия своей обороны, продолжали оставаться вблизи Ленинградского шоссе на фланге немцев и продолжали попытки вернуть Пешки.
2-й тд немцев удалось отбить контратаки, но сама она продвинуться смогла только до Есипово и развить свой успех не смогла. Это немецкое соединение явно завязло на Ленинградском шоссе. Командование дивизии понимало, что темп наступления стал недопустимо медленным. Еще накануне в ее журнале боевых действий появляется фраза с оттенком самооправдания:
Однако немецкие высшие инстанции не устраивал такой метод ведения боевых действий, поскольку он мог привести к перемалыванию собственных сил, и к тому же не сулил быстрого результата. А время работало против вермахта. В район Ленинградского шоссе стягивались подкрепления, и путь противнику здесь был перекрыт. Однако, между Ленинградским и Рогачевским шоссе располагалось огромное пространство, где никаких наших войск практически не было. Этот факт таил в себе грозную опасность. Ее прекрасно сознавало и командование 16-й А, и Западного фронта, но ни то, ни другое не имело свободных резервов, чтобы закрыть эту брешь. Можно было только перебросить войска с других участков фронта, положение на которых было чуть менее напряженным. Но эти меры были либо недостаточными, либо запаздывали, поскольку враг владел инициативой и был свободен в выборе вариантов. В результате командир V-го ак генерал Руофф избрал следующий образ действий.
30-я А в отличие от 16-й никаких подкреплений не получила. Кроме того, в течение последней недели ноября на ее действиях сказывалось отсутствие соседа слева. Считается, что разрыв между смежными флангами 30-й и 16-й армий образовался после падения Клина – 23 ноября.
Однако применительно к событиям 25 ноября это не совсем точно. К этому дню, укрывшись в лесном массиве, охваченном с юго-запада рекой Сестра, а с севера и востока – Лутосней, группа генерала Захарова привела себя в порядок и организовала оборону. Целостность фронта была до некоторой степени восстановлена, и части соседних армий разделяла только р. Лутосня. На ее северном берегу около Спас-Коркодино оборонялась 8-я тбр 30-й А, а на южном – части 17-й кд группы генерала Захарова из 16-й армии. Подразделения соседних армий еще могли поддержать друг друга хотя бы огнем, но реально их возможности были ограничены. Это касалось в первую очередь 17-й кд. Численность ее боевого состава не превышала несколько сотен человек. Так, 91-й кп, оборонявший рубеж Зубово, Струбково, Ельцово, насчитывал 140 человек, при этом конники практически не имели артиллерии. Для кавалеристов серьезным испытанием стала даже атака двух рот пехоты врага[96]. Когда противник перешел в наступление против левого фланга 30-й А, кавалерия соседей ничем не смогла помочь 8-й тбр. И, хотя немецкое наступление задело 17-ю кд только «краем», ее части к концу дня были оттеснены на юго-восток и заняли рубеж Аладьино – Фоминское.