Василий Горъ – Полукровка 5 (страница 29)

Неслабо разозлил и маневр лихача на серебристо-черном «Арбалете», вывалившегося из общего потока, упавшего к земле вне коридора замедления и чуть было не впоровшегося в «невидимый» МДРК Марины. Но если она, я и Ослепительные Красотки задавили гнев, то Цесаревич сорвался — с нашей помощью выяснил параметры выхлопа движков флаера и наговорил сообщение с требованием жестоко наказать охамевшего пилота… министру внутренних дел.

Слава богу, в какой-то момент штаб ВКС был зачищен, а все помощники заговорщиков либо подготовлены к транспортировке, либо уничтожены, так что я радостно переключился в рабочий режим — уронил корабль к посадочной площадке на крыше центральной башни, передал управление Фениксу, на пару с Игорем Олеговичем спустился в трюм, подобрал Конвойных и первым вышел на аппарель. На «Техников», таскавших «пленных» к аппарели «Наваждения» Марины, даже не посмотрел — спрыгнул на пружинящее покрытие, навелся на дверь башенки лифтового холла и чуть-чуть ускорился. В нем столкнулся с очередным дроидом-«несуном», вошел в освободившуюся кабинку, пропустил мимо себя наследника престола и его «свиту», коротко кивнул камере и уставился на информационное табло.

Пока спускались на минус двадцатый, любовался цифрами, сменявшими друг друга. Потом переключил внимание на трекер, развернувшийся в модуле дополненной реальности, вышел в роскошный холл, повернул налево и попер к полуоткрытой бронедвери, лично для меня подсвеченной зеленым.

В приемной командующего Двенадцатым Ударным было тихо, как в склепе, и довольно грязно — труп адъютанта адмирала Самохвалова валялся в здоровенной луже из крови и мочи, уже начавшей попахивать. Но я даже не поморщился — вошел в кабинет, обошедшийся государству в целое состояние, оглядел его хозяина, успевшего не только побледнеть, но и вспотеть, а затем перевел взгляд на «гостя», звереющего от бессилия, и сдвинулся влево. Зато Ромодановский, ворвавшийся в помещение следом за мной и четверкой своих телохранителей, подошел к первому попавшемуся креслу для посетителей, развернул так, чтобы было удобно смотреть на обоих заговорщиков, неспешно сел и недобро оскалился:

— Желать доброго здоровья не буду, ибо это абсолютно бессмысленно. Поэтому поприветствую вас иначе: искренне рад видеть. В одном кабинете. Обоих. Так как отлавливать вас в разных системах было бы неудобно. Кстати, Валентин Денисович, а вы в курсе, что вас использовали, как одноразовую прокладку?

Адмирал гордо вскинул подбородок и продолжил хранить молчание. Но толку — Игорю Олеговичу хотелось поговорить, и он не стал отказывать себе в подобной мелочи:

— По моим ощущениям, нет. Впрочем, меня это не удивляет: ваш свояк воспитан в том же ключе, что и его покойный старший брат, вот и договорился с министром обороны Новой Америки о политическом убежище только для себя. И эта часть плана мести нам, Ромодановским, веселит меня не первый день…

После этих слов наследник престола сделал паузу, перевел взгляд на командующего Седьмым Пограничным и насмешливо фыркнул:

— … ведь обещать — не значит жениться. Говоря иными словами, вас передали бы нам в подарочной упаковке даже в случае удавшегося убийства государя. Ведь нынешний президент ССНА и нынешние члены Конгресса еще не наелись властью и не готовы пасть под ударами нашего «чудо-оружия». Вот и обманывали вас, рассчитывая убить двух зайцев — обезглавить Империю руками подданных ее же Императора, а потом продемонстрировать свое стремление к мирному сосуществованию, вернув труп организатора этого преступления. Дабы он не смог заговорить. Но вы, Вячеслав Андреевич, не политик. Поэтому, озверев от мнимой несправедливости наказания вашего старшего брата и его присных, вынудили шурина нарушить присягу, убедили поддержать вас, заставили пойти на преступление девятнадцать своих подчиненных и, опосредованно, четырнадцать подчиненных Валентина Денисовича, а одиннадцать офицеров, отказавшихся выполнять преступные приказы, хладнокровно убили…

— … что лишний раз подтвердило правильность решения Императора казнить вашего старшего брата и вычеркнуть род Меншиковых из Бархатной Книги… — продолжил я, и Меншиков взорвался:

— Все наши беды из-за тебя, грязный ублюдочный полукровка!!!

— Ваш племянник праздновал труса перед последним боем эскадры адмирала Колесникова только потому, что был трусом! — спокойно заявил я. — И ваш старший брат тоже был трусом: в начале августа, столкнувшись со мной в театре на Воздвиженке, влез в чужой разговор, начал хамить, был поставлен на место и вместо того, чтобы вызвать меня на дуэль, решил отомстить — убить всех, кто мне дорог. А за преступления положено отвечать. Даже тем, кто получает титулы по факту рождения и с детства привыкает считать себя над Законом.

Как и следовало ожидать, в этой отповеди адмирал увидел возможность соскочить с неминуемого наказания:

— А что вам мешает вызвать на дуэль меня, боевого офицера? Проблемы со слухом? Что ж, могу повторить еще раз: я считаю вас грязным ублюдочным полукровкой… тем не менее, даю слово, что приму ваш вызов… и убью, как бешеную собаку!

Я рассмеялся, помучил Меншикова театральной паузой и посерьезнел:

— Будь вы благородным и тупым, изыскали бы возможность прилететь на Белогорье и вызвали бы меня на дуэль там. Или воспользовались оказией и вызвали бы меня здесь САМИ. А ваш вариант — всего лишь попытка оказаться вызываемой стороной, воспользоваться правом выбора оружия, изъявить желание стреляться на игольниках, дорваться до оружия, застрелиться и, тем самым, избежать заслуженной кары. Неплохая попытка… для мальчишки или подростка…

Он побагровел, а я и не думал замолкать:

— Ну же, рискните озвучить вызов: даю слово, что приму его в тот же момент. Правда, выберу боевые ножи и хорошенечко изрежу, но совершенно точно оставлю в живых, а вы продемонстрируете храбрость… Не хотите? Что ж, ваше право. Тогда не тянитесь к нижней поверхности стола или кресла, не пытайтесь изобразить попытку убийства Цесаревича Игоря Олеговича из несуществующего оружия: штурмовые дроиды на этот спектакль не поведутся и не пристрелят вас во время стартового рывка — ваше будущее уже определено, а шансы его избежать равны нулю…

…Наведываться в морг орбитальной крепости, на которую, вроде как, доставили тело Цесаревича Александра Олеговича, «случайно обнаруженное» в одной из «смежных» систем, Игорь Олегович, естественно, не захотел. Но на здоровенную сферу, висящую над столицей Ржева, смотрел почти все время, пока мы набирали высоту и выходили на вектор разгона. А потом мой Феникс увел все четыре борта на внутрисистемную струну, и наследник престола, поиграв желваками, «заглянул» в трюм. Увидев тушки адмиралов, валявшихся возле стены, расплылся в мстительной улыбке, свернул изображение, немного подумал и… мрачно вздохнул:

— Между нами говоря, иногда мне кажется, что институт потомственного дворянства — зло, ибо лишает потомков личностей, заслуживших этот статус некими деяниями на благо Родины, стимула развиваться. Поэтому уже со второго-третьего поколения рода героев начинают вырождаться. И в какой-то момент до власти дорываются твари вроде братьев Меншиковых, Константина Егоровича Верещагина и Льва Георгиевича Костина. И их до поры до времени защищают связи, традиции и даже Закон. А ведь каждый подобный ублюдок ломает жизнь не только родным и близким, но и всем тем, кто оказывается у него на пути. И это дико бесит. К сожалению, в государственных образованиях типа Новой Америки или Объединенной Европы ситуация ничуть не лучше — там правят бал не дворяне, а целые династии политиков, крупных промышленников, банкиров и так далее. То есть, по сути, та же аристократия, только под другим названием. А значит, вся проблема не в форме организации государственной власти и не в политических режимах, а в нас, людях: это мы завидуем тем, кто хоть немного успешнее, мы крадем, насилуем и убиваем, мы виним в своих прегрешениях кого угодно, только не себя, и мы в какой-то момент привыкаем считать себя живыми воплощениями понятия «Закон». Увы, переделать всех физически невозможно, а «пользу» идеализма неплохо описывает поговорка «Благими намерениями вымощена дорога в ад…» Но и опускать руки тоже не вариант, вот я и трепыхаюсь. Вернее, делаю то, что должно, опираясь на тех, кто заслужил мое доверие, и не обращаю внимания ни на титулы, ни на заслуги предков. А иногда так хочется сорваться и натворить дел…

Я коротко кивнул в знак того, что понимаю, что действует ему на нервы. И этого хватило — Ромодановский благодарно улыбнулся, дождался появления пиктограммы перехода борта в зеленый режим, разблокировал замки скафа и ушел в свою каюту. Работать. Вернулся через час сорок, опустился в кресло, вошел в оба интерфейса вторым темпом, перекинул мне файл с обращением к личному составу ударных эскадр, висящих возле зон перехода, как-то понял, что прослушивать запись я не собираюсь, и легонечко подколол:

— Ваши коррективы я бы принял, не задумываясь. Ибо прекрасно помню эффективность обращений к слушателям вашей первой боевой ипостаси!

— Обращения Медоеда сопровождались убедительнейшими намеками… — парировал я. — А разносить крейсера, к которым мы вот-вот прилетим, нельзя — рядовые члены команд даже не представляют, во что их втянули командиры эскадр.