Василий Горъ – Полукровка 3 (страница 13)

— Кстати, скафандры вам выдали далеко не просто так: военные корабли уходят на струну и возвращаются в обычное пространство в красном режиме, то есть, в полной боевой готовности. При этом воздух из отсеков откачивается, так что дышать становится затруднительно. Кроме того, весь незакрепленный груз, включая вас, заблаговременно намертво фиксируется. Чтобы, в случае чего, не размазался по переборкам. Сейчас вам на коммы прилетит небольшая «обучалка», а чуть позже я пригоню в трюм и ассистентов — штурмовых дроидов «Голиаф»: они помогут как следует отработать ряд упражнений, которые гарантированно пригодятся…

Ну, а к третьей части приступил после того, как немножечко постращал. То есть, дал понять, что с ленивцами не церемонюсь — помогаю им облачиться в скаф с помощью «Голиафов» или «Техников» — разрешил задавать вопросы и ответил на целых шесть:

— А теперь немного веселой конкретики. Мы взлетим с космодрома уже минут через шесть-восемь. Злобных стюардесс тут нет,

а гравикомпенсаторы в разы мощнее, чем на гражданских лоханках, так что обустраивать гнездышки из листов вспененного пластика или обживаться в каюте вам никто и ничто не помешает. Зато ориентировочно в три ночи мы уйдем во внутрисистемный прыжок в красном режиме, соответственно, за пять минут до этого вы должны будете оказаться на переборках, причем в загерметизированных скафандрах. Далее, в Индигирке мы нарисуемся часов, эдак, через сорок шесть-сорок семь с вероятностью в сто процентов. Ибо, как я уже говорил, не рейсовики, не круизники и даже не флотские. И последнее: я отзываюсь на позывной Дан. Но достаточно редко. А мой искин зовут Фениксом, и он отзывается заметно чаще. На этом все. Дамы и курсанты ИАССН: можете выдвигаться по трекерам в свои каюты…

Матвей и Рита, уже проходившие эту «трассу», молча вышли из строя и выдвинулись к лифту, так что показали пример девушкам из ИЛА. Помогли и на первой палубе — показали дверь «четверки». А потом ушли в «тройку», закрыли за собой дверь и… продолжили исступленно тренироваться. Благо, получили «обучалки» заметно раньше и не забыли мои ценные указания.

Пахали, как проклятые, все время, пока мы с Карой поднимали корабли с космодрома, организовывали один «коридор» на два борта, вставали на курс разгона, пилили по нему в режиме смертельно больной черепахи и обсуждали своих подопечных. Поэтому, спустившись в трюм по моей команде, показали «летунам» правильный пример и первыми принайтовались к переборкам.

Кстати, Оля, Маша и Настя не менее достойно изображали эталонных новобранцев ССО в трюме «Химеры» Завадской. Поэтому в какой-то момент весь «балласт» оказался закреплен, и наши искины увели нас в сверхкороткий прыжок.

В окрестности ЗП-пятнадцать вывалились штатно, обнаружили четыре сферы разлетающихся обломков, провели нехитрые вычисления и пришли к выводу, что за три часа девятнадцать минут до нашего появления патрульная группа Третьего Ударного удачно «вскрыла» и разнесла кораблики незваных гостей, просочившихся в Белогорье через какую-то другую «дырку» и сдуру попытавшихся атаковать эти корабли.

Как выяснилось во время разговора с командиром легкого крейсера, этих самых «незваных гостей» было пятеро. Но амеровский «Призрак» умудрился уйти. Несмотря на то, что поймал полевую метку и «светился» на сканерах, как лампочка.

— Значит, свалит восвояси. Иначе гарантированно нарвется… — заключил я, пожелал парням хорошего дежурства, пристыковал «Химеру» Кары к своей и в кои-то веки не пригласил напарницу к себе…

…Тридцать восемь часов пребывания в гипере прошли в тренировках и разговорах. Тренировался в рубке в режиме, некогда освоенном в «Мороке», а болтал с Власьевым и Верещагиной. В те моменты, когда они не убивались и не спали без задних ног. Да, при любой возможности анализировал поведение друга, но возникновения той самой симпатии, на которую надеялась Рита, так и не заметил. Зато порадовался его порядочности, такту и самоотверженности — прекрасно понимая, насколько сильно ее, потомственную дворянку, должны напрягать ночевки в одном помещении с представителем противоположного пола, он вел себя воистину безупречно. Что, естественно, радовало и меня, и ее.

В общем, если бы не периодически появлявшееся желание забить на все и сходить в гости к Каре, то пребывание на струне получилось бы достаточно комфортным. А так я потихоньку наливался раздражением. Поэтому вспышке по периметру таймера обратного отсчета обрадовался, как приговоренный к казни — внезапному помилованию, и дал команду искину превратить обычный сон смертельно задолбавшихся «пассажиров» в медикаментозный. В общем, в отсканированную вдоль и поперек мертвую систему вывалился, бодрствуя в гордом одиночестве, «постучался» к Марине, обменялся с ней приветствиями и спросил, как там ее «балласт».

— Ты сказал, что они должны спать, и они спят… — отозвалась она.

Я назвал ее умничкой и честно признался, что соскучился. Тут девчонку и прорвало:

— Сама такая: все двое суток лезла на стены и считала минуты до схода со струны!

— Приятно слышать! — улыбнулся и поинтересовался, готова ли она к внутрисистемному прыжку.

— Естественно! Мне отстыковываться?

Я отрицательно помотал головой, передал управление Фениксу и валял дурака до выхода в обычное пространство. Потом снова связался с Мариной и вздохнул:

— Зайдем в Индигирку через три-пятьдесят шесть. Вероятность того, что нас там будут ждать, исчезающе мала, но она есть. Поэтому не расслабляйся, ладно?

— Не буду.

— И подними «пассажиров» за полчаса до схода со струны: определить, по какой именно мы возвращаемся в обычное пространство, нереально, так что пусть считают, что мы как-то прошли по «единичке».

Улыбнулась. Кивнула. Заявила, что соскучилась по «технике двойного назначения», и снова посерьезнела:

— Охотиться будем?

— Да.

— Отлично…

Поделившись предвкушением, замолчала. И за время разгона не сказала ни слова. Так что гиперпривод я врубил, сосредоточившись на предстоящем процессе, включился в работу с первого же намека на скорое появление «пика» и не почувствовал «сопротивления» — «тянуть» связку из двух «Химер» было раза в два легче, чем «Наваждения». В общем, в процессе почти не устал. Но, оказавшись в гипере, все равно спустился в свою каюту и отключился на три с половиной часа. Потом ополоснулся, надел скаф, вернулся в рубку, поднял «балласт», весело сообщил, что до выхода в Индигирку осталось четверть часа, и полюбовался бардаком, начавшимся после этих слов. Впрочем, на переборки народ «позалазил» достаточно быстро, поэтому я перевел корабль в красный режим, подождал еще немного и вывалился в обычное пространство. А там «скинул» МДРК Марины, приказал Фениксу «подмять» Ариадну и рассчитать характеристики прыжка к ЗП-десять, «постучался» к напарнице и напомнил боевую задачу…

…На внутрисистемную струну наши корабли увели ИИ. И они же вернули нас обратно. Так что картинки, появившиеся на сканерах, мы с Карой увидели одновременно. Но первым восхитился я. Одновременно с появлением связи. И поделился с подругой своими соображениями:

— А тюрки-то охамели: приперлись в область схода со струны, ведущей из Белогорья, аж двумя рейдовыми группами, вывесили минные поля и облако масс-детекторов, кого-то развалили и не свалили!

— Если такой бардак царит и в других зонах перехода, то Шестопалову не позавидуешь… — отозвалась она: — Жечь этих уродов надо, а малых кораблей с аппаратурой класса нашей не так уж и много…

— Угу. Поэтому «играем в боулинг» во-о-от по такой схеме… — заявил я, украсил вражеские метки цифрами двух разных цветов и добавил: — Запускаем по одной мине по векторам, которые предложит мой искин. И так, чтобы все четыре прилетели к своим целям одновременно…

По большому счету, «играли» не мы, а Феникс с Ариадной, так как их расчетные возможности крыли наши, как бык — овцу. Зато мы испытывали эмоции. То есть, сначала предвкушали, потом ждали, затаив дыхание, после того как два легких крейсера, два постановщика помех, два корабля-матки и два минных заградителя почти одновременно взорвались, радостно взвыли, а когда на картинке со сканеров возникли четыре метки спасательных капсул, «фонящих» сигналами «SOS», одновременно выдохнули одну и ту же фразу:

— Это пилоты дежурных истребителей, в момент взрыва находившиеся в своих машинах…

Потом я замолчал, а Марина поделилась своими сомнениями:

— Тор, пилоты МРК или МДРК не дураки. Поэтому не «вскроются» ни за что на свете. Зато если мы попробуем кого-нибудь подобрать — ударят, сто процентов попадут и сожгут…

— Все верно… — согласился я и ухмыльнулся: — Но есть ма-а-аленький нюансик: сейчас ты прыгнешь к ЗП-одиннадцать. И уничтожишь еще восемь кораблей. Само собой, если они там будут.

Тут девчонка заулыбалась и радостно затараторила:

— Пилоты МДРК, которые выживут там, свяжутся с пилотами этих, эти решат, что корабли-убийцы давным-давно свалили, постараются подобрать своих максимально быстро и погибнут смертью храбрых, но тупых, ибо ты никуда не улетишь! Хе-хе, я вся в предвкушении…

Как ни странно, эти мои планы выдержали столкновение с реальностью: в ЗП-одиннадцать обнаружилось две рейдовые группы тюркских ВКС, искин Завадской смог запулить «Гиацинты» с грузовыми антигравами во все восемь кораблей-«невидимок», которые «видели» ее сканеры, а МДРК, за которыми охотился я, «вскрылись» практически одновременно. Так как к этому времени спаскапсулы, улетавшие от места взрыва корабля-матки по разным векторам, унесло очень далеко друг от друга, и тюрки не захотели рисковать. Вот я по этим суденышкам и отстрелялся. Потерянными «Тайфунами». Сразу после того, как украсил каждое полевыми метками и, тем самым, заставил пилотов запаниковать.