Василий Кандинский – Том 1. 1901-1914 (страница 37)
Искусство, литература и даже «позитивные» науки пребывают на различных уровнях готовности к этому «новому». Но все они служат ему основанием.
Наша [первая] и самая большая задача — отражение художественных событий, непосредственно связанных с этими переменами, и необходимых для их пояснения фактов из других сфер духовной жизни.
Так, читатель найдет на страницах наших тетрадей произведения, которые в силу сказанного выше будут находиться между собой во внутреннем родстве даже в том случае, если внешне они будут далеки друг от друга. Внимания и фиксации нами удостаиваются не произведения, обладающие определенной общепризнанной ортодоксальной внешней формой (и обычно существующие лишь как таковые), но произведение, которое, будучи связанным с Великими переменами, наделено внутренней жизнью. И это естественно, так как мы хотим живого, а не мертвого. Как эхо живого голоса, не вызванное определенной внутренней необходимостью, всего лишь пустая форма, так пустые отголоски произведений, уходящих корнями в эту внутреннюю необходимость, возникали всегда и вскоре будут возникать все чаще. Пустая, бездельная ложь отравляет духовную атмосферу и уводит за собой колеблющиеся умы на ложные пути. Дорогой обмана ложь ведет дух не к жизни, а к смерти. [И всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами мы хотим попытаться разоблачить пустоту обманчивого… И это наша вторая задача.]
Конечно, по вопросам искусства первому предоставляется слово художнику. Итак, нашими сотрудниками становятся прежде всего они, получающие возможность свободно высказать то, что раньше они должны были умалчивать. Мы призываем художников, душой ощущающих наши цели, обратиться к нам по-братски. Мы позволяем себе воспользоваться этим великим словом, убежденные в том, что в нашем случае социальное само собой заглохнет.
Также естественно, что люди, для которых собственно и работает художник и которые в качестве любителей и публики редко получают слово, найдут возможность высказать свои мысли об искусстве и впечатления от него. Так и тут мы готовы предоставить место каждому серьезному высказыванию. Для небольших и свободных корреспонденций будет отведена рубрика «Голоса».
[При современном состоянии искусства мы не можем пренебречь и посредником между художником и публикой. Это критика, заключающая в себе патологическое. В силу развития ежедневной прессы в число серьезных интерпретаторов искусства затесалось немало недостойных, с помощью пустых слов воздвигающих стену между художником и публикой, а не перебрасывающих мост между ними. Чтобы не только художник, но и публика могла при ярком освещении увидеть деформированное лицо критики, мы посвящаем специальную рубрику и этой печальной и вредоносной силе.]
Так как произведения искусства появляются в непредсказуемый час, живые явления возникают не по указке человека, то наши тетради не будут приурочены к определенному сроку, а к тому времени, когда накопится важное.
Конечно, излишне специально подчеркивать, что в нашем случае возможен лишь принцип интернационального. Однако в наши дни должно также заметить, что отдельный народ — один из создателей целостного, сам он никогда не может рассматриваться как целое. Национальное, подобно личностному, само по себе находит отражение в любом великом произведении. Но в конечном счете этот нюанс второстепенен. Произведение в целом, называющееся искусством, не знает ни границ, ни народов, ему известно лишь человечество.
Предисловие ко второму изданию
С момента выхода в свет этой книги минуло два года. Одна из наших целей — с моей точки зрения главная — осталась почти недостигнутой.
Речь шла о том, чтобы на примерах, на практических сопоставлениях, на теоретических доказательствах показать, что вопрос о форме в искусстве вторичен, что проблема искусства — преимущественно вопрос о его содержании.
На практике «Синий всадник» доказал свою правоту: возникшее формально скончалось. Оно едва просуществовало два года — мнимо просуществовало. Возникшее по необходимости «развивалось» дальше. Более доступное пониманию из-за торопливости нашего времени сформировало «школы». Нашедшее здесь свое отражение движение в общем пошло вширь и одновременно стало компактнее. Вначале необходимые для прорыва взрывы уступили место более спокойному, более широкому и компактному потоку, набирающему силы.
Это распространение духовного движения и одновременно его концентрическая вихревая мощь, постоянно с огромной силой вовлекающая в него новые элементы, знак его качественного предопределения и его видимой цели.
И так своим собственным путем идет жизнь, действительность. Эти громовые приметы великого времени почти необъяснимо пропускаются мимо ушей: публика (в ее числе и многие теоретики искусства) вопреки духовным веяниям времени склонна чаще, чем когда бы то ни было ранее, лишь рассматривать, анализировать и систематизировать формальные моменты.
Итак, по-видимому, время для «слушанья» и «виденья» еще не наступило.
Обоснованность надежды на то, что зрелость придет, коренится в необходимости.
И эта надежда — важнейшее основание для повторного появления «Синего всадника».
Одновременно на протяжении последних двух лет в каких-то случаях будущее приближалось к нам, что позволяло уточнить и оценить его. Из всеобщего органично вырастало последующее. Этот рост и особенно ставшая наглядной связь между отдельными сферами духовной жизни, якобы изолированными друг от друга, их сближение, отчасти взаимопроникновение и как результат смешанные и, следовательно, неизмеримо более богатые формы обусловливают необходимость дальнейшего развития наших идей, появления новой публикации.
К определенному сроку неизбежное созревает. То есть творческий дух (который можно охарактеризовать как абстрактный дух) находит доступ к душе, затем к душам и становится источником страстного томления, внутренней взволнованности.
Когда условия для создания четкой формы выполнены, тогда томление, внутренняя взволнованность обретают силу созидать новые духовные ценности, осознанно или интуитивно получающие затем распространение. С этого момента осознанно или интуитивно человек пытается облечь данные ценности в материальную форму.
Это поиск материализации духовных ценностей. В данном случае — кладовая, в которой ищущий, подобно повару, черпает все ему необходимое.
Это позитивное, это творческое. Это добро. Это белоснежный оплодотворяющий луч.
Этот белоснежный луч ведет к эволюции, к подъему. Так, за материей в материи таится творческий дух.
Оболочка духа так плотна, что лишь немногим дано пробиться к нему через ее толщу. Более того, очень немногие способны даже рассмотреть дух в его форме. Множество людей не может увидеть дух в духовной форме. Именно они не различают его сегодня ни в религии, ни в искусстве. Есть целые эпохи, отвергающие дух, и в это время люди не могут лицезреть его. Так было в 19-м столетии, так остается в общем и целом сегодня.
Люди ослеплены.
Черная длань легла на их очи. Черная длань принадлежит ненавидящему. Всеми средствами ненавидящий пытается затормозить эволюцию, подъем. Это отрицательное, разрушающее. Это — зло. Это черная, приносящая смерть длань.
Эволюция, движение вперед и вверх возможны лишь в том случае, когда путь открыт, то есть свободен от преград. Это внешнее условие.
Сила, ведущая человеческий дух путем свободы, это абстрактный дух. Конечно, он должен прозвучать, должен быть услышан. Зов должен реализоваться. Это внутреннее условие.
Уничтожение этих двух условий — дело черной длани против эволюции.
Ее инструменты: страх перед дорогой свободы, перед свободой (невежество) и глухота по отношению к духу (тупой материализм).
Поэтому любая новая ценность принимается людьми в штыки. С ней пытаются справиться насмешкой и клеветой. Человека, принесшего эту ценность, изобразят смешным и бесчестным. Ценность будет осмеяна, будет поругана.
Это ужас жизни.
Радость жизни — неудержимая постоянная победа новых ценностей.
Эта победа медленно прокладывает себе путь. Новая ценность очень медленно покоряет себе людей. Когда же в глазах многих она станет непреложной, тогда из неизбежной сегодня она станет препоной на пути в завтрашний день.
Превращение новой ценности (плода свободы) в окостеневшую форму (стену на пути свободы) — деяние черной длани.
Эволюция в целом, то есть внутреннее развитие и внешняя культура, — это перемещение преград.
Границы уничтожают свободу и, уничтожая ее, не дают услышать новые откровения духа.
Новые ценности, вытеснившие старые, постоянно преобразуются в препоны.
Очевидно, в основе своей важнейшее не новая ценность, а дух, выразивший себя в этой ценности. И далее — свобода необходима как свобода откровения.
По-видимому, абсолют следует искать не в форме (материализма).
Форма всегда обусловлена временем, то есть относительна и является не чем иным, как необходимым сегодня методом обнародования сегодняшнего откровения.
Итак, голос — душа формы, которая может обрести жизнь только благодаря ему и действует изнутри наружу.
Форма — внешнее выражение внутреннего содержания.
Поэтому не нужно обожествлять форму. И бороться за нее нужно до тех пор, пока она является средством выражения внутреннего звучания. Поэтому нельзя рассматривать одну форму как святыню.