Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 72)

Кстати, именно госпожа Докукина и прервала несколько затянувшиеся взаимные приветствия и представления, на правах хозяйки пригласив нас за накрытый стол и безапелляционно заявив, что нам с «Ольгой Ивановной» не помешает подкрепиться, а все деловые разговоры подождут. Но я был с этим в корне не согласен и, видимо, как-то выдал свои мысли, так как глава рода отрицательно помотал головой и предложил альтернативу, понравившуюся значительно больше. Поэтому я ободряюще улыбнулся напарнице и позволил Харитону Павловичу увести меня в кабинет. До него оказалось рукой подать, поэтому уже через полминуты дед Петра Семеновича опустился в здоровенное кресло, дождался, пока я усядусь напротив, и как-то странно усмехнулся:

— Игнат, скажу честно: вы чрезвычайно странная, но, в то же самое время, интересная личность — держитесь, как потомственный аристократ, не боитесь никого и ничего, с неудержимостью дорожного катка вживаетесь в общество, о котором толком ничего не знаете, грамотно инвестируете средства и тэдэ. Последнее изумляет сильнее всего: ознакомившись с докладом аналитика, в котором описывался коттеджный поселок в Бухте Уединения', я не поленился войти в Сеть и поискать эту информацию без сторонних подсказок. Да, смог. Но потратил на это дело очень много времени и в какой-то момент пришел к выводу, что для того, чтобы оценить преимущества этого места, изучая сотни альтернативных предложений, требуется холодный разум, не «отягощенный» подростковой порывистостью. Впрочем, стоило посмотреть на вас под другим углом, как все сомнения испарились, как снег на летнем солнце: парень с менее жестким характером не выжил бы в Пятне после настолько серьезной травмы, не справился бы с сыгранной боевой группой рода Левашовых, не взял бы на абордаж бронекатер, не встал бы на ноги без помощи родичей и, конечно же, не приобрел дом там, где вот-вот начнет буйствовать самая дурная молодежь Империи. В общем, я перестал видеть в вас подростка…

— Врет! — насмешливо прокомментировала это вступление Дайна. — Он пытается заставить тебя-мальчишку возгордиться и хоть немного, да понизить критичность мышления. Дабы ты не вздумал отказываться от великодушного предложения и согласился вступить в его род. Знаешь, а мне даже любопытно, как он тебя к этому подведет.

Пока она вправляла мне мозги, Докукин-старший успел перечислить все мои заслуги перед его родом. Причем довольно своеобразно. В смысле, самую «вкусную» — совет Александре Ярославовне употреблять не только ядра, но и энергетические узлы — упомянул вскользь. Зато два «спасения жизни» внука и «великодушное» согласие продать «перевертыш» именно им добросовестно раздул. Довольно своеобразно описал и проблему с попыткой моего убийства его людьми. С одной стороны, выставил их кончеными уродами, посмевшими забыть обо всем, что для них сделали Докукины, и посмевшими обворовать благодетелей. А с другой завуалированно дал понять, что я, убив этих паскуд, все равно объявил войну всем Докукиным и, по сути, должен был покинуть этот мир, если бы не подростковая мягкость Петра Семеновича. Ну и, конечно же, немного попудрил мне мозги рассказами о нереальном весе Слова пусть еще совсем юного, но подающего надежды наследника, о понятии «вира», о своем отношении к «самородкам из народа» и т. д. Так что предложение стать Слугой рода Докукиных и получить не только серьезнейшую компенсацию за проступок двух уродов, но и защиту от любых жизненных невзгод, должно было упасть на подготовленную почву.

Но я его разочаровал:

— Харитон Павлович, не знаю, насколько подробное досье собрали ваши люди, но если они едят свой хле-еб не зря, то не могли не упомянуть о том, что все полтора месяца жизни под а-амнезией я мотался по приграничью Пятна и искал семью. Да, память восстанавливается крайне медленно, а в тех обрывках воспоминаний, ко-оторые уже доступны, нет ничего, что позволило бы найти своих родных, но я все равно их люблю и буду искать до последнего. Го-оворя иными словами, ваше предложение по-настоящему впечатляет. Но впечатляет только разум. А душа жаждет вернуться домой и считает любую альтернативу п-предательством.

Озвучивая этот отказ, я невидящим взглядом смотрел сквозь Докукина и грустно улыбался. А после того, как закончил, снова поймал его взгляд и развел руками.

Он… коротко кивнул и, как чуть позже выразилась Дайна, сделал финт ушами. В смысле, попробовал привязать меня к своему роду иначе, предложив в качестве виры заключить с ним эксклюзивный договор о поставке Искр. Я не пошел навстречу и в этом вопросе, сообщив, что уже связан несколькими десятками обещаний. Зато принял третье предложение — согласился принять помощь юристов Докукиных для получения льгот по налогообложению. Хотя и тут подстелил себе соломки, «честно» предупредив Харитона Павловича о том, что уже завел неформальные отношения с начальником юридического департамента одного из филиалов Императорского банка, соответственно, буду консультироваться еще и у него.

Мужчину это, естественно, здорово обломало, но к моей позиции было не подкопаться, и мы ударили по рукам…

…За время нашего отсутствия Семен Харитонович, его супруга и Петр Семенович мягко, но настойчиво «допрашивали» Кольцову. По словам все той же Дайны, контролировавшей процесс с помощью второго микродрона, эта троица явно навела справки и о ней, так что о далеком прошлом практически не расспрашивала и старательно обходила вниманием все, что так или иначе могло напомнить девушке о «пропаже без вести» младшей сестры. Зато очень добросовестно разбиралась в ее отношении ко мне и о моем — к ней. А так как каждый ответ давал хоть немного информации, в какой-то момент всем троим захотелось понять, с какого перепугу «взрослая и состоявшаяся» личность так быстро «упала» под неопытного мальчишку.

Нет, мальчишкой меня, естественно, не называли — наоборот, всячески подчеркивали свое уважение ко мне, как к добытчику. Но завуалированно подчеркивали разницу в возрасте, в жизненном опыте и в чем-то там еще. По утверждению моей незримой помощницы, каждый из этой троицы решал свою задачу. Семен Харитонович видел в Ольге красивую бабу, с которой можно поразвлечься и забыть. Его супруга, явно нацелившаяся на получение неких «тайных знаний» добытчиков-отшельников, рассматривала ее, как возможный рычаг для манипуляции мною. А их сын страдал из-за того, что слишком юн для того, чтобы обаять настолько красивую девушку, и, в то же самое время, истово надеялся, что она поймет, какие сумасшедшие перспективы открывает благосклонность аристократа, и забудет о разнице в возрасте.

Не скажу, что мне понравилось все вышеперечисленное, но в трапезную я вошел спокойным, как лесное озеро в полный штиль, опустился в свое кресло и ободряюще накрыл ладонью предплечье напарницы, воспрянувшей духом, а затем воздал должное талантам поваров.

Само собой, поддерживал и «легкую застольную беседу», хотя общение с Докукиными начало надоедать. А когда нам принесли чай, и Александра Ярославовна сочла возможным заговорить о своем заказе, мысленно потер руки и коротко кивнул. Ольге. А она сняла со спинки кресла небольшую, но дорогущую дамскую сумочку и молча выложила на стол целлофановый пакет с ядрами.

— Тут две регенерации, четыре стре-емительных рывка, шесть защитных покровов, два ночных взора и двенадцать Искр стихийных атакующих умений Во-оздуха, Воды и Земли. Все — «троечки». И в комплекте с энергетическими узлами.

— Двадцать шесть Искр третьего ранга⁈ — изумленно переспросил отец Петра Семеновича.

Я подтвердил и снова поймал взгляд его супруги:

— Воду вы не заказывали, но тут до-овольно интересные умения…

…Юрий Денисович, принимавший заказ, оказался мелким пакостником — попытался «не узнать» три стихийных ядра и «перепутать» энергетические узлы. Последнее его и подвело — заметив, что он вкладывает один из мелких, но нужных комочков плоти не в тот пакетик, Докукина мгновенно поняла, для чего он это затеял, и взорвалась. По-аристократически спокойно:

— Юра, я понимаю, что ты не молодеешь, но считаю, что предупреждать о проблемах со зрением или памятью ты обязан в момент их появления. Дабы не подвергать меня опасности. Я разочарована. Можешь быть свободен.

— Да, но Искры еще не…

— У нас нет сомнений в порядочности Игната, поэтому, как я уже сказала, можешь быть свободен.

Последние несколько слов она едва заметно выделила интонацией, и телохранитель был вынужден повиноваться. Хотя, судя по побагровевшему лицу, счел это унизительным и, конечно же, мысленно обвинил во всем меня.

Дайна была того же мнения. Но посоветовала не задуряться, ибо видела во взгляде Александры Ярославовны «нездоровый» интерес и была уверена, что в ближайшее время ей будет не до наушничества «Юры».

Судя по просьбе этой женщины, обращенной ко мне, интерес на самом деле имелся:

— Игнат, давайте не будем тратить время впустую. Ранги Искр вы уже сообщили, каждый пакетик подписан, а ненужных умений тут действительно нет. Поэтому я сейчас подсчитаю прилагающуюся вам сумму, а мой супруг выпишет чек. Устроит?

Я, естественно, согласился. И прислушался к ее бормотанию:

— Две регенерации по двадцать пять… Четыре стремительных рывка по пятьдесят… Шесть защитных покровов по семьдесят… Два ночных взора по тридцать восемь…