Василий Иванов – Повесть о настоящем генерале (страница 2)

Вот поэтому я понимаю Анатолия, почему он выбрал жизнь в поселке Тихий. Наше детство прошло в живописной дельте Кубани, там, где тихие воды лимана Куркуй ласкали берега родного хутора. В детстве охота и рыбалка были для нас не просто увлечением, а самой сутью жизни, воздухом, которым мы дышали. Редко, когда мы возвращались домой с пустыми руками: то утку подстрелим, то зайчишку, но чаще всего – с серебристой добычей. Рыбалка была не только забавой, но и насущной необходимостью. Добротный улов кормил нашу семью не один день, и потому родители поощряли нашу страсть. Нашим верным спутником была старая берданка 24-го калибра. С потертым ложем и обугленным от времени стволом она хранила следы былых лет, но служила нам верой и правдой. Дедушка Иван, оставивший нам в наследство это ружье, рассказывал, что ещё его дед привёз её с русско-турецкой войны, когда берданки стояли на вооружении русской армии, и она долгие годы служила надежным кормильцем семьи. Брат мой стрелял без промаха, словно чувствовал душу этого ружья. Этот прадедовский трофей, пропитанный пороховым дымом и отзвуками далёких сражений, продолжал верно служить и нам. Конечно, ни о каком разрешении на оружие и речи быть не могло, как и об охотничьем билете. Но в те послевоенные годы на это смотрели сквозь пальцы, позволяя людям добывать пропитание, кто как может. Порох, правда, нам не продавали. Но на самой окраине хутора, там, где располагалось наше футбольное поле, зияла рана, оставленная войной – воронка от бомбы, угодившей в грузовик с боеприпасами. Обнаружилось это случайно, когда председатель колхоза решил распахать поле под клевер. Плуг трактора зацепил ржавую раму полуторки и вывернул из земли проржавевший остов автомобиля с десятком снарядов. Приехавшие сапёры вывезли найденные боеприпасы, но в земле ещё таились залежи артиллерийского пороха и винтовочных патронов. Они-то и служили нам источником пороха и свинца. А футбольную площадку на этом месте оборудовал для нас Константин Михайлович Мизин – герой Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Вернее, работали мы, а он руководил процессом, собирая конструкции воедино. Левой ноги у него не было – её оторвало снарядом время войны. Вместо ноги он носил костыль под мышкой и, несмотря на это, передвигался быстро, даже бегал иногда, используя костыль как ногу. До войны он сам играл в футбол и даже выступал за главную команду края. Поэтому он так заботился о нашем футбольном воспитании, утверждая, что за футболом – будущее. Константин Михайлович учил нас не только футболу, но и жизни. Он рассказывал о войне, о товарищах, о том, как важно быть честным и справедливым. Его истории были полны героизма и трагедии, и мы слушали их, затаив дыхание. Он учил нас ценить мир и свободу, которые достались нашей стране такой дорогой ценой.

По вечерам, когда солнце садилось за лиман, мы сидели у костра и травили байки, рассказывали о своих приключениях на охоте и рыбалке. Эти вечера были для нас священными. Мы чувствовали себя частью чего-то большего, частью истории нашего хутора, нашей великой Родины.

Глава 2. В поселке Тихий: Семейные узы и волжские просторы.

В 2004 году я вырвался из городской суеты навстречу брату Анатолию, в самое сердце волжской дельты. В Астрахань я прилетел в середине октября, когда осень уже вовсю раскрашивала мир багрянцем и золотом. Еще в воздухе, над бескрайними просторами, я с жадным любопытством вглядывался в открывающиеся пейзажи. С высоты птичьего полета предо мной раскинулась выжженная солнцем степь, словно древний пергамент, испещренный редкими кустарниками и причудливыми деревьями. Голубые ленты ериков и широких речных рукавов, извиваясь, пронзали степь, подобно тончайшим нитям, вышитым на полотне земли. Из Астрахани я продолжил путь на автобусе, и это дало возможность ощутить красоту природы во всей полноте. Я знал из переписки с братом, что меня ждет калейдоскоп ландшафтов: леса, изумрудные оазисы, песчаные пустыни, дышащие зноем, непроходимые заросли тростника и дикие поля, усыпанные нежными лотосами. Редкий край по богатству и красоте природы. И это я заметил: по мере приближения автобуса к Каспию пейзаж преображался на глазах. Появилось несметное количество ериков и проток, порой образующих обширные водные пространства, сверкающие под осенним солнцем. Автобус, словно послушный зверь, бежал по берегу широкого речного рукава, по которому неспешно скользили небольшие суда. Берега были плотно окаймлены неприступными тростниковыми зарослями и пойменными ивняками, словно стражами, оберегающими водное царство. Все чаще встречались заболоченные луга, обширные тростниковые плантации, ставшие домом для множества водоплавающих птиц: стремительные стаи уток и гусей, величавые белоснежные лебеди. Нет-нет, да и мелькнет более редкая птица: пеликан, цапля, кваква, каравайка. Пеликаны, словно искусные архитекторы, из сухих стеблей возводят целые гнездовья – «пеликаньи плоты», где живут колониями, насчитывающими сотни птиц. Иногда можно было залюбоваться нежной бело-розовой грацией фламинго, особенно часто соседствующих с белыми лебедями, рек и озер становилось все больше, трава и деревья тянулись к небу, а низины расстилались изумрудными коврами, густо поросшими высокими камышами, достигавшими двухметровой высоты. И внезапно, словно по мановению волшебной палочки, в небе появилась стая стерхов – этих редких, прекрасных журавлей. Это означало, что мы въехали на территорию

Астраханского заповедника, внесенного в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

На этих берегах, овеянных ветрами времени, мой брат стоял на страже рыбных богатств. Издревле здесь селились здесь люди, взращенные щедростью реки и ее притоков. Рыбалка была не просто ремеслом, а самой сутью их бытия, нитью, связующей поколения. С измальства сыновья впитывали мудрость отцов, постигая тайны водной стихии. И сейчас в их сердцах живет неугасающая ностальгия, переплетаясь с легендами о несметных уловах и благоговейном отношении к природе. Старики помнят, как мерцали огоньки костров, озаряя лица, склоненные над плетением сетей и починкой лодок, в предвкушении нового рассвета. Река была не просто кормилицей, но и живым сердцем общины, где рождались знания, крепли узы родства.

Всего два-три десятилетия назад с берега открывался дивный вид: косяки рыб, словно серебристые облака, играли в глубине. Люди жили в согласии с рекой, чувствовали ее дыхание, умели отличать щедрые периоды от времен покоя. Но злая рука перемен коснулась этих мест. Изменение климата, индустриальный натиск, алчная жажда наживы – все это обернулось бедой для реки. Загрязнение вод, плотины, перегородившие путь, безудержный вылов – популяция рыб стала стремительно сокращаться. Древние методы рыбной ловли утратили свою силу, а молодежь все чаще покидает отчий край, манящая огнями городов. Рыбы стало меньше, но для коренных жителей, хранителей этих мест, были выделены квоты – жалкий компромисс между необходимостью спасти природу и дать им возможность прокормиться. Но даже эта мера не смогла вернуть былого изобилия. Многие рыбаки, словно вырванные из привычной среды, вынуждены искать новые пути, осваивать незнакомые профессии, приспосабливаясь к безжалостному ходу времени.

Тем не менее, связь с рекой остается для них важной частью их идентичности. Они продолжают выходить на воду, пусть и не так часто, как раньше, чтобы почувствовать ее дыхание, вспомнить прошлое и передать своим детям любовь к этому уникальному природному богатству. В их сердцах живет надежда, что однажды река вновь станет такой же щедрой и полноводной, как в старые добрые времена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.