Василий Карасев – Ксерокопия Вселенной. Космическое фэнтези (страница 5)
– Что сегодня? Запах протухшей кукумарии? – недовольно поморщилась Рыжая Сара. Она на дух не выносила табачного дыма, даже такого изысканного, как кэвендиш.
– Кофе. Смесь робусты и арабики, – пояснил Шакал. Он сидел в стороне от небольшой кампании, четвертый час резавшейся в карты и, прикрыв глаза, наслаждался только что раскуренной трубкой.
– Шел бы ты в каюту, а? – не отставала от него Сара. – По хорошему. Итак голова от этих карт пухнет.
– Ну что ж, – поднимаясь со стула, мирно произнес Шакал, – я не Родриго де Херес, я удалюсь.
Однако глаза его сверкнули недобро. Недолюбливал он эту бабу, ох не долюбливал. Впрочем, как и остальные пираты, игравшие в карты: двухметровый бритый гигант по прозвищу Кривой Хряпа и невысокий худощавый юнец Феня… Разве что Старый Грюндик, длинный тощий старик с короткой козлиной бородкой и в старомодных пластиковых очках, вполне мирно уживался с Рыжей.
– Не кто ты? – переспросила Сара и тут же поняла, что фраза звучит коряво, – кто не ты? Тьфу! Про кого ты там болтал?
Но Шакал проигнорировал ее вопрос и молча покинул помещение. А мог бы, наверное, и рассказать. Родриго де Херес, капитан одного из судов Христофора Колумба, был первым европейцем, рискнувшим сделать пару затяжек индейского «табако». Зря он это сделал. За время обратного путешествия он пристрастился к табаку, а на дворе была средневековая Испания. Дым, струившийся из его рта и носа, так напугал соседей, что инквизиция бросила Хереса за решетку на долгих семь лет.
– Сколько еще нам болтаться в этой черной дыре? —пропищал тонким неприятным голосом Феня, но ему никто не ответил.
А в дверях возник краснощекий полный Капитан, вытирая ярко—желтым платком пот с налысо выбритой головы
– Кэп, ну сколько еще? – снова пискнул Феня.
– Заткнись! – рявкнул на него капитан, – достал уже, помет крокодила! Что там с этой девчонкой? Почему она себе спокойно попивает ром в чужой каюте, а не рассказывает, зачем понадобилась этим крысам из спецслужб?
– Вряд ли она пьет ром….
– Заткнись!
Старый Грюндик нехотя оторвался от карт, поправил дужку очков на переносице и неторопливо ответил:
– Эта лоханка «Симпатяга» оказалась сложнее, чем мы думали. Тащить-то мы ее тащим, а вскрыть не можем! Придется дожидаться…
Пронзительный перезвон почтового ящика, сообщавшего о новом письме, прервал пирата на полуслове.
– Почта? – морщась от неприятного звука, удивленно спросил капитан. – Здесь же черная дыра! Никакой связи нет!
– Да какая там почта! – отмахнулся Грюндик и с досадой бросил карты на стол, – сплошной спам. Эта зараза даже в черные дыры пролазит. Вот не должна, а пролазит, астероид ей в глотку!
– Нет, нет, смотрите! – оживился Феня, уже очутившийся рядом с компом, – письмо от этого… ну который нас нанял… Куратора! Сейчас посмотрю, что там…
– Я тебе посмотрю, придурок! Ну—ка вали от компа!
Капитан подошел к компьютеру, грузно уселся на обиженно скрипнувший стул и внимательно уставился на экран.
– Грюндик! – озадаченно спросил он, – ты что, изображение водилы этого корыта Куратору переслал?
– Ну да… Также, как Куратор сообщения шлет – под видом спама. А че не так? Вы ж сами приказали!
– Угу. Приказал. А теперь эта крыса просто в панике! Требует, чтобы мы немедленно захватили водилу. Даже бабки наполовину увеличить согласен! Нет, вы вписались, а?! За одного жмурика как за полоперации с перелетом в иную Вселенную! Да кто он такой, этот бродяга?!!
Прошлая жизнь
Я любопытен. Мне ужасно интересен мир, который меня окружает. И совершенно непонятны люди, которым все равно сколько миллионов человек проживает на планете Итай, каким способом хищная птица ондор закапывает свою добычу в землю или кто победил на последних галактических соревнованиях по бросанию иголок в стог стена.
Я воспринимаю жизнь как игру. Игру, в которой постоянно меняются правила, а кто-то и вовсе играет без них. Но сам я не люблю жульничать. Всякое, конечно, бывает, но такие победы не по мне. В них нет кайфа. Вот обыграть соперника по всем правилам да еще и перехитрить – это полный улет! Ведь хитрость и жульничество – разные вещи.
Игра Аты была непонятна, но мне стало любопытно: а что же дальше? Да и поторопился я, пожалуй, с выводами – почему это она не в моем вкусе? Немного сноб, сразу видно. Немного язва, ишь как она о портрете Клеммы. Мыслит прямолинейно, могла бы и раньше догадаться о том, что не тот корабль ищет. Но умна, красива….впрочем, хватит об этом! Клементина все равно лучше! Хотя…
Однажды я перевозил одного психа… то есть прошу прощения, психолога. Жуткий пьяница! И таким даром убеждения обладает! Короче говоря, мы пропьянствовали с ним целую неделю, а потом дня два «Симпатяга» отпаивал нас какими-то горькими отварами. Но суть не в этом. Псих… вспомнил! Его Васей звали!.. рассказал мне о том, что проводил эксперименты, пытаясь раскрыть тайну взаимной симпатии. И эти эксперименты показали, что наша собственная внешность и есть ключ к любви с первого взгляда. Он собрал кучу народу, посадил их перед пьютерами и заставил оценивать портреты по степени симпатичности. Эти бедняги даже не подозревали, что среди изображений есть и их собственные, только обработанные пьютером и измененные на противоположный пол. Выяснилось, что женскую или мужскую версию своего лица никто не узнает, однако именно они оказались для всех наиболее привлекательными. А я подумал: может быть, люди всегда об этом знали? Подсознательно. Недаром ведь говорят, что мы ищем в жизни свою половинку. Правда, находим черт знает что, ответил мне тогда Вася. Но я с ним все—таки не согласен…
А теперь мне на мгновение показалось, что Ата чем-то неуловима похожа на меня.
– Мы – дети чужого мира, – рассказывала она, – того самого, куда хотят вернуть нас пираты. Когда-то давно нам удалось сбежать. Тебе удалось! А меня ты захватил за компанию. Хотя ладно, не буду кривить душой, ты меня спас. Все что я знаю о тебе – с твоих же слов, так что не обессудь. Мир этот практически не исследован, хотя ты рассказывал удивительные вещи. Я и до сих пор в них не верю. Но родился ты на планете Земля. Долгое время мы жили в одном городе, но не были знакомы. Я работала журналистом в газете. Весьма желтая газетенка, нужно прямо сказать.
– А что у вас газеты по цвету различают? – удивился я.– И чем желтая хуже, скажем, зеленой?
– Это просто выражение такое, – улыбнулась Ата. Она так мило улыбается, оказывается!
– То есть на самом деле она не желтая?
– На самом деле это не важно! Желтая, значит, публикует разные слухи и сплетни, частенько выдуманные самими журналистами.
– В этом мире так ценятся фантазии? – заинтересовался Симпатяга. – Умение оценить чужую идею есть признак высокоразвитой цивилизации!
– Да какие там идеи! Какие фантазии! Кто с кем переспал, кто кого кинул – вот и все фантазии!
– Ты на первую тему писала или на вторую? – не удержался я от шпильки.
– Я писала на третью! – отрезала Ата.– О загадочных и необъяснимых явлениях. Переселение душ, концы света…
– Стоп! Подожди! Ничего не понимаю, – прервал я нашу гостью, – в каком смысле концы света? Свет бесконечен!
– Свет – это синоним мира, Вселенной.
– Ваши люди любят читать об окраинах своей Вселенной? – опять вклинился в беседу Симпатяга.
– Звезды мои, – тяжело вздохнула Ата, – как же тяжело с вами! Конец света… то есть мира – это когда случается какая-то катастрофа и мир рушится! Ничего не остается от этого паршивого мира!
– А почему во множественном числе? – не отставал Симпатяга, – это периодическое явление?
– Да нет. Это вообще не явление! Просто люди любят пугаться: фильмы ужасов, криминальная хроника, чуть ли не каждый год – новое предсказание конца света.
– Ты хочешь сказать, что я родился в мире, где люди сидят и смотрят, как кто-то их пугает с экрана пьютера?! – возмутился я, – вообще-то до сих пор я считал себя абсолютно нормальным!
– И зря! И вообще… ты хочешь про свою жизнь слушать или будешь мне мешать своими дурацкими вопросами?!!
«А когда она не улыбается, а злится, то тоже ничего» – неожиданно подумал я, а вслух сказал:
– Я молчу, Ата, молчу! Я просто немой придаток собственных ушей!
– Так вот, я как раз написала очередную статейку про летающие тарелки, – она подозрительно посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами: ну, подумаешь, посуда у них летает, обычное дело! – и забежала к знакомому астроному уточнить пару терминов.
Ата неожиданно покраснела, а я ухмыльнулся: пара терминов вряд ли относилась к области астрономии. Но промолчал.
– А он меня буквально с порога начал грузить какой-то новой теорией. Мол, представляешь: оказывается, приливы на Земле вызываются не Луной, а Марсом! Всю жизнь вызывались Луной, а теперь Марсом!
Я открыл было рот, но Ата меня опередила:
– Поняла—поняла! Ты не знаком с этими названиями!
– Ничего ты не поняла, – ответил я, – просто есть охота! И хотя мой корабль не в состоянии предложить нам изысканных блюд, у меня есть немного консервов. Хочешь салат из тефлонского педжикакля? Тогда пошли на кухню, я буду готовить, а ты рассказывать про свои приливы!
Парадоксы технологий
Еще в те времена, когда телефоны становились все меньше, а телевизоры все больше, разработчики массовых технологий столкнулись со странной проблемой: предугадать судьбу новинок стало практически невозможно. Почему в одном случае люди потрясающе консервативны, а в другом – наоборот? Началось все с того, что пьютеры вытеснили всю бытовую технику. Они научились разговаривать, готовить еду, стирать белье, принимать ТВ—каналы, водить наземные мобили и выполнять массу других повседневных дел. Но люди и здесь проявляли удивительную парадоксальность: бумажные газеты вымерли, уступив место новостным сайтам пьютеров, а вот толстые красочные журналы выжили и вполне неплохо себя чувствовали.