Василий Горъ – Полукровка (страница 20)
— Господин капитан-лейтенант, я действительно ушибся во время одного из прямых попада— … — начал, было, дворянчик, но у Федорова «сорвало планку», и он вызвал к себе командира медсекции. А после того, как женщина спустилась с первой палубы, приказал провести полную диагностику организма «господина лейтенанта».
Да, Лидии Максимовне пришлось сбегать за портативным меддиагностом, зато потом напрочь деморализованный «герой» был раздет и продиагностирован. А майор Шевченко, побагровевшая от злости, озвучила свой вердикт:
—
— Лидия Максимовна, не губите!!! — заблажил Меншиков и окончательно взбесил медичку:
— Не «Лидия Максимовна», а госпожа майор: вы опозорили себя и свой род, поэтому можете забыть о том, что мы с вами — дальние родственники!
— Я просто-на— …
— Вы просто-напросто заняли место одного из раненых, и я вас презираю!!!
— Господин лейтенант, вы арестованы! — рявкнул Федоров, как только она договорила, зачитал дворянчику его права, избавил от всего, на чем можно было повеситься, и передал под охрану подчиненному, приглядывавшему за моим пленником.
Порадовал и после финальных телодвижений спектакля — попросил Феникса сообщить мне о ЧП, дождался вызова, поднялся в рубку и официально уведомил об изменении статуса одного из своих временных подчиненных.
В том же режиме ответил и на два уточняющих вопроса, поэтому после его ухода я с чистой совестью приаттачил запись этого разговора к новому письму, попросил искин сформировать новый видеофайл с подтверждениями выводов Федорова, развернул «Контакт» и начал наговаривать заранее обдуманный текст:
— Доброго времени суток, Ваше Императорское Высочество. Из Смоленска мы благополучно ушли. Через зону перехода второй категории. После схода со струны в одной из мертвых систем нашли более-менее подходящую «единичку», вернулись в гипер и в данный момент направляемся в окрестности Белогорья, так что эвакуация выжившей части личного состава эскадры вашего сопровождения идет штатно. Но только что случилось ЧП, способное заляпать грязью память павших героев и создать серьезные проблемы спасшимся, а ни те, ни другие этого не заслуживают. В общем, посмотрите, пожалуйста, приаттаченные видеофайлы и примите меры. С уважением и надеждой, Тор.
Видеоотчет с новым временем создания был уже готов, поэтому я отправил письмо искину линкора Цесаревича, встал с кресла, подошел к терминалу ЦСД и заказал себе пищевой рацион. Поел, никуда не торопясь, потом решил две задачи по астронавигации, начал вникать в условия третьей, услышал мелодичный звон колокольчика и вывалился из программной оболочки. А через несколько секунд уставился на наследника престола, пребывавшего в гневе, и вслушался в его рык:
— Здравствуйте, Тор Ульфович. Благодарю за заботу как о павших, так и о выживших героях. Трус, симулировавший тяжелые травмы, чтобы сбежать со сражающегося корабля, будет допрошен и наказан в закрытом режиме, так что никаких пятен на памяти моих людей не появится. Далее, будет допрошен и врач, поддавшийся шантажу. После чего я решу, чего он заслуживает по совокупности заслуг — наказания или поощрения. А у выживших проблем не появится: даже если информация об этом ЧП как-то уйдет за пределы узкого круга посвященных, Меншиковым придется утереться. Ибо эти люди были, есть и будут под моей защитой…
После этих слов Цесаревич кинул взгляд за пределы экрана, на миг ушел в себя и снова обратился ко мне:
— Тор Ульфович, раз я вызвал вас в Белогорье, значит, просто обязан дать максимум объективной информации о происходящем на планете. Ибо ситуация там пока аховая. И еще одна новость из категории «Не для всех»: почти уверен, что в ближайшие дни ССНА объявят нам войну. А амеры в одиночку не воюют…
Глава 11
…В систему голубого гиганта вывалились в шестом часу «утра». Большая часть «пассажиров» в это время спала, тем не менее, я вывел на информационные табло уведомление о смене режима с желтого на оранжевый и занялся делом. В смысле, вывел «Морок» из зоны перехода на антигравах, затем врубил сканеры, «огляделся», убедился в отсутствии сигнатур других кораблей и переключился на маршевые движки. Пока Феникс набирал исходную информацию для расчетов в этой части системы и радовал красивыми картинками,
я ни с того ни с сего влез в архив ответчика системы «свой-чужой», изучил историю запросов, задумчиво потер подбородок и… получил ответ на незаданный вопрос. От искина, отслеживавшего мои манипуляции:
— Тор, этот корабль принадлежал старшему офицеру ССО, соответственно, до сих пор перемещается по Империи в режиме инкогнито. То есть, опознаваться — опознается. В каждой зоне перехода, засеянной масс-детекторами повышенной чувствительности. Но информация о его появлении никуда не передается. Ибо это ведомство очень не любит делиться своими секретами с кем-либо еще.
— Понял… — буркнул я, немного пострадал о том, что в ближайшем будущем потеряю возможность пользования столь эффективной программной «шапкой», полюбовался очередным «шедевром» виртуального помощника, понял, что тяну время, решительно отстыковал скаф от кресла, разделся догола, натянул шорты на голое тело и начал разминаться. Хотя от базовой техники и тренировок в рубке уже тошнило.
За то время, пока разогревался, успел загнать себя в рабочий режим, так что в первую тысячу ударов кулаком в средний уровень из хейко-дачи вкладывался без дураков. Не менее добросовестно «накидал» и двести семьдесят один удар в нижний. А на двести семьдесят втором перед моим лицом вдруг развернулась голограмма «Контакта» и тревожно замигала алым флагом. Само собой, я тут же переключился в боевой режим, приказал ИИ включить воспроизведение и на миг потерял дар речи — голограмма «сгустилась» не в наследника престола, а в его отца — Императора Олега Николаевича Ромодановского!
Выглядел он… неважно: лицо заметно похудело и осунулось, под нижними веками возникли тяжелые мешки, а во взгляде появилась боль, что ли? Не лезло ни в какие ворота и все остальное — самодержец сидел в расстегнутом пиджаке, на рукаве темнело небольшое пятно, а рубашка выглядела несвежей. Впрочем, поставленный голос главы государства все равно заставил вытянуться в струнку:
— Здравствуйте, Тор Ульфович. Я вот уже четыре с половиной часа не могу связаться с личным искином сына: не проходит даже тестовый сигнал. Скажите, пожалуйста, вы с ним, случайно, не списывались? И, если вас не затруднит, то попробуйте, пожалуйста, отправить тестовый сигнал с вашего искина и сообщите мне результат. Заранее большое спасибо за понимание…
— Тестовый сигнал не проходит! — доложил Феникс буквально через минуту и угрюмо добавил: — Искины военных кораблей и блоков МС-связи выключаются по одному-единственному протоколу —
Я основательно расстроился, попросил ИИ сделать еще один цикл попыток достучаться до «коллеги», дождался результатов, наговорил ответ на сообщение государя и… спросил у искина, сможет ли он отправить мое послание искину первого лица государства.
Феникс обошелся без ерничанья:
— Конечно: ты получил само письмо, а я —
— Понял… — буркнул я, свернул уже ненужную программную оболочку и дал волю паранойе: — Если линкор наследника престола действительно взорвали, то не в Белогорье, а в одной из «смежных» систем. Знать, куда именно вывалится корабль Александра Олеговича перед последним прямым прыжком, мятежники не могли…
— Могли. Но были обязаны перестраховаться. То есть, учесть, что их агента раскроют и сломают… — уточнил ИИ.
— Ну да, ты прав. А значит, и мы находимся в зоне риска. Короче говоря, уходи во внутрисистемные прыжки, не снимая «шапки» и «раздувая» сигнатуру по самому минимуму…
…Озвученный мною приказ существенно замедлил процесс сбора данных, требующихся для расчета координат зон переходов второй категории, поэтому к полудню мы набрали всего порядка восьмидесяти процентов от нужного объема. К этому времени я успел умотать себя до дрожи в конечностях, поэтому сходил ополоснуться, вернулся обратно и решил пообедать раньше, чем обычно. Забрав контейнер с пищевым рационом из приемного лотка ВСД, плюхнулся в кресло, вскрыл упаковку и собрался, было, попросить ИИ врубить какую-нибудь музыку, но, увидев алую вспышку по периметру тактического экрана МДР, мгновенно оказался на ногах и метнулся к скафу. Так что в монолог Феникса вслушался уже после того, как вдел ногу в правую штанину:
— Тор, я засек шестнадцать «сдутых» сигнатур. Возле «единички», ведущей в Белогорье. Восемь штук соответствуют сигнатурам «Алабам», а оставшиеся — линкорам проекта «Джордж Вашингтон»!