Василий Горъ – Ухорез (страница 58)

В ванную комнату ввалился минут через двадцать пять, поздоровался с Лосевой, полюбовался точеной фигуркой матушки, натянувшей ярко-красный раздельный купальник «из прошлой жизни», запретил себе уходить в грустные воспоминания и спросил у дам, готовы ли они к следственному эксперименту.

Анна Филипповна коротко кивнула и забилась в дальний угол, а еще-не-волшебница села правым боком ко мне на коврик для медитаций, намеренно постеленный рядом с душевой кабинкой, выпрямила спину, закрыла глаза, расслабилась и заявила, что будет готова через минуту.

Я выждал полторы. А потом начал закручивать смерч так, чтобы поток воздуха, бьющий матушке в лицо, усиливался очень медленно и не выбивал из состояния сосредоточения. Кроме того, нещадно «резал» заклинание по высоте и не позволял «выворачивать» дверцы шкафа. На пик мощности вывел минут за шесть-семь, прикипел взглядом к личику родительницы и мысленно взмолился, чтобы у нее все получилось. В этот момент где-то на краю сознания промелькнула подленькая мыслишка, что наши планы могут не выдержать столкновения с действительностью, и срыва в инициацию может не случиться. Но я запретил себе сомневаться в нас, раз десять мысленно повторил, что раз мутировала Лосева, то должна мутировать и мама, напомнил себе о том, что последняя нахватала более высокую «дозу», начал высчитывать, насколько, и… чуть не завопил от счастья, когда родительница триумфально вскинула вверх правый кулак!

Подняться на ноги ей помогла Анна Филипповна. И снова вернулась на свое место. А я унял разбушевавшееся заклинание, повоевал с проснувшимися страхами и чуть не зевнул момент, когда новоявленная волшебница вырубила душ, выскользнула из кабинки, поймала мой взгляд и заявила, что «видит» и Воду, и Воздух!

Тут я зачем-то активировал ускорение, кинул умоляющий взгляд на Лосеву, как-то почувствовал, что она готова ко всему на свете, вытащил из кармана полицейский электрошокер, закусил губу и «выстрелил» по мокрому телу.

Матушку начало «медленно» складывать пополам, и я, ускорив себя рывком, поймал ее задолго до падения. Причем, как выяснилось чуть позже, умудрился не потревожить травмированную руку. А через вечность заметил, что на лице любимой вредины появляется торжествующая улыбка, вернулся к нормальному течению времени и хрипло выдохнул:

— Не скажи, получилось⁈

— Да!!! — негромко, но радостно взвыла она: — В моем внутреннем мире — самый настоящий шторм. То есть, вихрь над морем пронизан молниями!!!

— А что с возможностью «взять» четвертую стихию?

Она ушла в себя и вскоре отрицательно помотала головой:

— По моим ощущениям, ядро и без того на пределе…

— А почему этого предела не чувствую я⁈ — расстроенно воскликнул я.

— Вероятнее всего, из-за того, что прошел по самому краю и мутировал либо сильнее, либо дольше, либо жестче, чем мы… — ответила родительница, вцепилась в мою руку, поднялась на ноги, чмокнула меня в щеку, назвала самым классным сыном на свете и… задала вопрос на засыпку: — Оле-е-еж, может, попробуешь «взять» и Молнию?

…Молнию я все-таки «взял». После того, как полностью слил резерв и «настроился» на эту стихию… поймав четыре заряда подряд! Само собой, они были не первыми, поэтому «удовольствия» я наполучал немерено. Но сиял — на зависть летнему солнышку. И нет, не из-за того, что обзавелся пятой стихией: я еще даже близко не представлял, что она может дать, зато не чувствовал ощущения «переполнения» ядра, а значит, в теории, мог «взять» еще и шестую.

Кстати, радовался и тому, что у матушки сам собой прорезался взгляд в себя. Ибо описанная ею картинка «шторма во внутреннем мире»

один в один повторяла то, что видел я. Само собой, с поправкой на количество имеющихся стихий.

Ну, и последней составляющей радости стала реакция Лосевой на наши прорывы — она сияла как бы не ярче нас, поздравляла эмоциональнее некуда и однозначно не завидовала от слова «совсем».

В общем, влагу я с себя испарил настолько энергично, что чуть не замерз и был вынужден «включить» огненный покров, в темпе собрал свое шмотье и свалил из ванной. Пока дожидался куда менее шустрых «волшебниц» и воевал с проснувшимся голодом, полюбовался новым сектором, появившимся в ядре, нашел точки, в которых «мультистихийные» магистральные каналы начали «отторгать» Молниевые, попробовал подтолкнуть пульсацию и почувствовал, что она заметно быстрее, чем пульсации Воздуха, Воды, Огня и Земли.

Следующие минут двадцать-двадцать пять «помогал» каналам делиться, чтобы побыстрее дотянуть Молнию до периферии, сформировать новый тип покрова и попробовать объединить его с воздушным. А потом в помещение ввалились дамы, признались, что хотят есть, как не в себя, достали из заначки матушки кусок буженины весом под полкилограмма, попросили нарезать и с моей помощью спороли от силы минуты за три.

— Все, теперь до завтрака дотерпим… — хихикнула матушка, посмотрела на часы и послала меня куда подальше. В смысле, переодеваться к трапезе, до которой осталось всего ничего.

Позавтракали в уже привычном ключе. То есть, забили ямы в желудках, получили море гастрономического удовольствия и обсудили с экономкой непрекращающийся дождь, осень, наступившую слишком быстро, и зиму, которая, по уверениям синоптиков, будет холодной и снежной. Потом от всей души поблагодарили Марию Тарасовну за старания, вернулись к матушке и разбежались. Вернее, свалил только я. После того, как поставил ей и Анне Филипповне персональные задачи. Куда? В свои покои. Готовиться к попытке реализовать еще одну безумную идейку.

Готовился добросовестнее некуда: надел термобелье, камуфляж «осень» и «Лешего», раскатал «бахилы» последнего, чтобы спрятать ботинки, втихаря спустился на первый этаж, выскользнул из усадьбы через заднюю дверь, без резких движений, автоматически засекаемых периферийным зрением, дошел до деревьев, скрылся за стволами и подобрался поближе к КПП. А потом лег, накинул на себя «Пелеринку», имитирующую самую обычную траву, и пополз вперед, двигая накидку коротенькими «волнами» в ритме порывов ветра. Ну и, конечно же, ворошил настоящие травинки ветерком и конденсировал на них капли, чтобы затереть мокрую полосу, остававшуюся за мной.

По условно мертвой зоне полз, если не соврать, почти час. И еще минут сорок по сантиметру перемещался на обочину, на которую не мог не поглядывать дежурный егерь. А там отрешился от ощущений тела, убедил себя в том, что невидим, переключился в состояние безмыслия и… провалялся в нем до часу дня.

Увы, обрести навык рыси не получилось. Но я не расстроился. Несмотря на то, что промок до нитки и основательно продрог — в том же стиле дополз до деревьев, замер в неподвижности, согрелся с помощью огненного покрова, встал и потопал домой. Так как жрать хотелось, как из пушки.

Пока добирался до своих покоев, завидовал женщинам, занимавшимся рядом с заначками и наверняка утолявшим голод. Потом в темпе ополоснулся, натянул сухую одежду и отправился в гости.

Новоявленные волшебницы встретили меня гордыми улыбками и по очереди доложили о своих успехах: как выяснилось, матушка «разделила» по семь-восемь сантиметров магистральных каналов, а Анна Филипповна смогла «увидеть» свой «внутренний мир» и научилась восполнять энергию, стоя под душем. Пришлось хвалить, предрекать новые свершения и… признаваться, что мой эксперимент потерпел фиаско. Кстати, рассказывать, какой именно, не стал — вовремя заявил, что зверски проголодался, подождал, пока Лосева достанет мне упаковку мясной нарезки, и собрался, было, на минуту-другую выпасть из жизни, но тут заговорила матушка и заставила подобраться:

— Мне только что звонил Ярослав Михайлович. Дал понять, что нам надо пересечься, и что он сможет выкроить время только завтра в течение дня. Так что тебе надо набрать Силина и вызвать «Пустельгу» на аэродром Соловьевых часам к девяти утра…

…После обеда мы спустились в спортзал. Матушка включила дорожку и запланировала «прогулку» на километр, Анна Филипповна села на маты в позу лотоса и ушла в медитацию, а я размялся, забинтовал руки и на середине разминки был вынужден принять звонок блондинистой дурынды.

Сестренка и в этот раз извинилась за то, что звонит в выходной день, и перешла к делу:

— Начну с неприятной, но ожидаемой новости: вчера днем закончился процесс над Славиком и его «свитой». Ему и еще троим парням дали по четыре года в дворянской колонии общего режима, а остальным любителям нападать толпой на одного человека — от двух до трех лет. Приговоры окончательные и обжалованию не подлежат, так что вся эта компания либо уже уехала к месту заключения, либо вот-вот уедет. Далее, дядя Леша в бешенстве. Из-за того, что хваленый адвокат, обошедшийся роду в воистину бешеные деньги, не смог скостить ни месяца со срока, предложенного стороной обвинения. Тем не менее, держит свою ненависть к вам при себе. По слухам, из-за того, что откуда-то узнал, чем закончилась попытка Поликарповых убить вас руками целого отряда дорогих наемников. А Паша — скотина, каких поискать: пропустил лекции, побывал на суде, встретил Сашу, вырвавшегося в увольнение поздно вечером, и всю ночь разжигал в нем желание отомстить. В результате моя сегодняшняя попытка унять его пыл закончилась в разы хуже, чем я могла себе представить: меня сходу обматерили и в буквальном смысле вышвырнули из гостиной. Ибо я, видите ли, паникую на пустом месте, так как наемники, отправленные за вашими головами, были дешевками, этих дешевок уничтожила охрана усадьбы, еще недавно принадлежавшей Великому Князю Алексею Ростиславовичу, а вы во время боя наверняка прятались по самым глубоким подвалам и тряслись от страха. В общем, я сделала все, что могла, и теперь умываю руки.