Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 280)

Реакция на эти новости легла на душу, как родная:

— Ни один из моих знакомых аристократов не способен дарить Искры общей стоимостью за триста миллионов, а для вас это нормально. Я в восторге. И понимаю, почему Веретенникова переписала на тебя эту клинику, городской особняк и галерею покойного супруга, а все остальное имущество оставила детям, почему побила мой рекорд скорости выхода из рода и почему вчера вечером настоятельно советовала мне как минимум удвоить списочный состав теперь уже нашей СБ!

Свыкнуться с мыслью о внезапном обретении недвижимости в столице я еще не успел, вот и завис. Секунды, эдак, на две-три. Потом очередной раз задвинул куда подальше свое охренение и чуть-чуть облегчил груз на плечах Недотроги:

— Надь, имей в виду, что Бухта Уединения охраняется не гражданским ЧОП-ом, а Дворцовыми, то есть, наших туда не поставить. Да и селить их, если что, будет негде: в моем коттедже заняты все три спальни, в гостевом будет останавливаться Ксения Станиславовна, а с дальним все еще веселее: одни покои уже оккупировала ты, вторые — твоя Ульяна, а третьи — личная спальня Валерия Константиновича. Так что нам нужны люди для охраны этой клиники, городского особняка и родового поместья. Кстати, о людях: что с ветеранами, которые тут лечатся?

Женщина пожала плечами:

— Прогнала всех через медикаментозные допросы и сочла достойными. Так что контракты были подписаны еще в прошлое воскресенье. Далее, первые четыре человека встанут на ноги к двадцатому числу и сразу же приступят к выполнению служебных обязанностей. Следующие трое, по словам Ксении Станиславовны, вернутся в форму к концу месяца. А пятеро самых тяжелых — восьмого-десятого октября.

— Отлично… — довольно выдохнул я, засек прозрением энергетический «силуэт» Уфимцева, судя по скорости и вектору перемещения, подъезжавшего к клинике по центральной аллее, и заторопился задать Недотроге неудобный вопрос: — Значит, эту проблему можно считать решенной. Поэтому перейду к следующей: ты не передумала сближаться с Валерием Константиновичем?

Тут женщина грустно усмехнулась:

— Меня все устраивало: он Творец, естественно, в хорошем смысле этого слова; сделал выводы из ошибок прошлого и теперь сдохнет, но не позволит кому бы то ни было себя подмять; беззаветно любит дочку; уважает тебя и Олю; видит во мне не красотку, которой можно хвастаться окружающим, а Личность. Увы, позавчерашняя дуэль, кажется, все сломала: он винит себя в том, что не пошел провожать меня в туалет; что не смог убедить уступить ему право выйти на арену; что слабее, а значит, в случае чего, не сможет защитить; что отсутствовал тут во время атаки Призрака и так далее. И с моей стороны все это однозначно не починить — мое вмешательство только усилит и углубит новые комплексы!

— А надо? — спросил я, глядя ей в глаза и выделив интонацией последнее слово.

Намек был понят, что называется, влет:

— Да. Но в данный момент — только Свете: ей нужен отец, жесткий, как титановый лом. А я сделаю шаг назад и подожду: если Валерий Константинович упрется, возьмет второй ранг за два следующих сезона и заставит меня почувствовать себя слабее — само собой, не в дуэлях, а как личность — то я приму предложение руки и сердца. Сочтет, что это физически невозможно — начну искать мужчину пожестче…

…Уфимцев заглянул в палату минут через двенадцать-пятнадцать после приезда, обнаружил, что Надежда коротает ночь в моей компании, попросил разрешения присоединиться, дождался моего ответа и быстренько приволок одно из свободных кресел поближе к кровати. Усевшись поудобнее, вспомнил, что не поздоровался, исправил допущенную оплошность и поинтересовался самочувствием раненой. А после того, как выслушал ее монолог, воспрянул духом и решил поделиться результатами своей «командировки».

Дайна, «сидящая» на телефонах Императрицы, Цесаревича и Ляпишева, регулярно докладывала мне обо всех успехах и неудачах силовиков, но я все равно вслушался в рассказ артефактора, ибо хотел оценить «акценты»:

— О том, что Мирон Анисимович Рожнов «натравил» на группу быстрого реагирования боевую дружину рода, а сам попытался пуститься в бега, вы, вне всякого сомнения, уже знаете, так что эту часть истории опишу тезисно: парни генерала Ляпишева опрокинули все три машины, вылетевшие на задний двор поместья, и положили восемь из десяти телохранителей, а самого беглеца прилично поломали.

Потом он был загружен в военно-транспортный «Антей» и доставлен в следственный изолятор спецотдела, где попал в руки бригады следователей и запел. Да, под «химией», но очень энергично…

— Судя по недовольству в твоих глазах, ты не поучаствовал и в этом бою, верно? — спросила его Недотрога.

— Да: я вскрывал артефактный защитный комплекс бункера глубокого залегания, в котором, по словам «языка», заперся Рожнов… — мрачно буркнул Уфимцев. — Поэтому о том, что Мирон Анисимович уже задержан, упакован в блокираторы магии и усажен в «Рубеж», узнал после того, как в общем канале связи подали сигнал к отходу. Зато присутствовал при допросе. С первой и до последней минуты. И считаю должным извиниться: ты чуть не погибла из-за того, что этот ублюдок решил меня подмять!

— Валер, он такой не один… — хищно усмехнулась женщина. — На тебя открыло охоту как бы не две трети глав дворянских родов Империи. И что с того? Вон, бери пример с Игната: он знает, что враги есть у каждого из нашей компании, включая Ксению Станиславовну, но вместо того, чтобы выяснять, кто чей, валит всех подряд! Кстати, как только я встану на ноги, займусь тем же. Ибо чем меньше живых врагов — тем меньше колеблющихся и желающих пополнить их число.

— А каким боком тут Ксения Станиславовна? — спросил артефактор.

— Она вошла в мой род… — сообщил я. — Главой второй боковой ветви.

Он поймал мой взгляд, понял, что я не шучу, и озадаченно хмыкнул:

— Неожиданно… но, пожалуй, логично. Получается, что под вами уже два Богатыря?

— Не «уже», а «пока».

— Ну да: я и забыл о том, что вы отбили тренировочную заимку Вронских.

Тут я воспользовался представившейся возможностью и перевел беседу в реально нужную колею:

— Развивать родичей на чужой заимке я не собираюсь…

— Это завуалированный намек мне? — нахмурился он, и я отрицательно помотал головой:

— Нет, констатация факта: я считаю, что пословица «Насильно мил не будешь» появилась не просто так, поэтому никого в свой род и не тяну. И еще: для того, чтобы развиваться на моей тренировочной заимке, конкретно вам не нужно ничего, кроме соответствующего желания. Ведь вы и отец Светы, и Друг Рода. Дальше объяснять?

Он извинился. По моим ощущениям, искренне. А потом спросил, о какой заимке идет речь.

Я предупредил, что эта информация из категории «тайна рода», а затем ответил на вопрос:

— В этом рейде мы наткнулись на «ферму» Свободных, положили двух Богатырей и шестерых Князей, нашли возможность вернуть в Большой Мир десять доноров Искр, не светясь самим, и решили, что отвоеванная пещера в «пятерке» должна принадлежать нам.

Да, за нее придется повоевать. Причем не со зверьем, а с членами ячейки секты, отсутствовавшими в Пятне на момент нашей атаки, но, на мой взгляд, оно того стоит.

Уфимцев потерял дар речи еще в начале этого монолога. А Недотрога расплылась в предвкушающей улыбке и поделилась чертовски интересной информацией:

— На моей памяти подобные «фермы» обнаруживались четыре раза и все четыре раза выжившие члены «засветившейся» ячейки вырезались под корень самими же Свободными. Все потому, что в июле пятьсот второго выжившие члены одной из таких ячеек решили отомстить. Личность, попробовавшая взломать внутреннюю Сеть отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий ИСБ, чтобы выяснить установочные данные лиц, разгромивших их «ферму», сильно переоценила свои силы, в результате чего секта потеряла не одну ячейку, а три и руководителя целой ветви. И еще: о ячейках со столь безумным количеством Князей я не слышала ни разу. Но даже если такие и встречаются, то наверняка крайне редко. Кстати, среднестатистический Князь Свободных по реальному боевому опыту и уровню раскачки боевых умений не тянет даже на хорошего Богатыря. Поэтому группы захвата, как правило, несут потери на этапе вскрытия артефактных защитных комплексов и в особо замороченных механических ловушках. Таким образом, накладывать лапу на трофей не так опасно, как кажется на первый взгляд: во-первых, вы положили если не всю отдельно взятую ячейку, то ее большую часть, во-вторых, те, кто выжил, сейчас вовсю зарываются в самые глубокие щели, и, в-третьих, роду нужны хотя бы Богатыри. В очень больших количествах.

Стоило ей закончить, как отмер Валерий Константинович. И спросил, были ли там артефактные комплексы.

Я перечислил все, которые нашла его дочка, описал ее телодвижения, и, наконец, добрался до идеи, осенившей меня еще в расщелине:

— А теперь предлагаю увязать возможность наложить лапу на эту пещеру со всеми остальными проблемами нашей компании. Начну с самой серьезной: Людмила Евгеньевна и Ксения Станиславовна, прорвавшись во второй ранг, уже начали откатывать возраст. В ближайшие две-три недели изменения во внешности, вроде как, будут бросаться в глаза только самым внимательным личностям, а после того, как процесс наберет ход, желающие приобрести или урвать регенерацию с лепкой начнут охоту на меня и всех моих близких. Приблизительно в это же самое время забудется участь господина Рожнова, я закрою свои обязательства перед автоконцерном «Русь» и закончу кое-какие личные дела, а ты, Надежда, и большая часть ветеранов-Гридней вернетесь в строй. Так почему бы нам не свалить в Пятно эдак дней на двадцать-двадцать пять, не переждать самый пик интереса и не усилиться еще чуть-чуть?