Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 93)
— Это он!
— Ты уверен⁈
— Да!!!
— Павел, Елизавета! Немедленно зайдите сюда и объясните, что вы тут устроили! — рявкнула Ольга Максимовна. Да так, что у меня заложило уши.
Судя по тому, что на пороге сразу же нарисовались парень лет двадцати двух и девчушка двенадцати-тринадцати, эту женщину побаивались даже члены семьи. Как ни странно, но первый состроил каменную физиономию, скрестил руки на груди, уставился вдаль и прислонился к косяку, а его сестра выдала монолог, чуть было не заставивший меня заржать:
— Бабуль, прости, но мы с Пашей пытались выяснить истину. А ее поиск, как известно, требует определенных усилий и не всегда радует окружающих…
— Лиза, перестань выкручиваться… — холодно процедила Максакова-старшая, но мелочь не испугалась:
— А я не выкручиваюсь: Паша собрался выехать в город по каким-то делам, спустился в гараж и обнаружил там ту самую «Стихию», которая этой ночью порвала в хлам задаваку Потапова! Папа с уличных гонок не фанатеет, матушка — тем более, ну, а подозревать в интересе к ним ТЕБЯ просто смешно. Поэтому я заявила, что брату показалось, и эти машины просто похожи. А он уперся. В результате мы заглянули в дежурку, выя— …
— Что это за бред⁈ — возмутилась Ольга Максимовна и, услышав веселый смешок Ольги, решила сорваться на нас. Зря: стоило ей набрать полную грудь воздуха, как заговорил я:
— Это не бред: сегодня под утро меня фактически вынудили принять не самый справедливый вызов на уличную гонку, а я ее выиграл. И это чем-то заинтересовало любителей такого рода развлечений…
— «Чем-то»? — ошарашенно переспросила девочка и затараторила так быстро, что я с трудом разбирал отдельные слова: — Да вы пролетели восемь километров двести сорок два метра со средней скоростью сто девяносто три километра в час, не сделали ни одной ошибки при перестроениях и не создали ни одной аварийной ситуации! И это — в безумный ливень и с пассажиром в салоне!!!
— Я не хотел… — повинился я. — В смысле, гоняться в такую погоду. Но меня и слушать не стали. А высаживать любимую напарницу и единственную неизменно верную болельщицу мне и в голову не пришло. Ибо поддержка лишней не бывает!
Тут Ксения Станиславовна расхохоталась в голос, Елизавета Максакова ее радостно поддержала, Павел демонстративно оглядел Ольгу и показал мне большой палец, а Ольга Максимовна, немного поколебавшись, переключилась на другую волну и уставилась на внука:
— Вы хотите сказать, что гонка вызвала… фурор среди молодежи?
— Бабуль, дуреет не только молодежь: твой гость выиграл эту гонку
— И, что самое главное, Игнат вел свой автомобиль на одних рефлексах и хорошо прокачанном
Организовал. В смысле, вытащил из кармана брюк информационный носитель, метнулся к ИРЦ, вывел на его экран изображение черной «Стихии» и вырубил верхний свет.
Ну, что я могу сказать о качестве «фильма», состряпанного Дайной? Не знай я, на что она способна, решил бы, что в «анонимном хакере» умирает талантливейший режиссер, мастер озвучки и специалист по спецэффектам. Ибо ролик длительностью в девять с небольшим минут смотрелся на одном дыхании, чуть ли не каждые две-три секунды заставлял вжиматься в спинку кресла или вцепляться в его подлокотники, а в финале вызывал серьезнейший эмоциональный шок! Да, даже у меня: сидя в машине и держась за руль, я не видел общей картины и даже близко не представлял, ЧТО и КАК вытворяет моя помощница на дороге, как на это реагируют другие участники движения и чем в реальности может закончиться малейшая ошибка в «пилотировании». Ольгу тоже прилично зацепило, а представительниц старшего поколения, что называется, накрыло по полной программе. Ксения Станиславовна пришла в себя только секунд через пятнадцать после того, как ролик закончился, и… уставилась на меня взглядом энтомолога, увидевшего незнакомую букашку. А ректор НАИ вышла из ступора только из-за того, что услышала умоляющий голосок внучки:
— Игнат, а как вы относитесь к обоюдовыгодным сделкам?
— Лиза!!!
— Смотря что за сделка! — улыбнулся я, «не услышав» рыка обозленной хозяйки поместья.
Девочка тоже пошла ва-банк:
— Я пою вас чаем с моими любимыми шоколадными конфетами… после того, как вы освободитесь. А потом фотографируюсь вместе с вами и вашей любимой напарницей на фоне «Стихии».
Я задумчиво потер подбородок и задал встречный вопрос:
— Варианты «Вы за рулем» и «Вы на пассажирском сидении… в дождь» рассматривать будем?
Глава 15
…Все четыре часа двадцать шесть минут, потребовавшиеся специалисту по установке артефактной системы защиты «Кордон» для финальной отладки дорогущей приблуды, мы с Ольгой грызли гранит наук. Причем разных. Она штудировала базу данных по этикету, а я старательно запоминал школьную программу по новейшей истории анклава. Естественно, тщательно создавая ассоциативные связи, упрощающие оперативный доступ к этой информации, и намертво вбивая их в память с помощью видеоряда, подготовленного верной помощницей. Занимались предельно добросовестно, поэтому, узнав, что все работы завершены, и для начала полноценной эксплуатации «Кордона» нужна только аурная привязка, не сразу поняли, о чем идет речь. Впрочем, в нужный режим переключились достаточно быстро, прошли замороченную процедуру, поблагодарили артефактора за оперативность и отвезли к КПП. Вернее, отвез. Я. Ибо Кольцова, проголодавшаяся как бы не больше меня, унеслась на кухню. Не столько помогать дроидам, 'выбравшимся из транспортных контейнеров, с готовкой, сколько наблюдать за процессом со стороны, дегустировать все, что попадется под руку и… залипать на картину, купленную у Максаковых.
Покатушки по территории поселка испортили мне настроение. Из-за дождя, ради разнообразия решившего не лить, а моросить, очень низкой серой облачности, превратившей середину дня в вечерние сумерки, и толстого ковра из листвы, облетевшей с деревьев. Нет, в «прошлой жизни» я относился к осени, можно сказать, индифферентно. Но только потому, что на Китеже она была нормальной. То есть, всего с семью-девятью дождливыми днями в месяц, а не местной реинкарнацией Всемирного Потопа. А еще в моем родном мире осень обязательно начиналась с теплого и почти безветренного бабьего лета, что тоже радовало и не давало погружаться в меланхолию. Ну, а на Надежде… на Надежде лило четвертую неделю без перерыва, и я морально устал даже от безостановочного шелеста струй за открытым окном спальни. Так что, загоняя «Порыв» в гараж, мысленно уговаривал себя потерпеть еще девять дней, после которых, по уверениям синоптиков, в северную и центральную части Империи должна была прийти зима, а к нам, в Южную — «нормальная» осень.
Пока шел по подземному коридору, уговаривал себя не расклеиваться, а на лестнице нашел веское основание переключить внимание на куда более приятную тему. И, рванув на аппетитнейшие ароматы, оказался на кухне. А там мазнул взглядом по суетящимся андроидам, бесшумно опустился в свое кресло и накрыл рукой ладошку Ольги, снова потерявшейся в работе одного из выпускников Новомосковской Академии Искусств.
Мне тоже нравилась эта картина — крашенная блондинка была в моем вкусе и казалась живой, «нимб» из ее волос и лепестки подсолнухов выглядели настоящими, а переходы красок там, где играло яркое летнее солнце, запросто могли заворожить.
Но мой интерес не шел ни в какое сравнение с чувствами, которые этот шедевр вызывал в Кольцовой. Что, в общем-то, не удивляло. Ибо я своими глазами видел фотографии ее погибшей сестры, лет в шестнадцать перекрасившейся точно в такой же оттенок, и понимал, что года через два-три Инна должна была стать точной копией этой грустящей красотки.
Почувствовав мое прикосновение, напарница сбросила
— Я в порядке, Игнат. Просто засмотрелась и вспомнила прошлое. В этот раз приятное.
— И не захотела возвращаться в настоящее? — невесть с чего спросил я и получил не тот ответ, которого ожидал:
— Знаешь, последние года три перед гибелью родителей я считала себя самой несчастной девчонкой на Надежде. Ведь они любили сестру намного сильнее, чем меня, не уделяли мне столько времени, сколько требовала душа, загоняли домой ровно в десять вечера, категорически запретили гулять с самой отвязной компанией нашей деревни и так далее. После того, как мне пришлось взвалить на свои плечи ответственность за Инну, настоящее стало потихоньку открывать глаза на «несчастное прошлое». Первая же неделя самостоятельной жизни помогла понять, почему папа с мамой, вернувшись с работы, брались за домашние дела, а не бросались развлекать меня. Где-то месяцев через восемь, когда за растление несовершеннолетних арестовали и посадили всех парней из компании, частью которой я мечтала стать, я поняла, от чего меня уберегли родители. А потом вдруг задурила сестренка, которой захотелось свободы и независимости, и этот бунт помог увидеть аналогичный, но мой, со стороны. Таких «прозрений» было много, так что я постепенно избавилась от большей части розовых очков и научилась ценить то, что у меня есть. Поэтому теперь наслаждаюсь каждым мгновением настоящего, которое ты мне подарил, очень неохотно его покидаю и с радостью возвращаюсь. В общем, я действительно в порядке и… и изнываю от желания побыстрее уйти в Пятно, чтобы стать еще чуточку сильнее!