Василий Горъ – Ухорез (страница 62)
Следующие минуты полторы девчушка так радостно делилась своими восторгами и так добросовестно описывала самые важные ТТХ андроида, что я расплылся в довольной улыбке. А потом «где-то далеко» послышался тихий, но возмущенный монолог второго защитника, и сестренка проявила явно не свойственное ей великодушие: призналась, что право первой благодарности ей уступил «Петька», заявила, что я — самый крутой брат во всей Вселенной, пожелала оставаться таким «всегда-всегда» и нехотя передала телефон «чуть менее крутому братцу».
Первая часть его скороговорки отличалась от услышанной чуть ранее разве что описанием ТТХ подарка. А потом мальчишка плавно съехал на тему, судя по голосу, бесившую до невозможности, и не на шутку разозлил:
— … а Сашка с Пашкой, в отличие от вас, предпочитают болтать. Поэтому уже раззвонили по всему Владимиру, что в следующие выходные вызовут вас на дуэль и сначала опозорят на всю Империю, а потом прибьют. И теперь мы с Танькой вне себя от бешенства: их хвастовство гарантированно опозорит наш род еще сильнее!
Тут затараторила и «Танька»:
— В том, что вы справитесь с этими дурачками, мы не сомневаемся. Нас бесит то, что они строят из себя великих дуэлянтов, не победив ни на одной официальной дуэли! Кстати, хвастался бы только наш Сашка, который хоть тренируется, мы бы еще как-то поняли. А с чего раздухарился Паша — студент академии искусств, в жизни не поднимавший ничего тяжелее кисточки?
— Как я понимаю, эти клоуны еще в поместье? — полюбопытствовал я, изо всех сил постаравшись, чтобы в моем голосе не чувствовалось злости.
— Пашка — в поместье. А Сашка уехал. В семь вечера. Чтобы не загреметь на гауптвахту за опоздание из увольнения… — доложила девочка.
— Жаль… — пробормотал я, немного поколебался и добавил: — Значит, сегодня я воспитаю только вашего двоюродного брата. А воспитание родного отложу на потом.
— О-о-о!!! — хором простонала мелочь. — Вы приедете в гости⁈
— Ага! — подтвердил я. — Ждите к девяти-четверти десятого. Только не спугните мне самого великого дуэлянта всех времен и народов, ладно?
— Мы — могила! — выдохнула Татьяна,
а Петр поддакнул и передал трубку Дарье Константиновне…
…Я подкатил к поместью Державиных в семь минут десятого, остановил «Кошака» перед воротами, опустил стекло и немного подождал. Оскорблять дворянина обращением через динамик системы контроля доступа СБ-шники, естественно, не рискнули, поэтому из КПП вышел незнакомый дядька, крайне вежливо поздоровался и поинтересовался целью нашего прибытия.
— Личные претензии к одному из членов рода… — честно ответил я, дал мужику время переварить столь своеобразную причину, и добавил: — Имейте в виду, что я, по ряду причин, пишу все происходящее на микрокамеры, так что публикация в Сети видеозаписи отказа в
Служака чуть-чуть присел, увидел мою родительницу и… сложился в поясном поклоне:
— Здравствуйте, Анастасия Юрьевна. Примите мои соболезнования в связи с гибелью вашего батюшки. Я служил ему верой и правдой без малого десять лет, а в августе был в отпуске и…
Фразу он не закончил — виновато вздохнул и опустил взгляд. Но матушке хватило и этого:
— Здравствуй, Пахом. Спасибо за поддержку. Не вини себя — убивать папу отправили профессионалов. И, тем самым, вырыли могилы и себе, и им. А что ты, «личник», делаешь на воротах?
Здоровяк немного поколебался и пожал плечами:
— Отказался охранять Алексея Юрьевича. Поэтому, вроде как, наказан.
Мама как-то странно хмыкнула, и СБ-шник счел необходимым ответить на незаданный вопрос:
— К этому моменту из службы безопасности ушло слишком много людей. Вот меня и не выгнали. Хотя я был к этому готов.
— Пойдешь под руку к моему сыну? — внезапно спросила она, добавив в голос закаленной стали.
— Почту за честь! — ответил он и заулыбался.
Тут нить разговора перехватил я:
— Тогда примите мой личный контакт, наберите завтра, ближе к трем часам дня, и подготовьте список самых достойных коллег,
Как я и предполагал, первыми на слух о нашем приезде отреагировали блондинистая дурында и мои Защитники — эта троица вылетела из парадной двери еще до того, как я остановил машину у нижней ступеньки и заглушил двигатель. Подставлять их перед родичами я был не готов, поэтому неспешно выбрался из салона, обошел «Кошака» сзади, открыл правую пассажирскую дверь и подал руку матушке.
Она тоже никуда не торопилась, так что в тот момент, когда мы, наконец, изволили посмотреть на особняк, на верхней площадке парадной лестницы успела собраться толпа из девяти человек. Что позволило нам поздороваться — точнее, коротко кивнуть — не только членам пятой колонны. И пусть кивать пришлось еще минут десять, но, в конечном итоге, из особняка вышел его нынешний владелец, вперил в меня грозный взгляд и поинтересовался, что мы потеряли в его поместье.
— Добрый вечер, Алексей Юрьевич… — поприветствовал его я, напомнил, что воспитанные люди начинают общение с этой фразы или ее аналогов, «не заметил» вспышки гнева в его взгляде и перешел к делу: — До меня дошли слухи, что ваш средний сын и старший сын Константина Юрьевича который день обещают своим ровесникам, что в следующие выходные вызовут меня на дуэль и сначала опозорят на всю Империю, а потом прибьют. Я допускаю, что это навет, поэтому приехал посмотреть в глаза обоим бывшим родственникам и услышать либо вызовы на дуэль, либо опровержения этого слуха. Кстати, имейте в виду, что все происходящее пишется на микрокамеры: если Павел Алексеевич и Александр Константинович заявят, что они ничего подобного не говорили, то я извинюсь за этот визит и отбуду восвояси; вызовут на дуэль — приму вызов и не стану откладывать бой на другой день; не выйдут ко мне без уважительных причин — сочту такое поведение трусостью.
— Мой сын уже в Павловке! — злобно прошипела Полина Борисовна. — Он, как вы, наверное, знаете, курсант, соотве— ..
— Прошу прощения за то, что перебиваю, но эта проблема — не проблема… — сыто мурлыкнула матушка. — Тут решается вопрос чести, а значит, Алексей Юрьевич, как глава рода, вправе связаться с курсовым офицером и вызвать младшего родича в столичное поместье.
Я об этом даже не слышал, но подтверждающе кивнул, вперил тяжелый взгляд в Державина-старшего и холодно улыбнулся:
— Связывайтесь. Но сначала вызовите сюда Павла Алексеевича — он ведь не на казарменном положении, верно?
— Мой сын ничего такого не обещал… — проблеял он в надежде спасти хотя бы этого недоумка.
— Тогда его не затруднит выйти к нам и повторить ваше утверждение, глядя мне в глаза, верно? — полюбопытствовал я.
— Я…
— Алексей Юрьевич, я не собираюсь редактировать видеозапись этого визита… — предупредил я. — Поэтому каждое мгновение заминки играет против вас, вашего среднего сына и старшего племянника. В общем, не тяните время — это уже не лучшим образом сказалось на вашей репутации.
Он пошел красными пятнами и взялся за телефон. Но… первым делом позвонил в Павловскую Академию Бронетанковых Войск, убил порядка семи-восьми минут на переговоры с дежурным и кем-то там еще, «решил вопрос» и, позвонив напрямую племяннику, распорядился немедленно возвращаться в поместье. Само собой, объяснил и причину срочного вызова. Потом сообщил, что проблем с выездом из Альма Матер не будет, и потребовал поторопиться.
Закончив с этим делом, собрался, было, потянуть время, рассказав мне о результатах переговоров, но я сказал, что не глухой, а мелкая Защитница, до смерти устав от ожидания, набрала «братика» и толкнула речь, которая чуть не сложила меня пополам:
— Паш, тут тебе счастье подвалило: Олег Леонидович приехал в наше поместье и готов принять твой вызов на дуэль! Что значит, «как это»? Сел в машину, завел двигатель, ехал-ехал и приехал. Так что стоит метрах в пяти от меня и записывает на микрокамеры все происходящее. Поэтому сбрасывать вызов и делать вид, что этого разговора не было, не советую — опозоришься. В том числе и перед сестрами, которые уже тут. Хотя, о чем это я? Ты же у нас непревзойденный дуэлянт, верно, и уже, вне всякого сомнения, бежишь сюда, к парадной лестнице… Что Я наделала⁈ У-у-у…
Паша к нам все-таки пришел. После мотивирующего звонка отца и кучи сообщений матери, но бледным, как полотно, и с капельками пота на крыльях носа. Увидев меня, раздухарился и попробовал сорваться в агрессию:
— Тебе мало того, что ты посадил Славу⁈
— Во-первых, не «ты», а «вы», ибо, решением вашего отца, мы больше не родственники… — равнодушно начал я. — Во-вторых, Слава посадил себя сам. В тот самый момент, когда решил, что имеет право мне что-либо запрещать. И, в-третьих, я приехал сюда в день возвращения во Владимир отнюдь не от нечего делать: до меня дошли слухи, что вы и ваш двоюродный брат намерены вызвать меня на дуэль, опозорить на всю Империю и прибить. Я не бегаю от вызовов, вот и решил разобраться с проблемой сразу. И теперь весь внимание: если вы жаждете отомстить за брата, то вот он я — вызывайте, и я приму ваш вызов. Даю слово перед своей матушкой, членами вашего рода и будущими зрителями видеоролика, который снимаю. Кстати, готов стреляться, драться на холодном оружии или врукопашную и по любым правилам, включая самые крайние. Так что, озвучивая вызов, намекните, и я с достаточно высокой долей вероятности пойду вам навстречу.